Страница 15 из 91
В самой ближней и большой из трех квартир проживал бывший сенатор, Эрл Блэндон. Этот опозорившийся политик вошел в лифт, но не вышел из него, как, похоже, предполагали камеры наблюдения, и решение этой загадки могло стать испытанием на прочность для самого умного детектива. Но шесть лет в «Пендлтоне» прошли настолько спокойно, что и сейчас Логан не ожидал никаких неожиданностей, сомневался, что ему придется раскрывать тайну исчезновения сенатора, рассчитывал, что Блэндон ответит на звонок в том или ином состоянии подпития.
Позвонив трижды и не получив ответа, Логан забарабанил по двери кулаком. Подождал и снова позвонил.
Ранее он позвонил дневному консьержу, который сменил Нормана Фикксера в шесть утра, и удостоверился, что сенатор не выходил из «Пендлтона» ни утром, ни сразу после полудня. Теперь он позвонил вечерней консьержке, Падмини Барати, которая сменила дневного консьержа в два часа дня, и она заверила Логана, что с того момента, как села за стойку, сенатор не покидал здания пешком и не просил подать автомобиль к подъезду.
Конечно же, Блэндон мог выехать через восточные ворота, если бы сам пошел в гараж и не воспользовался услугами службы парковки. Держа в голове такой вариант, Логан позвонил Тому Трэну и попросил проверить, стоит ли автомобиль в ячейке сенатора.
Через две минуты управляющий сообщил, что «Мерседес» сенатора в гараже. Мистер Блэндон никуда не уезжал.
Нажав еще раз на кнопку звонка квартиры «3-Г» и вновь не получив ответа, Логан открыл дверь своим мастер-ключом. Если сенатор и был дома, он не закрыл дверь ни на цепочку, ни на засов, который не представлялось возможным открыть из коридора.
Открыв дверь, но оставаясь в коридоре, Логан позвал:
— Сенатор Блэндон? Сэр, вы дома?
Площадь квартиры сенатора составляла примерно половину площади квартиры сестер Капп. Он бы его не услышал только в двух случаях: если бы лежал без сознания или мылся в душе.
В чрезвычайной ситуации, когда имелись основания подозревать, что жилец смертельно болен, обездвижен и не способен обратиться за помощью, инструкции ассоциации владельцев квартир требовали, чтобы сотрудник службы безопасности вошел в квартиру, воспользовавшись мастер-ключом, но только в сопровождении консьержа или управляющего. Идея состояла в том, чтобы минимизировать и без того ничтожный шанс, что кто-то из и так хорошо оплачиваемых сотрудников службы безопасности воспользуется представившейся возможностью и обкрадет жильца.
Поскольку Эрл Блэндон отличался вспыльчивостью, а алкоголя в его крови хватало в любой момент дня и ночи, это могло только поспособствовать бурному выплеску эмоций, Спэнглер решил войти в квартиру один. Если выяснится, что сенатор в помощи не нуждается, вторжение на его территорию очень ему не понравится. Паранойя служила Блэндону броней, праведный гнев — мечом, и он никогда не упускал шанса выразить свое неудовольствие. Один незваный гость его бы только разозлил, двое — разъярили.
Интерьер нисколько не интересовал Логана. Но, включив свет в гостиной, он заметил, что сенатор полностью повторил внутреннее убранство некоторых мужских клубов. Кессонные потолки. Панели темного дерева. Глубокие кожаные кресла. Массивные боковые столики. Бронзовые настольные лампы с абажурами. Над каминной доской из известняка висела голова оленя со стеклянными глазами и мощными рогами, которую Блэндон, несомненно, купил, а не добыл на охоте благодаря твердой руке и острому глазу.
Середину столовой занимал массивный стол из полированного красного дерева. Вдоль длинных сторон стояли капитанские стулья с подлокотниками и высокой спинкой, а во главе — стул больших размеров, резной, инкрустированный серебром, словно показывающий, что хозяин дома, пусть и не королевской крови, тем не менее стоит на ступеньку выше своих гостей.
Обследуя квартиру, ни к чему не прикасаясь, кроме выключателей и ручек дверей, которые следовало открыть, Логан, как всегда, помнил о пистолете, который висел на правом боку, пусть даже и представить себе не мог, что ему придется им воспользоваться. В угасающем мире, где с каждым днем прибавлялось темноты и насилия, «Пендлтон» казался оазисом мира и покоя.
