Страница 97 из 112
— Skal!Друзья мои, — возглашает он, — у меня есть тост. Давайте выпьем за нашего замечательного Дидро!
ВСЕ ВМЕСТЕ: Skal!За Дидро… За Дени! (И так далее.)
БУ: Позвольте вновь поприветствовать вас на борту корабля. Надеюсь, все вы хорошо провели время в прекрасной Северной Венеции?
ВСЕ ВМЕСТЕ: Да-да… Очень хорошо… Jo, jo…Было чудесно, Бу… Вы превосходно все организовали… Вы и Галина… (И так далее и тому подобное.)
Я: Да, Бу, мы и в самом деле получили большое удовольствие…
БУ: Благодарю…
Я:…но не возражаете, если я кое-что спрошу?
БУ: Конечно не возражаю. Здесь все имеют право задавать вопросы. Прошу.
Я: Я в восторге от проекта «Дидро». Но я недоумеваю — знаете ли вы сами, что он собой представляет?
Моя наивность забавляет остальных, они улыбаются, пересмеиваются.
БУ: А вы не знаете?
Я: Понятия не имею. Лично я поехал, потому что нам обещали знакомство с архивом Дидро в Публичной библиотеке.
БУ: Ну и чем вы занимались в конечном счете?
Я: Ну… Я пошел в Публичную библиотеку знакомиться с архивом Дидро.
БУ: Именно так.
Я: Значит, все это было организовано, чтобы я мог ознакомиться с бумагами Дидро…
СВЕН: Nej, nej.Я знаю, зачем мы поехали в Петербург. Мы поехали смотреть столы.
Я: Почему именно столы?
СВЕН: Так мне сказал Бу. Он сказал, что Дидро был учителем всех ремесленников. Благодаря его урокам российские плотники научились делать правильные шаблоны, идеальные чертежи, сконструировали лучший в мире токарный станок, стали создавать прекрасные дворцы и памятники — и делать отличные столы.
БУ: Разве я вас обманул?
СВЕН: Ничего подобного, Бу. Столы у них действительно классные. Один я даже везу с собой…
АГНЕС: Но дело не только в столах.
Я: Ах вот как… Не только?
АГНЕС: Бу посетил наш профсоюз и объяснил, что Дидро, оказывается, разработал принципы организации труда. Он первый соотнес профессиональные навыки со свойствами личности, ремесло с идеей. Первый заговорил о проблемах передачи опыта и воспитании чувства собственного достоинства у рабочих. Это все есть в его записных книжках. Поэтому Бу подумал, что мне интересно будет посмотреть, как организованы фермерские кооперативы в России.
БУ: И, надеюсь, вы это осуществили.
АГНЕС: Не совсем. Потому что этих кооперативов больше не существует. Но Бу-то в этом не виноват.
Я: А вы, мистер Мандерс? Вы ведь не на колхозы смотреть поехали?
АНДЕРС: Нет. Я поехал, чтобы встретиться с мэром Санкт-Петербурга.
Я: Хотели поговорить с ним о столах?
АНДЕРС: Н-не совсем. Предполагалось, что тема будет сформулирована немного шире. Бу организовал нашу встречу для обсуждения некоторых проблем культурного сотрудничества между странами Балтии. В данный момент я не имею права разглашать результаты переговоров. Но если предположить, что жизнь в России когда-нибудь приблизится к тому, что многие называют нормой, могут открыться кое-какие небезынтересные возможности…
Я: Я в восторге. Вы сами-то, Бу, тоже за этим поехали?
АЛЬМА: Nej, nej.Бу пригласили посетить важный научный конгресс в Петербургском университете. Там ему присвоили почетную степень…
БУ: Ну, это просто чтобы отметить мою последнюю работу об ИИ.
Я: Честное слово, я в восторге, Бу. Это большая честь. Но ради бога — кто или что такое этот ИИ?
БУ: А вы не знаете? Искусственный интеллект — то, к чему все мы идем. Мыслящая машина. Компьютер. Имитация сознания и серого вещества. Может быть, вы помните, что именно Дидро изобрел первую такую машину. Это было приспособление для шифровки и дешифровки бумаг; предполагалось, что оно поможет дипломатам и политикам хранить секреты.
АНДЕРС: И позволит им поменьше думать.
Я: На что была похожа эта машина?
БУ: Неизвестно. Это был чистый концепт, фантазия. Почти как машина Тьюринга.
Я: Но машина Тьюринга вовсе не была фантазией. Я всегда думал, что он изобрел ее с целью взломать код «Энигмы», и эта машина стала первым компьютером.
БУ: Да, но Тьюринг хотел, чтобы она осталась фантазией.
Я: Не понимаю почему.
БУ: Он хотел, чтобы это было что-то вроде мысленных экспериментов Эйнштейна. Так он говорил. Просто элегантное интеллектуальное построение.
Я: Тьюринг хотел, чтобы его компьютер остался лишь воображением?
БУ: Jo,он хотел показать, что мы способны создать машину с определенным набором функций, воспроизводящих процесс мышления. Но интеллект этой машины — искусственный интеллект, который всегда будет низшим по отношению к настоящему.
Я: Но вы, Лapc…
ЛАРС: Кто? Я?
Я: Ведь не изыскания в области искусственного или реального интеллекта заставили вас приехать в Петербург?
ЛАРС: В определенном смысле именно они. Видите ли, Бу договорился, что я проведу мастер-класс в Пушкинском драматическом театре. Я пытался объяснить слушателям «парадокс Дидро» — парадокс актерской игры, парадокс комедиантов. Тут такая штука… Чтобы сыграть определенного персонажа на сцене, актер должен отказаться от собственной личности. Это проблема лица и маски. Сколько масок нужно снять, чтобы добраться до истинного лица? Это проблема не только актера, но и любого человеческого существа. Люди мы — или маски?
Я: И каков же ответ?
ЛАРС: Простого ответа не существует. Но не для актера. Актер — это человек, который ясно осознает, что каждый индивидуум должен иметь возможность стать собственным своим двойником.
БИРГИТТА: И еще актеры понимают, что жизнь — это спектакль, представление.
KAPC: Иногда — гала-представление.
БИРГИТТА: Ну да. Что за вечер, Бу, золотце мое! Grande hommage! [66]И по-моему, милый Бу уже давно договорился обо всем в Мариинке.
ЛАРС: Блестящий вечер, дорогая.
АНДЕРС: Особенно хорошо, если смотреть из царской ложи.
Я: Ах вон оно что… Вы тоже там были?
СВЕН: Мы все были.
Я: Я не был.
АЛЬМА: Nej, nej.Ваше место пустовало. Мы пытались вас разыскать, но вы, наверное, были заняты чем-то — или кем-то — другим. Может такое быть?
Я: Может. Но не считая гала-представления в Мариинке, все мы занимались разными вещами? Так в чем же все-таки суть этого проекта?
БУ: Дорогой профессор, мне кажется, что ответ очевиден. Собрав такую группу, можно заниматься практически чем угодно. В пределах разумного.
Я: И получить под это грант. Кстати, о фанте. Что случилось с профессором Версо?
Все начинают озираться по сторонам.
БУ: На сей раз хороший вопрос. Кто-нибудь знает, что случилось с профессором Версо? Я полагаю, на корабль он все-таки вернулся…
АЛЬМА: Бу, ты все пропускаешь мимо ушей. Я тебе говорила, что на корабль он не вернулся. И у себя в каюте последние три ночи не спал.
АНДЕРС: А чем он собирался заниматься в Петербурге?
ЛАРС: Предполагалось, что он будет изучать состояние постмарксистской философии…
Я: Кроме того, ему очень хотелось побывать в Царском Селе.
АНДЕРС: Насколько я понял, на самом деле он собирался в Москву.
Я: Кто-нибудь знает, что случилось с Татьяной из Пушкина?
АНДЕРС: Еще один хороший вопрос. Может быть, Ирина в курсе?
Несколько минут Андерс с Ириной переговариваются по-русски. Остальные (немножко нервно) прихлебывают розовое шампанское.
АНДЕРС: Что ж… По-видимому, Татьяны Татьянович на корабле тоже нет. В Царское Село никто не ездил. Версо с Татьяной отправились на Московский вокзал. Последний раз их видели, когда они покупали билеты на поезд. Возможно, они поехали в Москву. А возможно, в Новгород, Смоленск или Владивосток. Ирина высказала несколько разнообразных гипотез. Но очевидно, наш друг задумал совершить длительное путешествие — куда-то, а куда — неизвестно…
66
Великие почести! (фр.).