Страница 56 из 62
– Нет, – ответила она, останавливая его. – Давай убежим. Мы можем…
– Нет, Мэгги. Я никогда не был трусом и сейчас никуда не побегу. Кроме того, Савитар спокойно может найти меня.
У Маргариты вспыхнула надежда.
– Ему известна правда. Он сказал, что знает все. Если мы сможем добраться до него…
– Савитар не будет влиять на решение остальных. Это не в его правилах.
– Тогда, что в нем хорошего?
Прежде чем Рен успел ответить, они очутились в зале совета Омегриона.
Глава 15
Маргарита почувствовала себя не в своей тарелке, когда Савитар окинул ее хмурым взглядом. Он ведь не слышал только что сказанные Рену слова…
Или все-таки слышал?
– Да, слышал, – мрачно подтвердил он, – и каждый чертов день я задаю себе тот же вопрос. Что во мне хорошего? Ответ прост – ничего, и мне это нравится. Даже горжусь этим, по правде говоря.
Савитар в самом деле очень странный мужчина.
И он все еще выглядел рассерженным.
Маргарита скользнула взглядом по находящимся в комнате участникам совета, ни один из которых не смотрел в их сторону, – их пристальное внимание было обращено на двери. Мэгги проследила за направлением их взглядов и ахнула.
Рен нахмурился и посмотрел в ту же сторону. От увиденного у него отвисла челюсть.
Он протер глаза, пытаясь убедиться, что это не обман зрения. Картина не изменилась – он все равно видел то, чего не могло быть.
– Отец?
Отец Рена улыбнулся и кивнул.
Рен неуверенно шагнул вперед, но потом одернул себя. Это все не реально. Этого не может быть.
Аристотель пересек разделявшее их расстояние и сжал сына в объятиях. Тот от шока замер на месте, не в силах обнять его в ответ. Рен глянул на столь же потрясенную Мэгги, потом перевел взгляд на Савитара, который выглядел абсолютно равнодушным.
Боясь, что это розыгрыш, Рен оттолкнул от себя мужчину, выглядевшего как точная копия его отца.
– Что, черт возьми, происходит? – потребовал объяснений Рен.
– Твой отец не умер, – мягко ответил Савитар. Он поднялся с трона и приблизился к ним. – Тогда выдалась та еще ночка. Жаль, что ты потерял сознание и пропустил фейерверк.
Рен покачал головой.
– Я прикасался к нему. Я видел его тело. Он был мертв. Убит.
– Ты видел тело Грейсона, – пояснил Аристотель.
Савитар взмахнул рукой, и на дальней стене появились изображения. У Рена перехватило дыхание, когда он увидел, как отец и дядя сражаются друг с другом в тигрином обличии. Аристотель одним резким движением вскрыл брату глотку. Грейсон медленно сполз на пол и умер на том же самом месте, где Рен, как он помнил, нашел своего отца. Две секунды спустя тигр перевоплотился в мужчину.
– Ты когда-нибудь задумывался о том насколько это странно, что мертвое тело оказалось человеческим? – спросил у него Савитар. – Разве твой отец после смерти не должен был остаться в обличии тигра?
Рен широко раскрыл глаза. Все верно. Он должен был догадаться об этом сам, но из-за полученной душевной травмы эта мысль никогда не приходила ему в голову. Даже тогда, когда он вспоминал об этом. К тому же у него не было привычки ворошить события той ночи.
– Я не понимаю.
Аристотель опустил руку на плечо сына.
– Мой брат на самом деле был Аркадианцем, как и наша мать. И он ненавидел эту свою сущность. Как и ты, он скрывал от всего мира свое истинное «я». У него так и не получилось с этим смириться. Вот почему я ему не доверял. Он обладал как силой тигра, так и человеческой завистью и ненавистью.
– Я же говорил вам, засранцы, что все дело в деньгах.
Рен, нахмурившись, посмотрел на Данте Понтиса, который со своего места одарил совет самодовольной «что-я-вам-говорил» ухмылкой.
Отец Рена прочистил горло, снова привлекая к себе внимание.
– Пока тебя с Мэгги не было, я задумался о том, что вы мне рассказали о той ночи, когда ты меня нашел. Я вспомнил, как ты говорил, что обнаружил меня в облике человека. И тогда я понял, что ты видел не меня. Этого просто не могло быть. Я – тигр и после смерти должен был остаться тигром.
– Но ведь ты отдал свои силы мне, – растерянно сказала Мэгги.