Продолжая звать сенатора, Логан добрался до главной спальни. Здесь потолочные кессоны украсили лепниной и выкрасили в белый цвет, а стены оклеили золотистыми обоями.
Логан отметил, что кровать аккуратно застелена, все в полном порядке. Поскольку Эрл Блэндон не славился аккуратностью, во всяком случае, по его внешнему виду этого не чувствовалось, Логан предположил, что прошлой ночью сенатор дома не ночевал.
Жильцы, которые не держали домоправительниц, с полной или частичной занятостью, как сенатор, обращались в одобренное ассоциацией владельцев квартир агентство, которое и оказывало все необходимые услуги. Обычно им требовалась горничная, которая приходила раз или два в неделю. Согласно графику, переданному в службу безопасности старшим консьержем, который напрямую контактировал с агентством, в квартиру Эрла Блэндона горничная приходила по вторникам и пятницам.
Происходило все в четверг, то есть утром никто кровать не застилал.
В ванной на полу лежали два больших смятых полотенца. Пощупав их, Логан обнаружил, что они совершенно сухие. Не обнаружил он капелек воды в отделанной мрамором душевой, да и швы между плитками выглядели сухими.
Сенатор мог принять душ двадцать четыре часа тому назад, когда уходил из дому. И прошлую ночь провел не в своей постели. Все больше улик говорило о том, что по возвращении в «Пендлтон» он вошел в лифт, но — такого просто быть не могло — из него не вышел.
И хотя политики порою пытались убеждать избирателей, что перед ними волшебники, располагающие магическими решениями, они обычно не пользовались плащами, обеспечивающими невидимость, или таблеткам, уменьшающими их до размера муравья. Если сенатор не вышел через дверь, он, должно быть, покинул кабину через аварийный люк на потолке.
Как Блэндон мог это сделать за те двадцать три секунды, когда не работали камеры наблюдения, и почемуон это сделал, оставалось загадкой для Логана Спэнглера. Возможно, тщательный осмотр лифта сможет дать какую-то зацепку.
Когда он поворачивался, чтобы выйти из ванной комнаты, из-под земли вновь донесся гул. Свет погас и в ванной, и в спальне. В полнейшей темноте Логан отцепил фонарик и включил его. Светодиодный фонарь давал луч более яркий, чем обычный, и, однако, Логан уже чуть не вышел из ванной, прежде чем осознал, что вокруг него все изменилось.
Несколько секунд в темноте каким-то образом растянулись на годы. Белый мраморный пол, только что чистый и блестящий, теперь покрывала пыль. От декоративного бордюра из черного и зеленого гранита отвалились куски. Зеленые пятна и ржавчина появились на никелированной раковине. Паутина затянула ручки кранов и сливное отверстие, то есть вода давно уже не текла.
В зеркале, пыльном и покрытом пятнами, — как будто грибок съел часть серебряной подложки — отражался, похоже, не он, Логан, а его призрак, лишенный субстанции реального человека. От столь необъяснимого и внезапного изменения окружающего мира у Логана на мгновение перехватило дыхание, и он, наверное, не удивился бы, обнаружив, что состарился вместе с этой комнатой. Но он помнил, как выглядел этим утром, когда брился перед зеркалом в своей ванной: коротко стриженные седые волосы, лицо в морщинах опыта, но еще не обвисшее от старости.
Когда гул смолк, Логан увидел, что стекла в двери душевой нет. Осталась только рама, заржавевшая и погнутая. Полотенца с пола исчезли.
По-прежнему в недоумении, но вновь задышавший, Логан вернулся в спальню, оставшуюся без мебели. Луч светодиодного фонаря показал, что в спальне больше нет ни кровати, ни прикроватных столиков, ни комода, ни кресла, и на стенах ни одной картины. Вынесли и псевдоперсидский ковер. Остался только паркетный пол.
Удивление, вызванное видом внезапно опустевшей комнаты, уступило место оцепенению и тревоге за собственное психическое здоровье, потому что дрожащий луч фонаря показывал спальню, расположенную в давно заброшенном доме. Пыль покрывала покоробленные и щербатые паркетины, местами отвалившиеся от бетонной связки, на которую их укладывали. Пятна, похожие на крылья гигантских мотыльков, марали обои. Над головой когда-то белая краска, ставшая серой и желтой, облупилась, словно кессоны представляли собой коконы, из которых уже вылетели неведомые насекомые.