Страница 2 из 27
Зачарован настолько, что сказал:
— Я позвоню.
И не позвонил.
И теперь, взглянув в ее ясные глаза, Брайан понял, что она помнит о том давнем нарушенном обещании. И догадался, почему ей хотелось убежать.
Не потому, что Джессика Моран испугалась незнакомца. Нет, именно потому, что она его узнала.
И все же, расправив плечи, Джессика подошла к нему. Грациозно и уверенно, а не так, как неловкая, неуклюжая девчонка, какой он ее помнил. От нее пахло пряностями и лимоном, и этот запах смешивался с ароматом цветов.
Ее узкое лицо наводило на мысли об эльфах. Огромные, томные, глубокие, как озера, глаза привлекали внимание в первую очередь. Нос был усыпан веснушками. И губы… раньше у нее не было таких губ, пухлых и манящих, как спелая клубника.
— Брайан, — сказала она чистым, мелодичным голосом и протянула руку. Теперь он вспомнил и ее голос. — Я очень огорчилась, узнав, что произошло с твоим братом и Амандой.
Она пожала ему руку. Рукопожатие было на удивление сильным, несмотря на ее маленькую ручку. У Брайана появилось на редкость странное желание. Ему хотелось задержать ее руку в своей.
Брайан только сейчас вспомнил, что его невестка, Аманда, училась с Джессикой в одном классе.
— Джессика, — сказал Брайан, наконец обретя дар речи. Он пытался скрыть неловкость и потрясение, которые испытал при виде поразительной перемены. — Я тебя не узнал.
— Наверное, я очень изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз. Почему ты приехал? — Вежливый тон, и ни намека на прочие чувства.
Брайан ответил не сразу. Теперь пора признать, что он поступил глупо, сесть в машину и уехать. Но неожиданно для себя он услышал собственный голос:
— Помнишь, я сбил собаку неподалеку от твоего дома, и мы принесли ее сюда?
В ее взгляде что-то промелькнуло — подозрительно похожее на боль, — и она коротко кивнула.
Он мысленно обругал себя за то, что приехал, поддавшись отчаянию.
К счастью, именно в этот момент Мишель вышла из пикапа, обнимая крошечный комочек. Ее огромные глаза умоляюще посмотрели на Джессику.
— Вы можете вылечить моего щенка?
Джессика испуганно посмотрела на Брайана и повернулась к девочке. Широко раскрыла глаза и протянула руки. Мишель отдала ей ослабевшего щенка. Брайан заметил, как нежно берет его Джессика, гладит. Вот она приложила руку к его сердечку, закрыла свои зеленые глаза, потом открыла их и взглянула на Брайана. Он увидел, что они вспыхнули.
Гневом.
Оно и понятно. Прося ее о невозможном, он поставил Джессику в ужасное положение. Почти не надеясь спасти песика, она понимала, что девочка может прийти в отчаяние. Вот какой ситуацией она обязана Брайану.
Но от гнева не осталось и следа, когда Джессика повернулась к Мишель; движением плеча она позвала ее идти следом, а сама пошла к коттеджу по извилистой, покрытой булыжником дорожке.
Между булыжниками росли маленькие лиловые фиалки. Наступая на них, Брайан чувствовал их нежный аромат.
— Меня зовут Джессика, — сказала она, повернувшись к его племяннице. Такой голос мог выманить птиц из гнезд. — Ты так похожа на свою маму, Аманду. Я училась с ней в школе. Она была красивая, как ты.
Брайан понял, что забыл представить их друг другу. Он был слишком потрясен появлением новой Джессики Моран.
Джессика говорила так искренне, что Мишель покраснела и невольно приняла гордый вид.
Увы, его племянница не отличалась красотой. Особенно из-за своей страсти к косметике. К тому же она была слишком худой, а на лице появились прыщи.
И все же Джессика говорила таким тоном, что Брайан снова взглянул на племянницу. И увидел ее в новом свете. Темно-синие глаза, красивая линия скул, стройная шея.
Брайану стало не по себе. Может, Джессика волшебница и гипнотизирует его?
— Это моя племянница, Мишель, — запоздало сказал он.
