Страница 31 из 35
Через открытую дверь детской Иола увидела, что на ее кровати лежат халат и ночная сорочка. Иола покраснела, но тотчас сказала себе, что все это не имеет теперь никакого значения. Сэр Вулф видел эти вещи и, наверное, задастся вопросом, почему молодая няня его дочери имеет такое дорогое тонкое белье, как только уляжется вся эта суматоха.
Иола понимала, что он постарается выяснить, каким образом она попала к нему в дом и кто вообще она такая.
Иола стояла в дверях детской и смотрела на сэра Вулфа.
Он опустился в кресло, усадив на колени Люси, снял с нее плащ, которым она была укутана. Идея о золотой медали так понравилась Люси, что девочка была возбуждена и без умолку говорила. Сэр Вулф внимательно слушал ее.
Иоле казалось, что перед ней совершенно другой человек, совсем не похожий на того, который недавно в ярости набросился на нее, обвинив в организации похищения Люси.
Внезапно сэр Вулф поднял взгляд и пристально посмотрел на Иолу своими темными выразительными глазами. Сердце Иолы забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Стараясь не разбудить Люси, Иола тихо встала.
Сквозь занавески пробивался золотистый луч света. Утро уже давно наступило. К удивлению Иолы, она чувствовала себя отдохнувшей, несмотря на то что после всего случившегося долго не могла заснуть. Почему-то события этой тревожной ночи отошли на второй план, уступив место тем сильным и странным переживаниям, которые она испытала впервые в жизни, встретившись глазами с горящим взглядом сэра Вулфа.
Она вспоминала детали минувшей ночи, чуть было не кончившейся трагедией.
Сэр Вулф обратился к дочери, уютно устроившейся у него на коленях:
— Ты должна идти спать, дорогая, а мне необходимо сообщить в полицию о случившемся.
Люси уже почти задремала, прижавшись головкой к плечу отца. Он встал и отнес ее в спальню. Вдруг Люси жалобно заплакала:
— Папочка, а если они опять придут и заберут меня?
— Она может спать в моей комнате, — предложила Иола. — Рядом со мной ей не будет страшно.
— Это разумно, — согласился сэр Вулф. — Я пошлю за лакеем, чтобы он передвинул ее кроватку.
— Это совсем необязательно, — сказала Иола. — До утра осталось совсем немного, а моя кровать достаточно просторная, и мы вполне поместились бы с Люси.
Люси встрепенулась:
— Я могла бы спать с тобой сегодня ночью, няня? Мне бы очень хотелось спать с тобой рядом! Очень!
— Не забывай, милая, — сказал сэр Вулф, относя девочку в комнату Иолы, — что вы обе должны как следует отдохнуть, выспаться, а не болтать. Я совсем не хочу увидеть завтра двух изможденных, бледных молодых леди.
— Мы сразу же заснем! — пообещала Люси. — Но как здорово! Я буду спать с няней!
Положив Люси в кровать Иолы, сэр Вулф накрыл дочь одеялами. Затем он выпрямился и посмотрел на Иолу. Они опять встретились взглядами, и странная нерешительность парализовала обоих. Иола хотела отвернуться, но не могла отвести глаза. Она чувствовала себя пленницей сэра Вулфа и не в силах была что-то изменить.
Спустя мгновение он произнес:
— Спокойной ночи и большое вам спасибо, мисс Доз.
Сэр Вулф сразу же вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Иола даже не успела ничего сказать.
Пытаясь разобраться в том, что происходит с нею, она понимала только одно, что эти новые ощущения и чувства не знакомы ей, но очень приятны.
Когда она легла в постель рядом с уснувшей Люси и долго ворочалась, не в силах заснуть, то вдруг все поняла.
Она была влюблена!
Это невозможно, убеждала себя Иола, но сердце подсказывало, что так оно и есть.
...Взяв осторожно одежду и тихо выйдя из комнаты, Иола направилась через детскую в комнату Люси.
Утренним солнечным светом заполнило всю комнату. Радость и счастье переполняли Иолу. Казалось, что сердце не выдержит и вырвется наружу. Все вокруг было прекрасно! И цветы в саду, и струйки журчащего фонтана, напоминавшие тысячи крошечных радуг, и ощущение неземного блаженства — все это наполняло ее душу безудержной радостью. К ней пришла любовь!
