Страница 24 из 35
Подъехав к вилле, Иола спросила у дворецкого:
— Сэр Вулф дома?
— Хозяин в гостиной, мадемуазель, — ответил он по-французски.
— Не могли бы вы спросить у него, сможет ли он уделить время Люси?
Дворецкий ушел, а Иола осталась ожидать его в холле.
— Хозяин сказал, что мисс Люси может зайти прямо сейчас, — возвратясь, ответил дворецкий.
Иола, слегка подталкивая Люси к двери, сказала:
— Спроси своего папу о том, о чем спрашивала меня. Я уверена, он непременно ответит тебе.
Люси не была робкой. Девочка выглядела очень мило в розовом платьице с оборками, в легком пальтишке того же цвета и в муслиновой шляпке. Она вбежала в гостиную, держа в руке ветряную мельницу.
Иола осталась за дверью.
— Здравствуй, Люси! — услышала она голос сэра Вулфа.
— Какая ты хорошенькая, милая деточка! Словно маленький бутончик розы, — сказала леди Изабелла приторным голосом.
— Няня сказала, что я могу спросить у тебя: если поезд и лошадь будут ехать наперегонки, кто выиграет?
— Это действительно трудный вопрос, — серьезно ответил сэр Вулф. - Все зависит, какая будет лошадь и какой поезд. Я думаю, что одна из моих скаковых лошадей непременно бы обогнала те поезда, которые медленно тянутся вдоль моря.
— Я еще не видела эти поезда. Они так же медлительны, как и черепахи?
— Не совсем так, — сказал сэр Вулф. — Ты должна попросить няню поехать с тобой на станцию и посмотреть на прибывающие поезда.
— Я так и сделаю, папа. Может быть, и я смогу обогнать один из поездов? — наивно спросила девочка. — Я ведь бегаю быстро, очень быстро.
— Уверена, что ты все сможешь, ты такая же умница, как и твой папа, — произнесла леди Изабелла. — А ты знаешь, Люси, твой папа самый умный человек, которого я когда-либо встречала в жизни, возможно, он даже самый умный в мире.
— Папа, ты действительно самый умный в мире? — спросила Люси.
— Может быть, и так, — засмеялся сэр Вулф. — И я бы хотел, чтобы ты стала самой умной женщиной.
Подумав, Люси сказала:
— А няня говорит, что гораздо важнее быть доброй и хорошей, нежели умной, а люди, которые гордятся своими красивыми лицами, в действительности безобразны и некрасивы. Потому что главное, чтобы сердце было прекрасным, а не лицо.
Иола была изумлена, потому что Люси почти слово в слово повторила то, что говорила Нэнни Иоле в детстве.
— Твоя няня совершенно права, — сказал сэр Вулф. — И я также надеюсь, Люси, что у тебя прекрасное сердце.
— Я тоже в этом уверена, — заметила леди Изабелла, прежде чем Люси смогла ответить. — Мое сердце тоже прекрасно.
— А вот я так не думаю, — убежденно сказала Люси, — потому что Гарольд говорит, что вы вцепились в папу своими когтями. А когти есть только у диких животных, у таких, как медведи и тигры!
Леди Изабелла порывисто вздохнула, не зная, что ответить на такую дерзость. Сэр Вулф резко сказал:
— Хватит, Люси! Ступай, пей чай.
Подчинившись отцу, Люси с ветряной мельницей в руках побежала через гостиную к выходу.
Когда она появилась в холле, где ждала ее Иола, то можно было услышать, как леди Изабелла произнесла:
— Я же говорила тебе, Вулф, чем раньше ты избавишься от этой молодой женщины, тем лучше. Совершенно ясно, что она сплетничает со слугами прямо в присутствии ребенка. Это непростительно!
Иола покраснела от стыда, так как в словах леди Изабеллы была доля истины.
Взяв Люси за руку, она поспешила в детскую. Не стоило упрекать сейчас девочку за то, что она повторила услышанный разговор с Гарольдом, ей вообще не стоило слышать подобное.
«Впредь надо быть более осторожной и не допускать, чтобы слуги сплетничали при девочке», — подумала Иола. Она пришла в ярость от мысли, что сэр Вулф может подумать, что это она перемывает хозяину косточки в присутствии его дочери. Вне всякого сомнения, Люси слышала то, что говорил Гарольд.
