Страница 9 из 23
И поскорее увел Хетту, пугаясь сам себя. Не явись она, что еще он бы рассказал?
Он даже тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя какое-то наваждение. И откуда взялось желание разговаривать с Челси, прибегнув к чистой поэзии арабского языка? Sabah al-warada — не обычное пожелание доброго утра. Дословный его перевод — «утро роз». И не стоит обманывать себя, говоря, что подобное сравнение навеяли нежные краски восхода. Нет, виной всему Челси. Точнее — ночь, проведенная с ней. И не совсем так, как мужчина желал бы провести ночь с прекрасной женщиной…
Дьявол, надо бросать эту работу! Только вот сможет ли он доверить жизнь Челси другому человеку теперь, после того как увидел розы, разгорающиеся от смеха на ее щеках?
Со вздохом он последовал за Хеттой в курятник. Безо всяких вступлений она сунула ему в руки лопату.
— Давай-ка, поработай хорошенько.
Он взял лопату, поглядел на горы помета, скопившиеся под насестом. Он, несомненно, в аду. Только через час Рэнд заметил, что, усердно орудуя лопатой и потихоньку проклиная кур, он начал посвистывать. Редкий оптимизм для обреченного на адские муки.
Сара Маккензи в изнеможении плюхнулась на софу. Как отличается ее жалкое убежище от недавно покинутой миленькой квартирки над гаражом. Слезы защипали глаза, но она яростно отерла их.
Так ей и надо! Джейк Кинг был так добр к ней, а она в ответ воровала у него. И брось оправдываться, что ты его внучка! Почему ты не сказала ему? Было столько возможностей…
— Потому что ты тупица, — произнесла она вслух. Впрочем, нет. Она боялась. Боялась, что он не примет ее. Вот и начала собирать сувениры, что напоминали бы ей о нем. И что? Теперь у нее и их не осталось.
Запах еды въелся в ее форменную одежду, но, прежде чем идти в душ, ей захотелось хоть немного посмотреть телевизор. На экране показывали презентацию фильма, звездой которого был друг Челси — Бэрри Макинтош. Сара подалась вперед, надеясь увидеть Челси.
Но Бэрри был сегодня с другой девушкой, а голос за кадром сказал:
— Привлекает внимание отсутствие постоянной спутницы Бэрри, Челси Кинг. Ее друзья молчат, но ходят слухи, что она в клинике с расстройством желудка.
Откуда они взяли такие глупости? С Челси в жизни такого не случалось! Но что с ней? Челси еще до отъезда Сары расписывала, как оденется на презентацию. Почему же она ее пропустила? Может, действительно заболела?
Конечно, Сары это не касается. Но она уже слетала с софы. Внизу есть телефон, но с него нет выхода на межгородскую линию. Позвякивая мелочью в карманах, набравшейся от чаевых, она побежала к автомату на углу. Вытащила потертую визитку. Номер на ней стерся от долгого пребывания в кармане, но она помнила цифры наизусть. Камерон должен знать, все ли в порядке с Челси.
Набрав номер и бросив монету, она вдруг опомнилась. Ей нельзя говорить с Камероном. Он и не возьмет трубку. Середина ночи. А если возьмет, сможет ли узнать, откуда звонили? Что за глупость она делает! Сара уже собиралась положить трубку, как на том конце раздался глубокий мужской голос.
— Да?
Словно околдованная, она вновь поднесла трубку к уху.
— Да? — повторил он снова.
Не отвечай! — приказала она себе.
— Привет, Камерон.
— Сара? — Сон мгновенно слетел с него. Она представила, как он садится в кровати, тянется к лампе, как пятно света ложится на обнаженную грудь и руки…
— Сара?
— В новостях только что говорили о Челси. Что ее не было сегодня на презентации. С ней все нормально, Камерон?
Глупо. Она уже плачет.
— Сара, ты где?
Она заплакала сильнее от этой невыносимой нежности его голоса — словно ему все равно, что она воровка.
— С Челси все хорошо? — выдавила она из себя.
— Все прекрасно. А как ты?
Как противно! Он так говорит, будто ему не все равно. Как ей хотелось сказать правду! Никогда у нее не будет все хорошо. Подавать плохой кофе, терпеть шлепки похотливых мужланов по заду, считать чаевые — и так навсегда. Что ж, другого она и не заслуживает!
— Все нормально, — произнесла она сквозь слезы.
— Ты плачешь? Проклятие, Сара!
