Мисс Библиотекарша

Эрин кивнула. Слезы брызнули из ее глаз. Все стало ясно. Она не сможет это сделать. По крайней мере до тех пор, пока любит Нейтана.

– Я ничего не могу с собой поделать – все время представляю темноволосого малыша с зелеными глазами.

Доктор погладила ее руку.

– Хорошо, Эрин. Мы не будем делать этого, если ты до конца не уверена.

– Я уверена! – закричала Эрин. – Я хочу ребенка, который будет только моим, но ни у одного из доноров нет зеленых глаз.

– Я думаю, что проблема не исчезнет, даже если мы найдем донора с зелеными глазами, – заметила доктор Розер. – Ты представляешь себе определенного мужчину, я права?

Эрин кивнула.

– Он не может иметь детей?

– Нет. Он предлагал мне, – хмыкнула она.

– Ну так в чем же дело?

И тут в кабинет ворвался разгневанный мужчина. Очень злой бородатый мужчина. Эрин посмотрела на него и не поверила своим глазам.

– Я сказала ему, что мисс Эйвери выйдет через несколько минут, – пропищала смущенная Рейчел. – Но он знать ничего не хочет.

– Я не мог поверить, что ты сделаешь это за моей спиной, Эрин! – прошипел он, уставившись на нее. Потом поднял ее и прижал к себе так крепко, что ей стало больно. Но боль не имела никакого значения. Она снова в его объятиях. Эрин прижалась к Нейтану, не осмеливаясь посмотреть ему в глаза. Она боялась его гнева. Мелькнула слабая искорка надежды. А вдруг у них все получится?

Доктор Розер пристально разглядывала незнакомца, а потом перевела взгляд на Эрин.

– Если я не ошибаюсь, это и есть твой зеленоглазый донор, Эрин?

Доктор предложила Нейтану присесть и закрыла дверь. Ее голос звучал успокаивающе. Нейтан сел рядом с Эрин.

– Эрин, почему ты не дождалась меня? Я ведь обещал, что вернусь. Черт, если бы я знал, что ты все еще намерена сделать это, я бы никуда не поехал. Мне даже в голову не пришло, что ты способна совершить такое в мое отсутствие.

Эрин вздрогнула. Он абсолютно прав. Почему она не подождала его возвращения? Почему не поверила Нейтану?

– Эрин, посмотри на меня. Она не могла найти в себе силы.

Нейтан поцеловал ее опущенные веки.

– Не бойся, Эрин. Мы справимся с этим. Если ребенок уже зачат, я обещаю любить его, как своего собственного.

– Но…

– Никаких «но»! Это даже не обсуждается. Договорились? Потом мы родим еще детей. Ты ведь хотела двух или даже трех, верно? И мы поженимся. Стоит рискнуть. Вот увидишь, из нас получится отличная семья. И не вздумай отказать. Будь на то моя воля, я прямо сейчас повел бы тебя к алтарю.

– Нейтан… – Слезы снова покатились по ее щекам. Но на сей раз это были слезы счастья. Эрин наконец-то открыла глаза и погладила его по щеке. – Я так люблю тебя. Даже несмотря на то, что ты бородатый и командуешь мной.

– Это правда?

– Да, люблю и всегда буду любить. У меня на глазах словно шоры были надеты. Я изо всех сил стремилась избежать ошибок родителей. Но еще больше боялась влюбиться. Однажды я сильно обожглась и решила, что мужчины – не для меня. Я не представляла, что могу влюбиться снова.

– А я не смел надеяться, что ты полюбишь меня, – признался Нейтан. – Спроси мою сестру. Она считает, что у меня комплекс. Может, и так. Не знаю. Я хотел нравиться тебе, быть нужным и думал, что хоть это мне удалось. Мне не следовало уезжать, не обсудив с тобой все. Я не осмеливался предложить тебе руку и сердце, потому что знал – ты и слышать не хочешь о браке. Ты мечтала только о ребенке, а я мечтал стать тем, кто подарит тебе малыша. – Он поцеловал ее в лоб и тихонько простонал, закрывая глаза. – Я так жалел, что не сказал тебе о своей любви перед отъездом.

– Ну? – спросила Эрин дрожащим голосом, когда Нейтан вдруг замолчал.

– Что «ну»?

– Ты не собираешься сказать мне это сейчас?

Нейтан открыл рот, чтобы произнести заветные слова, но мечтательный вздох за спиной остановил его. Рейчел вытирала глаза бумажным полотенцем, а доктор Розер улыбалась им.

– Похоже, у тебя появился персональный донор, Эрин, – сказала доктор, подталкивая к двери не желавшую уходить Рейчел. – Вам нужно побыть наедине. Оставайтесь здесь, сколько хотите. И приходите снова, если вам понадобятся наши услуги. – Она улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Эрин с трудом могла видеть Нейтана через туман слез. Он усмехнулся и положил руку ей на живот.

– Нам следует пожениться как можно скорее. Я хочу, чтобы все устроилось до того, как ребенок появится на свет.

