Так задумано свыше

— А мы уже вздохнули с облегчением: и младший сын почти устроил свою жизнь, — продолжает Барбара в том же жалобном тоне, будто от этого что-то может измениться.

Молчу.

— Вы казались идеальной парой, — добавляет она. — Не только нам — всем.

— Это лишь казалось, уверяю тебя.

— Я уже смотрела на тебя, как на дочь…

— Мне жаль, что так вышло, правда очень жаль. — Не в силах терпеть эти муки дальше, кладу трубку. На душе тоскливо, но раскаяния нет.

С полчаса слоняюсь по комнатам, потом ложусь спать, но почти целую ночь не могу сомкнуть глаз. Утром начальник, когда мы сталкиваемся в коридоре, останавливается и смотрит на меня пристальным взглядом.

— У вас какие-нибудь неприятности? — спрашивает он.

Растягиваю губы в неестественной улыбке.

— Нет, все хорошо.

Босс снова меня рассматривает.

— Тогда вам не мешает отдохнуть. Настоятельно советую взять отпуск.

— Да, но до моего…

— Повторяю, можете сегодня же пойти в отпуск. — Шеф закладывает руки за спину, продолжает путь и добавляет, не поворачивая головы: — Пользуйтесь случаем. Таким добрым я бываю редко.

Из офиса я, радуясь неожиданной удаче, еду прокатиться по городу. Минут десять спустя мой взгляд приковывает к себе вывеска на агентстве авиабилетов, и я, нарушая правила дорожного движения (к счастью, не причинив вреда ни себе, ни другим), сворачиваю к автостоянке, а через четверть часа уже вновь выезжаю на дорогу, направляясь к студии Мэгги.

На пороге встречаюсь с Брет, которая приветливо здоровается со мной и приостанавливается явно с намерением о чем-то спросить. Я улыбаюсь ей и прохожу мимо. Порадовать ее подробностями предстоящей свадьбы, даже если хотела бы, я не могу.

Сегодня определенно мой день. Во всяком случае, мне везет в мелочах. Других клиентов у Мэгги нет, более того — она собирается устроить себе десятиминутный перерыв и очень рада, что я составлю ей компанию.

— У меня две новости, — сообщаю я. — Хорошая и очень хорошая. С какой начать?

Мэгги задумывается.

— С хорошей.

— Босс в приступе великодушия выгнал меня в отпуск.

Мэгги присвистывает.

— Завидую!

— Вторая новость, — говорю я, доставая из сумки два билета и поднося их к лицу подруги, — мы летим в Нью-Йорк.

— Мы?! — Она округляет глаза, рассматривает билеты и высоко подпрыгивает. — Ты что, и меня берешь с собой? Ур-ра! — Ее восторг внезапно улетучивается, с губ слетает вздох. — Вообще-то… рано я радуюсь. — Она трет лоб. — Понимаешь, до конца недели мне надо дошить пеньюар и купальник для привереды Росс Лейн. Да и других заказов море. Меня никто не может выгнать в отпуск. К тому же я поклялась Миллеру, что послезавтра приду на его концерт…

— Значит, мне снова придется лететь одной? — падая духом, спрашиваю я.

Мэгги разводит руками.

— Я бы с огромным удовольствием, но, увы… — Ее взгляд делается хитроватым. Она всматривается в мое лицо. — Ты что, задумала еще раз позвонить Эдвину? Там, в Нью-Йорке?

Качаю головой.

— Наоборот. Я задумала слетать туда и посвятить все свое время чему угодно, только не мыслям об Эдвине. Буду целыми днями ездить по городу и общаться с новыми людьми. По-моему, это лучший выход: сделать так, чтобы впредь Нью-Йорк ассоциировался у меня с чем-нибудь и кем-нибудь другим.

Мэгги кивает.

— Логично. — Она извинительно улыбается. — Ужасно жаль, что не смогу составить тебе компанию. — Вместе мы бы так почудили, что весь их Нью-Йорк содрогнулся бы!

Вспоминаю, как совсем недавно «почудила» с Томасом, и думаю о том, что подобных увеселений мне пока достаточно. Мэгги, не исключено, выкинула бы в Нью-Йорке нечто похожее. Может, и хорошо, что она не летит со мной.

— Мне тоже жаль, — говорю я, чтобы не обидеть Мэг. — Что ж, устроим себе совместные нью-йоркские каникулы как-нибудь в другой раз.

— Обязательно устроим!

Обнимаемся.

— Ты уж постарайся как можно больше веселиться и радоваться, — советует Мэгги.

— Ага.