Надев чистую белую блузку и юбку, а также ремень с серебряной пряжкой, Иола заставляла себя спуститься с небес на землю. Она упрекала себя за то, что позволила поддаться нелепым фантазиям, и чем быстрее посмотрит на все трезво, тем будет лучше.
Кто она для сэра Вулфа? Няня его дочери, одна из слуг. А если он заметил, что ее чувства нечто большее, чем просто почтительное уважение к хозяину? Тогда он расценит подобное как наглость и немедленно уволит ее.
Она вспомнила, что говорил о ней сэр Вулф в ту ужасную ночь: «Я подозревал, что вы не няня. Вы искусно притворялись ею! Глядя на вас сейчас, я убедился, что был абсолютно прав».
Она была уверена, что сэр Вулф не оставит ее в покое и в ближайшее время вызовет для серьезного разговора.
Что делать? Что ей теперь делать?
Закрыв руками лицо, Иола сидела в кресле, панически боясь предстоящего разговора, и пыталась найти подходящие ответы.
Если раскрыть всю правду о себе, то, вероятно, сэр Вулф не захочет держать в качестве няни человека, запятнавшего себя ложью. Как только он узнает, что настоящая Нэнни Доз умерла, то для Иолы исчезнет шанс остаться в доме Вулфа Рентона.
Но и продолжать притворяться она больше не могла, как не могла придумывать еще какую-нибудь небылицу, в которую сэр Вулф не поверит сразу же, как только посмотрит на нее своим проницательным взглядом.
Иола придумала несколько вариантов выхода из положения, но тут же отбросила их один за другим. Она пришла к единственному выводу: что не может оставить ни сэра Вулфа, ни Люси, ни остаться одной в этом странном и пугавшем ее мире.
Что же ей делать? Она могла бы возвратиться домой и выйти замуж за лорда Стоунема, если он все еще согласен на этот брак.
Можно найти какую-нибудь работу, вернувшись в Англию. Однако эта мысль пугала ее, несмотря на то что сэр Вулф наверняка поможет найти другое место. А может быть, он согласился бы на то, чтобы она стала гувернанткой Люси? Тогда она могла бы учить Люси... и видеть его.
Иола призвала на помощь все свое здравомыслие, пытаясь не дать одолеть себя глупым наивным надеждам.
Больше всего Иола хотела видеть сэра Вулфа, быть рядом с ним, знать, что он существует, пускай даже в созданном ею мире. Хотя она была уверена, что к ней как к женщине он абсолютно равнодушен. Правда, ей показалось, что прошлой ночью он посмотрел на нее как-то особенно, но что она могла знать о мужчинах и их взглядах? Нет, все-таки это был взгляд не равнодушного человека. А может быть, ей только показалось это? Так можно было гадать до бесконечности. Твердой уверенности она не испытывала, да и как она могла твердо знать это. Иола была совершенно неискушенной девушкой и мало что знала о взаимоотношениях с мужчинами. До сих пор, во всяком случае, она знала мужчин с самых худших сторон.
Иола в отчаянии подумала о том, что сэр Вулф не допустит к своей дочери гувернантку, которая, на его взгляд, будет забивать голову Люси историями о русалках и ангелах-хранителях.
Подойдя к окну, она ощутила теплые солнечные лучи, приятно ласкающие кожу и успокаивающе действующие на нее. Думая о несбыточности своей мечты, Иола заговорила вслух:
— Как же я ошибалась, думая, что любовь, как яркий солнечный свет, озаряет жизнь своей теплотой, нежностью, радостью. От этой любви мне не радостно, а скорее грустно, даже мучительно больно, когда знаешь, что можешь в любую минуту потерять то малое, что связывает тебя с любимым человеком. Нелепо любить такого, как сэр Вулф, — убеждала себя Иола.
Даже признавшись, кем была она на самом деле, вряд ли Иола могла рассчитывать на то, что это откроет ей путь в его окружение; не говоря о том, чтобы занять там подобающее место.
Молодость и неискушенность в жизненных проблемах не позволяли Иоле рассчитывать на взаимное чувство со стороны сэра Вулфа. Разве может мужчина, постоянно окруженный членами королевской семьи, красивыми женщинами, роскошью и богатством, заметить скромную наивную девушку вроде нее?