— Мою собаку зовут О'Генри. — Мишель посмотрела на Брайана, явно давая ему понять, что щенок важнее и что слова его неуместны. Неудивительно. С тех пор как приехала племянница, он, похоже, все время делал что-то не то. Если не считать, что подарил ей собаку.
— В честь писателя? — спросила Джессика.
Писателя? Брайан озадаченно посмотрел на них обеих.
— Да! — Мишель пришла в восторг.
Брайан думал, что щенка назвали в честь шоколадной плитки, Наверное, этот шоколад нравится Мишель, подумал он. Купил ей плитку и сунул в пакет с завтраком. Собирался сделать сюрприз и ошибся. Его маленький подарок вернули нетронутым.
— А какое произведение О'Генри тебе больше всего нравится? — спросила Джессика. — Нет… дай я угадаю. «Дары волхвов»?
— О-о, — выдохнула восхищенная Мишель.
Его племянница и Джессика тотчас нашли общий язык, и Брайану снова стало не по себе.
В школе Джессику называли ведьмой и девушкой со странностями. Но Брайан знал правду, хотя и не встал на ее защиту. Она не была ни ведьмой, ни девушкой со странностями. И волшебницей тоже не была.
Она была целительницей.
Брайан почувствовал беспокойство. Наверное, он приехал сюда не ради пса. Каким образом — непонятно, но он попал сюда, когда взмолился о помощи.
Ради своей племянницы.
И, может быть, просто ради себя самого.
Он громко фыркнул, дивясь своим мыслям. Должно быть, виноват сад, птицы, ее глаза…
Мне испортили замечательный день, подумала Джессика, осторожно неся почти безжизненное тело щенка. Она толкнула плечом заднюю дверь коттеджа.
Брайан Кемп. В ее жизнь вернулся худший из кошмаров. И как он смеет выглядеть лучше, чем когда бы то ни было?
Он стал серьезнее. Исчезла мальчишеская беспечность, а также подростковая худоба, он превратился в мужчину, которым и обещал стать. Широкая, мощная грудь. Длинные, прямые сильные ноги. На руках бугрятся мускулы.
Над глазами по-прежнему нависала прядь темно-русых волос, а взгляд его она понять не могла. Карие глаза оттенка растаявшего шоколада приобрели новое, глубокое выражение. Заметила Джессика и суровую складку губ, тогда как раньше их линия была чуть изогнута кверху, как будто он вот-вот рассмеется. Еще появились морщинки вокруг глаз и еле заметные морщины на лбу.
И все же он стал еще красивее, чем в юности. Новые линии на лице Брайана лишь подчеркивали силу его характера.
Джессика вошла на кухню. Оглядевшись по сторонам, она подавила вздох. Коттедж был старым. Она пыталась исправить положение: покрасила шкафчики в нежно-голубой цвет и починила широкие дубовые доски пола. Но ей не удалось скрыть вмятины на буфете, да и сам пол осел.
К тому же, кухня служила ей офисом и местом для работы. Джессика занималась тем, что рассылала по почте семена и травы. С потолка свисали пучки трав, которые она сушила. Мята и шалфей загромождали шкафчики и кухонные столы. Плохо сочетавшиеся друг с другом стулья (один — желтого цвета, другой — ярко-красный) Джессика отодвинула от старого деревянного стола, чтобы легче было его обходить. Антикварное шведское бюро — единственный стоящий предмет мебели на кухне — было завалено кипами заказов и бумаг.
Конечно, такая комната вряд ли может произвести приятное впечатление. Но Джессика всегда стремилась оставаться самой собой.
Она покинула мучительный подростковый мир — полный страха, неуверенности и боли. Он остался так далеко, что можно было забыть о его существовании.
Но у ее дверей появилось напоминание о нем в виде мужчины ростом шести футов с лишним. Кажется, и пикап был тем же самым.
— Почему вы привезли сюда О'Генри? — спросила она девочку, стараясь, чтобы в голосе не чувствовался гнев, вызванный тем, что Брайан снова появился в ее жизни, нежданный и непрошеный.
Девочка напоминала ей птицу с перебитым крылом. Боль и страх были нарисованы на ее лице.
— Мой дядя сказал, что однажды ты совершила чудо.
Чудо? Как мог Брайан привезти сюда эту бедную, милую девочку и внушить ей такую надежду?
Джессика рассердилась, но спокойно продолжила: