Страница 36 из 37
На то, чтобы снова разжечь вечный огонь у памятника Неизвестному солдату, ушел целый час. По дороге туда студенты-юристы кричали: «Перефитта в Сорбонну» и «Студенческий союз в Пекин!» На переполненном тротуаре стайка монахинь в чепцах подхватила вслед за ними: «Миттеран, убирайся!» Незадолго до окончания демонстрации едва не произошел неприятный инцидент: Жюрио разглядел на улице Гранд-Арме, на стройке регионального ответвления железной дороги, красный флаг, который реял на вершине подъемного крана. Депутат указал на флаг Тевенону и спровоцировал толпу:
— Уберите этот флаг!
— Сожгите эту тряпку!
Мускулистые парни, сломав заграждения, проложили себе дорогу к подъемному крану. Один из них снял пиджак, собираясь залезть наверх по перекладинам с трехцветным флагом в руке, но трое рабочих, сидевших в кабине, вылили ему на голову отработанное масло. Внизу все уже были на грани истерики, когда наконец вмешалась полиция. Бригадиру стройки удалось образумить рабочих и убедить их, чтобы те убрали свое алое знамя.
Порталье постепенно приходил в себя после субботних побоев, но все еще не покидал квартирку своего друга Корбьера. Мадам Жюрио продолжала играть роль заботливой сиделки, правда взгляд у нее все чаще блестел от регулярных возлияний. Слегка навеселе, свернувшись калачиком на диване, она вместе с молодым человеком слушала обращение генерала. По радио передали, что в провинции, в Безансоне, неизвестный выстрелил из охотничьего ружья в рабочего завода «Родьясета», в Ла-Рошель другие неизвестные из машин с замаскированными номерами забросали забастовочный пикет бутылками с бензином, а в Руане сожгли несколько красных флагов.
Высунувшись в окно, Порталье увидел сторонников де Голля, которые стекались с площади Этуаль по проспекту Фридланда и бежали по улице Бальзака, чтобы поскорее присоединиться к шествию. Сейчас, в сумерках, машины гудели в такт лозунгу «Де Голль не один», в том же ритме, как когда-то «ОТА [83]победит!»
— Лучше бы ваш де Голль, — сказал Порталье мадам Жюрио, — говорил о французах, а не о Франции.
— Французы? Они сразу же отозвались на его призыв!
— Вот эти трусы? Они думают только о своей ренте, о жаловании, о пенсиях. Но они больше не заставят нас плясать под их дудку! Еще чего! Зарабатывать, чтобы потреблять, копить, собирать, а потом платить, платить и еще раз платить!
— А на что вы собираетесь жить в будущем, Ролан?
— Лучше спросите, как я собираюсь жить.
Жена депутата с самого начала показалась Порталье презренным существом, несколько дней назад он едва не выставил ее за порог вместе с ее сумкой, но потом ситуация стала его забавлять. Он порылся в библиотеке Корбьера и вытащил со стеллажа опубликованную в прошлом году книжку Ванегейма [84]«Трактат о правилах жизни для новых поколений», полистал и зачитал оттуда фрагмент:
— Система торговых обменов в конце концов стала определяющей в повседневных отношениях человека с самим собой и с себе подобными. И в общественной, и в частной жизни количество преобладает над качеством…
— Ролан, переведите, пожалуйста.
— Политика подчиняется экономике, но для нас жизнь важнее экономики. Мы выбираем качество, а не количество. Ванегейм пишет, как Монтень.
— Вы протестуете просто ради протеста!
— Де Голль в 1940 году сам отказался подчиняться, а теперь не выносит, чтобы ему перечили?
— Ролан, люди, над которыми вы смеетесь, пережили оккупацию, весь этот ужас, бомбардировки, когда при каждом сигнале тревоги нужно было спускаться в бомбоубежище, кругом нужда, продукты выдавались по карточкам… Вы еще слишком молоды, чтобы…
— Нельзя же все время оглядываться назад, это ни к чему не ведет! Страны де Голля больше нет! Кто сегодня вышел на демонстрацию? То же самое поколение, которое в Испании привело к власти Франко, а в Германии — Гитлера. Ваш муж сегодня выступил на стороне мертвой Франции.
Он посмотрел на мадам Жюрио и подумал, нет ли у него возможности отыграться. Он подошел, присел рядом на корточки, коснулся ее ног. Она закрыла глаза. «Достаточно слегка потрепать ее по волосам, и она сама снимет платье», — подумал Порталье. Депутат Жюрио надрывается на улице вместе со своей ордой? Прекрасно. А в это время он, Ролан Порталье, наставит ему рога. Он улыбнулся, потом поискал подходящую пластинку и поставил на проигрыватель Корбьера диск Джина Винсента [85]. Под песню «Race with the Devil» молодой человек привел в действие свой план-реванш. Как он и предполагал, мадам Жюрио не сопротивлялась. Вскоре он узнал, какой у нее бурный темперамент.
Эпилог
Рейс 361 компании «Эр-Франс» из Монреаля, как обычно, приземлился в аэропорту Руасси с полуторачасовым опозданием. Стройная, высокая, с короткими, выкрашенными хной волосами Александра Порталье в жакете китайского покроя встречает отца у таможни. Девушка уже догадывается, что тот в отвратительном настроении, и, конечно, она не ошибается. Ролан в рубашке от «Лакост» под джинсовой курткой и с дорожной сумкой через плечо целует дочь и громко возмущается:
— Черт знает что такое, а не перелет!
— Не сомневаюсь, — говорит Александра, беря отца под руку.
Порталье пятьдесят лет, в бороде у него уже пробивается седина, зато все волосы целы, не то что у его старого друга Корбьера, который почти облысел. Никакого брюшка, так, небольшой намек, да вот еще уставать стал быстрее, стоит только засидеться допоздна. Порталье стал меньше есть и больше спать.
Если не считать этих мелочей, время как будто не коснулось его. Как и раньше, он ненавидит запреты:
— Некурящий рейс! Ни сигаретки за весь длиннющий перелет! А ведь я только из-за этого не полетел канадской авиакомпанией.
В стеклянном вестибюле он зажигает сигарету, не обращая внимания на развешенные повсюду запреты, понятные даже ребенку, и продолжает жаловаться:
— Я уж не говорю про кресла! Их как будто нарочно придумали то ли для карликов, то ли для кроликов! В «боинге» только кролику может быть удобно, у него лапки коротенькие! А людям-то что делать? Сосед раскроет газету и — бух! — прямо по носу, чуть затрясет — и стакан падает к тебе на колени, а потом еще и свет гасят, чтобы впарить всем какой-то дурацкий фильм столетней давности!
— Папуля, в Квебек же на поезде не поедешь!
— А жаль!
Ролан Порталье сверяет свои часы с теми, что висят на стене аэропорта, и переводит стрелки на шесть часов.
— Я уж и не знаю, какой сегодня день!
— Воскресенье, 31 мая.
— 31 мая…
В самолете Порталье просмотрел множество статей, посвященных тридцатилетнему юбилею майских событий 1968 года. Он прекрасно помнил, что 31 мая тогда выпало на пятницу. Погода стояла солнечная, на бензоколонках снова появился бензин, был праздник Пятидесятницы, так что парижане хлынули вон из города на своих автомобилях. За одни выходные на дорогах произошло то, чего удалось избежать в Латинском квартале: больше шестидесяти погибших, сотни искалеченных. Порядок был восстановлен. И все-таки майские события перекинулись на июнь. Сначала армия заняла здания телевизионного центра. Потом напротив завода во Флене утонул студент, переплывавший Сену, убегая от жандармов. В Сошо застрелили рабочего. Столица пережила еще одну ночь ожесточенных, как никогда, столкновений на баррикадах, но парижанам все это порядком надоело, и они уже охотно помогали полиции. Запрещенные левые группировки вскоре возродились под новыми именами, которые они носят и по сей день. «Одеон»? Его без шума сдал полицейскому префекту некий лжесанитар, на самом деле оказавшийся агентом испанских спецслужб, одновременно работавшим на ЦРУ. Ролан познакомился с ним много лет спустя, когда стал репортером.
В июне выселили и Сорбонну. Потом на выборах правые наголову разбили левых, Кув де Мюрвиль ненадолго сменил Помпиду, а в следующем году отвергнутый всеми де Голль ушел в отставку, потерпев поражение на своем знаменитом референдуме. Вскоре генерал умер, так и не успев, как собирался, нанести визит Франко и Мао. Президентом Республики стал Помпиду. Начались мрачные годы, проникнутые духом делячества и еще большего ханжества. Молодежь буквально сходила с ума, но кругом слышался смех, и на концертах было, как никогда, многолюдно. Порталье к тому времени бросил учебу. В те годы на жизнь нужно было меньше денег, и молодые люди довольствовались малым, сбиваясь в стайки. Порталье отрастил по-настоящему длинные волосы, стал носить вышитые афганские накидки, курил косяк за косяком. Когда всем понадобилось побывать в Индии, он тоже отправился поразмышлять среди муссонов над водами Ганга. Вернувшись, он некоторое время прожил в коммуне, где пряли необработанную шерсть и ели вареную крапиву. Так постепенно возникало понятие экологии. В первую же зиму Порталье пресытился и вернулся в город… Сможет ли Александра хотя бы представить себе те бурные, сумасшедшие годы? Все это было совсем недавно, но кажется таким далеким, слишком уж сильно изменились представления о жизни.
83
Организация Тайной Армии (OAS) — французская экстремистская организация, возникшая в 1956 году и террористическими методами боровшаяся против независимости Алжира.
84
Рауль Ванегейм (род. в 1934) — французский философ, идеолог ситуационизма, анархистского левого движения. Его книга «Трактат о правилах жизни для новых поколений» (другое название «Революция обыденной жизни»), вышедшая в 1967 году, оказала огромное влияние на «поколение 68-года».
85
Джин Винсент (1935–1971) — американский рок-музыкант, один из зачинателей рок-н-ролла, пик его популярности приходится на середину 50-х — 60-е годы.