Аристотель покачал головой.
– Я передал тебе силы, дарованные мне матерью. Свои же я оставил при себе. – Он повернулся лицом к Рену, и в его глазах застыла тревога. – Я знал, что Карина должна была увидеться с Грейсоном. А при убийстве его лицо, судя по всему, было настолько обезображено, что она приняла его за меня, поскольку я ни за что не позволил бы брату приблизиться к дому, – разве только сам бы привел его, чтобы сразиться. Я не переставал думать, почему и когда это сделаю.
Его взгляд заострился, а хватка на плече Рена сделалась крепче.
– И потом до меня дошло. Если Грейсон был жив, когда обвинил тебя, до того, как ты вернулся, то тогда, должно быть, я перенес его назад во времени и убил после того, как ты ушел. Я пытался понять, почему и когда совершу это.
Рен посмотрел на Маргариту.
– Ты понимаешь о чем речь?
– Не совсем, но в каком-то смысле, кажется, улавливаю. – Она посмотрела на Аристотеля. – Если ты убил Грейсона, то кто тогда убил Карину?
Отец Рена глубоко вздохнул.
– Я. Той ночью я подумал, если мне все равно суждено умереть, то, по крайней мере, я встречусь с ней и ее любовником. Я увидел их после того, как они тебя заперли. Завязалась драка, и во время схватки ее любовник упал в камин, рассыпав по комнате сноп искр. Когда он умер, пламя уже охватило дом. Мы с Кариной, отчаянно сражаясь друг с другом, спустились вниз. Когда я убил ее, пожар бушевал повсюду, и я решил, что мне суждено погибнуть в огне. Я отключился, а когда пришел в себя, оказался в приюте для животных.
Рен был совершенно поражен таким открытием. Все это время его отец был жив?
– Почему ты не сказал об этом мне?
– Потому что он знал, что ты должен был вырасти без него, – тихо сказала Маргарита. – Иначе все изменилось бы.
Аристотель кивнул.
– Ты бы не вернулся, чтобы предупредить меня о моей гибели, и тогда я бы умер, как и ты. Я не изменил бы своего завещания, и ты перешел бы под опеку Грейсона.
Савитар подошел и встал рядом с ними.
– Это правда. Все случилось так, как было предначертано.
Рен все равно не мог в это поверить. Как всему этому суждено было случиться?
– Где ты скрывался все эти годы? – спросил он у отца.
Тот широко и застенчиво улыбнулся.
– За кулисами, руководил компанией под личиной человека. Вот почему никто тебя не беспокоил, пока ты был в Санктуарии. – Он подмигнул Рену. – Ты же не думал, что я отдам руководство компанией в руки человека, ведь так? Но я очень признателен за те подсказки, которые вы мне подкинули. Интернет. Вы оказались правы, это действительно нечто.
Маргарита была совершенно оглушена всем происходящим.
Аристотель продолжил:
– Должен признать, что после всего сказанного вами было крайне тяжело сдержаться и не переплюнуть Майкрософт. Но я был очень рад тому, что остался в живых, и решил не злить Мойр по этому поводу. Быть вторым в мире – лучше, чем быть мертвым.
Свистнув с места, Данте привлек их внимание.
– Знаете, все это очень очаровательно и интересно… ну, ладно, не совсем. Мне скучно, а дома ждут дела. Поэтому, могут теперь остальные быть свободны?
Савитар пожал плечами.
– Все зависит от того, в силе ли еще смертельный приговор Рена?
– Мужчина жив, – ответил Вэйн за всех. – И он признает, что убил свою супругу в целях самозащиты. Не вижу, как Рен может нести за это ответственность. Я за то, чтобы отозвать приговор.
Савитар кивнул его решению.
– Кто еще?
– Я, – ответил Данте.
Савитар окинул группу взглядом.
– Все, кто «за», поднимите руки.
Решение было единогласным.
– Тогда все свободны, – холодно бросил Савитар.
Все исчезли. Все, кроме Данте, который не спеша подошел к ним.
– Мои поздравления, тигр, – сказал он, протягивая тигарду руку. – Я знал, что ты невиновен. И если тебе когда-нибудь понадобиться защита санктуария, двери моего клуба «Инферно» всегда для тебя открыты… Я лишь надеюсь, что ты не имеешь ничего против того, чтобы поморозить задницу во время зимы. И захвати парку50. В городах-близнецах51 холодно.