Она молчала. Приказывала себе повесить трубку, изнывая от желания слушать и слушать его голос…
— Сара, ты где? Сара, нам надо поговорить.
Конечно, надо. О ее воровстве у людей, ей доверявших. Может, Камерон посадит ее в тюрьму. Он же отвечает за безопасность членов этой семьи. Будет ли в тюрьме лучше, чем в кафе? Чище? Меньше шлепков по заднице?
— Сара, поговори со мной.
— Скажи Челси… — она замолкла, потом медленно повесила трубку. Прижалась лбом к стеклу. Нет, не стоит и начинать надеяться. Позволять себе думать, что можно будет иногда звонить и узнавать, как у них дела. Не будет никаких звонков, никаких сообщений.
Но все равно, лучше бы она закончила фразу: «Скажи Челси, что мне очень жаль».
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Sabah al-warada, — повторила Челси, собирая разбросанные по столу карты. Нечестно, что некоторые могут говорить стихами. Он сказал, что эти слова значат всего лишь «доброе утро», но она восприняла их по-другому. Как утро обещаний, радости.
Разве можно прочесть так много в короткой фразе? Но глаза Рэнда говорили за него. В их зеленых глубинах жила загадка, и страсть, и поэзия.
Она взяла одну карту. Как можно спрятать что-то, что больше ее ладони? Тем не менее она попыталась засунуть карту в рукав свитера. Не вышло. Не вышло ни с первого раза, ни с пятнадцатого.
Где же такому учатся? Что еще важнее, откуда они берут время практиковаться, снова и снова, пока трудное не начинает выглядеть простым, а движение становится незаметным, невидимым?
Он почти сказал ей. Жаль, вмешалась судьба — в лице тети. Челси выглянула в окно. Голова ее слегка кружилась, не от усталости, а от ощущения близости открытий. Она не принадлежала к людям, у которых развит инстинкт. А про Рэнда она уже что-то знала — что-то очень важное. Чувствовала сердцем.
Пугающее ощущение.
Неужели ей правда понравилось сидеть на кухне бедного домика в какой-то дыре и играть в карты? Прошлой ночью у Бэрри была презентация. Жаль, что она туда не попала.
— Не слишком жаль, — признала она. Мысль встревожила ее. Ведь там ее жизнь, настоящая жизнь! Неужели одна ночь игры в покер заставила ее желать чего-то еще? Более глубокого?
— Вот именно, глубокого. Жульничество в покер — чушь. — Она включила радио, чтобы отвлечься от своих мыслей. — Он пытается тебя очаровать. Очаровать, чтобы иметь возможность делать что хочет.
Может ли такое быть? Рэнд вроде не из тех, кто способен пользоваться своими чарами, в том смысле, как она понимает это слово.
— От самоанализа у меня голова пухнет, — произнесла она вслух.
И замерла. Не послышалось ли — по радио произнесли ее имя?
— Особенно заметно было отсутствие Челси Кинг, — журналистка понизила голос, собираясь сообщить нечто сенсационное. — Ходят слухи, что она в клинике Бетти Форд. Но мои источники сообщают нечто иное.
Челси нетерпеливо ожидала сведений от неведомых источников.
— Мои источники говорят, что она во всемирно знаменитой больнице Маргарет О'Хара, специализирующейся… — драматическая пауза, — на пищевых расстройствах!
Челси открыла рот. И откуда люди берут такую чушь? Надо немедля объясниться! Взгляд ее упал на разобранный телефон. У Рэнда ведь должен где-то быть сотовый! Только бы найти его, уж она вправит мозги этим тупицам! Старая жизнь неумолимо притягивала ее к себе. Заткнуть рты болтунам, не знающим, о чем говорят, куда проще, чем избавиться от щемящего ощущения в животе, возникающего всякий раз, когда она вспоминает озорство, блестевшее в глазах Рэнда, показывавшего ей, как мухлевать в карты.
Она взбежала наверх и обнаружила вещи Рэнда в маленькой комнате под крышей, так похожей на ее собственную. Комната почти пуста — неоткрытый чемоданчик на кровати, кейс на столе. На комоде — флакон одеколона. Она воровато подкралась, понюхала. Роскошный запах. Проклятие, нельзя отвлекаться! Она же ищет сотовый телефон! Надо найти его, пока не возникли сомнения в ее праве копаться в его вещах. Она напомнила себе о возмутительных заявлениях по радио. Исполненная сознания своей правоты, двинулась к столу и открыла кейс.