— И тогда, может, правда скорее забудешь своего Эдвина? Хоть и… странно все это. Ей-богу, все это слишком странно. Такое ощущение, что история еще не закончена.

— Не болтай глупостей, — отрезала я, устав жить мечтами и иллюзиями.

Еду в аэропорт пораньше, чтобы сдать второй билет, и упорно гоню от себя мысль о том, что в прошлый раз все складывалось примерно так же. Эдвин ясно дал понять, что мне нет прощения и что он тоже устал жить в мире фантазий. Увы, мы не в сказке и не в волшебной стране, где краски ярче, а чувства острее. Вокруг обыкновенная жизнь, в которой, если и происходит нечто чудесное, потом непременно следуют хмурые будни. Нахожу в самолете свое место и с напряжением жду, кто ко мне подсядет. В соседнее кресло опускается юркая старушка в шляпе с большим ярко-красным цветком.

— Здравствуйте! Вам не страшно?

— Что? — В моей голове звенит «не он», и я еще не знаю, страшит меня это или радует. Должно радовать, но мне почему-то тоскливо, хоть плачь.

— Не боитесь летать? — ежась, спрашивает старушка.

— Мм… — Кручу головой. — Летать не боюсь.

Моя соседка легонько шлепает себя по колену.

— Завидую молодым! Они ничего никогда не боятся! Впрочем, я и в двадцать лет отваживалась летать только в самых крайних случаях.

Похлопываю ее по плечу.

— Не беспокойтесь. У меня предчувствие: мы прилетим вовремя и без проблем приземлимся.

Старушка улыбается, демонстрируя неестественно белые и ровные для ее лет зубы.

— Будем надеяться!

И вот уже самолет мчится по взлетно-посадочной полосе, отрывается от земли и набирает высоту. У меня в душе начинается странное волнение, и в какой-то миг я чувствую, почти знаю, что Мэгги права и в нашей с Эдвином истории еще не поставлена точка.

Сижу, боясь шелохнуться и ничего не загадывая, потом глубоко вздыхаю и осторожно осматриваюсь по сторонам. Эдвина нигде нет. Поднимаюсь с места и иду в туалет, вглядываясь в лица пассажиров. Никто даже ничем не напоминает его.

Захожу в уборную и останавливаюсь перед зеркалом над раковиной. Сердце стучит, как сумасшедшее, глаза шальные. Надо прекратить это безумие, не то опять вляпаюсь в историю.

Смачиваю лоб холодной водой, пристально смотрю на свое отражение и говорю, четко произнося каждый звук:

— Эдвина нет. Забудь о нем. Нет и не может быть.

Возвращаюсь на место, немного успокоившись, но мгновение спустя мне ясно представляется, что рядом не старушка, а он, Эдвин. Резко поворачиваю голову. Понятия не имею, как моя соседка узнала, что я смотрю на нее — на ее глазах наглазники.

— Все-таки тревожно? — спрашивает она с хитрой еле заметной улыбкой.

— Гм… да. — Хихикаю. — Немножко. Но это не та тревога… То есть… я не из-за высоты.

Старушка кивает, будто прекрасно понимает, в чем причина моих треволнений.

— Тогда попытайтесь уснуть, — советует она. — Сон успокаивает и лечит.

— Я бы с удовольствием… — Разговаривая с человеком, глаз которого не видишь, чувствуешь себя не в своей тарелке. Наверное, примерно так же ощущал себя со мной — Кэти Хайленд — Эдвин. Тяжко вздыхаю. — Но сомневаюсь, что смогу уснуть.

Старушка шире улыбается и, не снимая наглазников, уверенным жестом достает из сумки пластмассовую баночку и протягивает ее мне.

— Выпейте одну штучку.

Открываю крышку, заглядываю внутрь и вижу белые таблетки.

— Что это?

— Снотворное.

Испуганно расширяю глаза.

— Говорят, им нельзя увлекаться…

— А вы и не увлекайтесь, — невозмутимо отвечает моя соседка. — Одна таблеточка только поможет. Если, конечно, вам слишком тревожно и желательно выспаться.

Задумываюсь. Да, мне до ужаса тревожно и я бы за милую душу отключилась от проклятых мыслей и видений. Но я совсем не знаю эту женщину и не имею представления, что именно она мне подсовывает.

— Сама я никогда их не пью, — говорит моя соседка. — Но вовсе не потому, что это отрава. — Она усмехается, словно знает наверняка о чем я подумала. — А потому, что в моем возрасте к снотворному лучше вообще не прикасаться, а то мгновенно разучишься засыпать сама.