Иолу охватил страх, что скоро она может распрощаться с этими прекрасными местами.
Леди Изабелле удалось своего добиться. Как только Иоле откажут в работе, то опять придется думать, что делать. Домой возвращаться она еще не могла, прошло слишком мало времени, чтобы лорд Стоунем мог забыть о ней.
Укладывая Люси спать, Иола напряженно молчала, и тогда Люси спросила:
— Вы сердитесь, няня?
— Нет, хотя ты была дерзка с леди Изабеллой. Ты уже достаточно взрослая, Люси, и должна знать, что не следует повторять то, что случайно услышала из уст взрослых и вообще говорить о том, что тебя совершенно не касается.
— Но ведь Гарольд сказал правду, — упрямо возразила Люси. — Я ненавижу тетю Изабеллу! В присутствии папы она говорит со мной одним голосом, а в остальных случаях у нее совершенно другой голос.
— Возможно, это и так, — допустила Иола, — но об этом ты тоже не должна говорить.
— Почему же не должна? Это правда, а папа любит, когда говорят правду, — не сдавалась Люси.
— Но ты повторила то, что услышала от Гарольда, хотя и он не должен был этого говорить. Теперь твой папа сердит не столько на тебя, сколько на Гарольда, — упрекала девочку Иола.
— Мне нравится Гарольд. Он добрый и дарит подарки.
— Да, я знаю. Вот поэтому-то тебе не следовало повторять то, что он сказал. Теперь его, наверное, уволят.
— Я скажу папе, что он ни в чем не виноват, — пообещала Люси, не на шутку испугавшись.
Иола ничего не ответила. Спустя некоторое время Люси робко спросила:
— Вы действительно думаете, что папа может выгнать Гарольда?
— Может. Он и меня может так же выгнать, — печально сказала она.
Люси вскрикнула.
— Нет, няня! Ты не уйдешь! Я не позволю этого и не хочу, чтобы у меня были опять противные старые няни, которые никогда мне ничего интересного не рассказывают, а лишь приказывают спокойно сидеть и играть с куклами, — дрожащим голосом воскликнула она.
Иола обняла Люси и прижала к себе. У нее уже вошло в привычку целовать девочку на ночь, правда, она это частенько делала и в течение дня. Иола чувствовала, что малышка испытывает недостаток в любви. Ее отец был очень сдержанным по отношению к дочери, и когда раньше девочка капризничала, то это было скорее попыткой привлечь к себе внимание близкого человека.
Иола была уверена, что больше всего детям необходимы чувство безопасности и любовь. Сейчас она ругала себя за то, что упоминанием о своем уходе расстроила Люси. Зная чувствительную натуру девочки, она должна была быть более сдержанной.
— Я хочу остаться с тобой! — успокаивающе сказала Иола. — Но ты не должна огорчать своего папу и повторять то, что может ему не понравиться. Твое плохое поведение может отразиться на мне.
Подумав, Люси сказала:
— Папе нравится тетя Изабелла, поэтому он хочет, чтобы я была вежлива с ней.
— Именно так! — ответила Иола. — Поэтому никогда больше не говори таких ужасных вещей, которые ты произносила сегодня днем.
— И все же у нее есть когти, — настаивала Люси, — и они такие длинные, что если она ими вцепится в папу, то обязательно поцарапает.
— Не стоит об этом думать, а тем более говорить такое вслух! — резко сказала Иола, хотя в душе полностью соглашалась с мнением своей подопечной.
— Я должна извиниться? — спросила Люси, затем, немного подумав, добавила: — Но мне не хочется извиняться за то, что я сказала тете Изабелле, я хочу извиниться за Гарольда.
— Давай оставим все, как есть, — ответила Иола.
Ей было очень жаль сейчас Люси, и она нежно поцеловала ее.
— Забудь об этом. Ведь это была глупость, а мы часто совершаем глупости, — со вздохом сказала она.
— Ты тоже делала глупости? — спросила Люси.
— Да, очень много глупостей, — призналась Иола. —
Но я всегда потом раскаивалась и пыталась исправить то, что можно.
— Как и я сейчас, — самодовольно заметила Люси. — Наверное, папа тоже раскаивается, что ему нравится тетя Изабелла, потому что глупо любить ту, у которой есть когти.
Иола поняла, что бесполезно продолжать этот разговор. Уложив Люси, она вышла в сад.