– Нейтан… никакого ребенка нет.

– Что?!

– Именно поэтому доктор назвала тебя моим персональным донором. Я так и не смогла решиться на этот шаг. Я хочу родить ребенка от тебя, Нейтан.

Нейтан нежно обнял ее.

– Не стану лукавить и говорить, что не рад этому. Я вне себя от счастья.

– Но я боюсь, – призналась Эрин.

– Знаю. И, откровенно говоря, мне самому страшновато. Но в жизни часто приходится рисковать. По-моему, все-таки стоит доверять нашей любви. У нас все получится. Я обещаю.

– Нейтан, ты забыл сказать, что любишь меня.

Он откашлялся.

– Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя, милая. – Он так крепко прижал ее к себе, что Эрин чуть не задохнулась. – Я люблю тебя, люблю тебя, люблю.

Эрин рассмеялась.

– Это не так трудно, правда?

– Нет. – Нейтан страстно поцеловал ее в губы. Борода щекотала ее лицо, но она не обращала на это внимания.

Эрин смахнула слезы ладонью.

– Я совсем забыла… Эрика… она в комнате ожидания. Я должна сказать ей, что со мной все в порядке.

– Твоя сестра уехала домой, – сообщил Нейтан.

Эрин подняла голову.

– Так это Эрика сказала тебе, что я здесь? – спросила она. – Как она посмела вмешиваться?!

Нейтан закрыл ее рот рукой.

– Прежде чем обвинять, хорошенько подумай.

– Ты прав, – согласилась Эрин. – Оказывается, моя сестра знает меня лучше, чем я. Может, она догадывалась, что я не решусь на этот шаг.

Нейтан отрицательно помотал головой.

– Она была уверена, что ты сделаешь это. Ты знаешь, что связаться со мной было нелегко. Но она задействовала массу людей, чтобы передать мне сообщение, и еще больше – чтобы быстро вытащить меня оттуда. Она сказала, что я должен вернуться, пока не поздно. Когда я встретил ее в комнате ожидания, Эрика собиралась ворваться сюда и устроить скандал, лишь бы не дать тебе совершить глупость.

– Что-то она стала очень романтичной, – улыбнулась Эрин. – Я надеюсь, что у них с Ричардом все будет хорошо. Мне он очень понравился. – Она прикоснулась к его бороде. – Ты выглядишь усталым.

Нейтан усмехнулся.

– Я провел в пути более тридцати часов. Знаешь, Эрин, если бы я опоздал, я все равно полюбил бы этого ребенка, как своего собственного.

– Сэлли рассказала мне о ваших родителях и о том, как изменилось их отношение к тебе, когда она появилась на свет.

На какое-то мгновение его взгляд снова стал непроницаемым.

– Сэлли не имела права рассказывать тебе об этом! Ей не следовало…

– Она знает, что я люблю тебя. – Эрин обняла Нейтана. – Родители относились к тебе жестоко. Я не могу их понять.

– Не вини их, Эрин, они не могли ничего с собой поделать. Я это понимаю. В конце концов, Сэлли их кровиночка, а я был недоверчивым и напуганным мальчуганом. По крайней мере они заботились обо мне больше, чем мои биологические родители.

– И ты не злишься на них? – спросила Эрин.

– Злился, – ответил Нейтан. – Может, они и не были самыми лучшими родителями в мире, но без них мне пришлось бы расти в приюте. Я многим им обязан. Сейчас я это понимаю.

– А как насчет Сэлли? Ты не… Почему ты так долго жил вдали от сестры?

Нейтан поднес ее ладошку к своим губам.

– Когда-то очень давно я решил встретиться со своими настоящими родителями. Мягко говоря, они были не слишком рады меня видеть. С тех пор мои чувства притупились. Я уехал в Европу, не взяв с собой ничего, кроме дорогой фотокамеры, которую мне подарили на совершеннолетие. – Он тяжело вздохнул. – Там я с головой окунулся в работу. Мне повезло: я оказался в нужном месте в нужное время. Несмотря на то, что меня чуть не убили, я смог сделать качественные фотографии и продать их известной газете. Должен сказать, я сделал себе имя относительно быстро, но даже после этого продолжал ездить по миру и бывать в самых горячих точках. Я твердил себе, что для всех только лучше, если я буду вдали от дома. Когда я приехал на похороны матери, отец был очень зол на то, что я ни разу не навестил ее, пока она болела. Он забыл, что она запретила сообщать мне, насколько серьезна ее болезнь. Он даже заявил, что, если бы у него была возможность вернуть прошлое, он бы никогда не усыновил такого отвратительного и неблагодарного мальчишку. Я снова уехал, а когда год спустя умер и отец, предпочел не возвращаться домой. Тогда это казалось мне правильным решением. Но сейчас я вижу, что относился к сестре как последний негодяй, и теперь мне остается только надеяться, что мы сможем наверстать упущенное время. Сейчас, когда я буду рядом с ней.