Страница 62 из 66
Поверить не могу. Вокруг темнота, мне холодно, я завернута, как мумия, в мокрый детский свитер, который Билл носил, наверное, лет в четырнадцать, - и я только что едва не размозжила себе голову об абрикосовый ополаскиватель для волос.
В конце концов я нашла выключатель.
Вспыхнул свет, и я увидела мохнатый, стилизованный под лесной уголок будильник. Удобно пристроенный у такой же стилизованной лампы. Было двадцать минут третьего. Ночи. Что произошло?
Хорьки и прочая живность на лампе воспользовались правом хранить молчание. Должно быть, это последствия шока. Конечно, это Билл разбил машину и повредил руку, но ведь и мы вылетели в канаву. Я впадала в такую спячку, когда в прошлый раз попала в автокатастрофу - врезалась в столб на своем стареньком авто. Просто спишь, спишь и не можешь проснуться.
Я заглянула в гардероб в поисках чего-нибудь, что хотя бы отдаленно напоминало ночную рубашку, - лишь бы вылезти из платья, фуфайки и куртки. Если они еще не сели настолько, что мне не удастся их снять.
Единственное, во что я а) смогла и б) согласилась влезть, - красное бархатное платье Эммы Макгинли. Помогите! Она его, наверное, надевала на десятый день рождения. Втискиваясь в платье, я вспоминала, что же сама надевала на свое десятилетие. Кажется, что-то желтое и атласное, с рукавами-буфами, из-за которых походила на игрока в американский футбол.
Тут я что-то услышала. Вторая дорожка, первая сторона, "Mighty Like a Rose". Третий альбом Элвиса Костелло. Как мило с его стороны включить это в два часа ночи.
Я выглянула из комнаты Эммы и пошарила по стене в поисках выключателя. Нет. Мне предстоял путь по коридору только при свете, пробивающемся из-под двери Билла, и мягком розовом сиянии моих лесных приятелей. Я постучала.
- Да.
Билл сидел на кровати, облаченный в бело-голубую полосатую пижаму, явно доставшуюся ему от дедушки; повязка телесного цвета шла от локтя до большого пальца.
- Ох... привет!
Наверное, он думал, что это мама.
- Это всего лишь я.
- Тс-с. Входи.
Я осторожно прикрыла дверь и тихо прошла в комнату. Сесть было негде, разве что на кровать, но это слишком фамильярно. Я остановилась.
- И что это на тебе?
Наверное, я и в самом деле выглядела нелепо. Сначала - сочетание мокрой фуфайки со школьной хлопчатобумажной курточкой, теперь - вечернее платье из красного бархата.
- Платье Эммы.
- Понятно.
- Как ты?
- Хорошо, - откликнулся Билл.
- Хорошо, - повторила я.
- Я тебя разбудил? Извини, думал, что приглушил звук.
Я улыбнулась.
- Старый добрый Элвис Костелло.
- Ага.
- А это твоя пижама?
Билл оглядел себя в недоумении.
- А что?
- Похоже на пижаму твоего дедушки.
- Да нет, моя.
- Извини.
- В отличие от тебя, я не думаю, как бы стянуть что-нибудь из старой одежды моего семейства.
- Извини.
- Ладно, - он хмыкнул. - Хочешь, садись на пол. Тут, под кроватью, одеяло есть.
Я заглянула под кровать - вид у меня при этом в вечернем бархатном платье был, наверное, очень элегантный - и вытащила старое серое одеяло, ворсистое и колючее. Расстелила, села и почесалась.
- Я не очень-то умею изливать душу, - произнес Билл, выпятив челюсть и устремив взгляд в стенку.
- Знаю, что не умеешь, иначе с чего бы стал выдавать себя за англичанина из Парижа. Это потому что ты учился в закрытой школе? И к тому же для мальчиков. В этом вся проблема? Я тебя ни в чем не обвиняю говорят, выпускники таких школ всегда труднее сходятся с женщинами. Во всяком случае, так Хилари говорит, а она знает - у нее был парень из Кингза. Просто я не понимаю, зачем тебе это понадобилось - поступать со мной так подло, да еще в такое время.
Некоторое время он молчал.
- Одна из причин, почему мне трудно было с тобой говорить, в том, что ты просто не давала мне такой возможности.
- Что?
- Ты говорила со мной. Но не давала говорить мне.
- Я всегда тебе давала говорить! Но ты ни о чем толком не разговаривал. По крайней мере, ни о чем серьезном.
Кроме компьютеров, добавила я мысленно.
- Что, если сможешь говорить весь следующий час, не прерываясь?
Билл улыбнулся и потер подбородок здоровой рукой. Теперь у него будет два шрама.
- He умею я откровенничать. Хотя весь вечер упражнялся. Думал, наш с тобой разговор состоится завтра.
- Так ты знал, что этот разговор будет?
- Ты же за этим и приехала.
Я кивнула.
- Я видела тот кусок, который сняли Джоди с Диди. Целиком.
Билл пожал плечами.
- Что же, это было твое маленькое тайное послание мне. И я его получила. Пожилая дама на вокзале, с розой в петлице. И все эти слова о любви, приходящей в чужом обличье.
- Так можно мне объяснить?
- Что?
- Все.
Простите мне великодушно, что я не ринулась в порыве благодарности умолять его обо всем мне поведать, - я просто не знала, хочу ли это знать. Ведь наш разговор мог оказаться началом чего-то большего.
Я подтянула колени под одеялом и привалилась спиной к стене. Если у Эммы лампа была в виде лесного уголка, то у Билла, как я заметила, в форме крикетной биты.
- Ну, в общем, - он опять выпятил челюсть и вздохнул. - Мне стало тебя жалко.
- Жалко? Ну, извини.
Я опять его перебивала. Билл прав - я просто не умею себя сдерживать.
- Однажды, когда ты выносила мусор, я заметил, что ты разговариваешь сама с собой. Или же разговариваешь с Богом.
- Я не особо в него верю, так что вряд ли. Билл выразительно посмотрел на меня.
- Все, молчу.
- Ну, в общем, с кем-то ты разговаривала. И я подумал: "Она с кем-то рассталась. Как и я". А ты просила починить всякую ерунду, помочь разобраться с компьютером. Если честно, автоответчик починили в мастерской...
Говорить мне было нельзя, так что я просто изобразила на лице ужас.
- А потом я услышал ваш разговор и выяснил, что я, оказывается, умник. А все парни в Сиднее, по твоему убеждению, неудачники. Я и подумал - полная безнадега. И попросту сдался. К тому же моя бывшая мне все еще писала. С ней казалось гораздо легче, чем с тобой. Ее зовут Бет.
Он замолчал на минуту и потер руку под повязкой.
- Бет действительно жила в Париже, в Клиши. Потому я об этом и подумал. Надо было что-нибудь получше изобрести, только ты не дала мне опомниться. Я просто взбежал вверх по лестнице и - бац. Сделал это.
- Но почему?
- Ну я ведь знал, что никто к тебе не подключится. И даже думать не хотел о том, что ты будешь сидеть весь вечер одна и просто ждать. И тут все и произошло. Как-то само собой. Чем больше ты мне писала, тем больше мне хотелось тебе отвечать, и в этом была какая-то удивительная свобода. Будто... - Он поерзал на подушках. - Будто влюбился с первого взгляда. Ну... Вместо того чтобы ломать голову, питает ли она к тебе такие же чувства, и дергаться - а вдруг она тебя вовсе ненавидит... В общем, она вдруг оказывается рядом с тобой, в твоем компьютере, и все выходит так легко...
Что за перемена в человеке! Он говорил так же, как и тогда, в Джодином фильме. Странно - это почти как разговаривать с Пьером. Не просто выстукивать слова на компьютере - по-настоящему разговаривать.
- Но после того первого вечера... - сказала я. - Разве тебе не хотелось поговорить в открытую? Это же могло стать началом...
Билл вздохнул, устремив на меня невидящий взгляд.
- Не было бы никакого начала... - Он вздохнул снова. - И не говори мне, что ты бы справилась. Словом, я вдруг словно с ума сошел...
- И что?
- И купил тебе билет в Париж.
- Что?
Он пожал плечами и снова поправил повязку.
- Один билет у меня уже был. Купил, поддавшись безумной идее: поехать и завоевать ее снова.
- Резинового Клювика?
- Да, Бет. Мне нравилось, когда ты называла ее Резиновым Клювиком все начинало казаться таким смешным. Но Бет уже уехала из Парижа, с каким-то парнем отправилась в Германию. В общем, у меня был один билет. И я собирался его сдать. И тут я подумал...