Страница 77 из 103
Затем Кухулин спешился, бросил Бригид повод запасной лошади и сказал:
— Я наберу дров, а ты достань еду. Вряд ли нам сегодня понадобится палатка. Небо чистое, и довольно тепло.
Прежде чем она успела ответить, Ку и его конь снова скрылись в лесу.
«Что же, я займусь ужином и устроением лагеря. — Охотница почувствовала голод. — Когда я ела в последний раз? Еще до того, как загорелся погребальный костер Найэм и мы с Кухулином обручились. Неужели все это произошло только сегодня утром? Богиня! — Бригид развязала мешок и вдруг замерла. — Сегодня моя брачная ночь. — От этой мысли пальцы кентаврийки словно заледенели и стали неловкими. — Дыши, просто дыши».
Она сняла с лошади последний мешок, расседлала ее, небрежно отерла, отпустила пастись и стала вытаскивать из мешков припасы. Бригид мысленно поблагодарила Этейн, когда обнаружила несколько больших бурдюков с ароматным красным вином, и сделала долгий глоток.
Кухулин подошел, бросил рядом с ней вязанку хвороста, озорно улыбнулся и заявил:
— Это же надо! Ты уже пьешь, а ведь мы и одного дня не женаты.
— Просто пить хочется, — ответила она и услышала смех воина, больше похожий на ворчание.
— Будешь? — спросила охотница.
— Еще как, только расседлаю и привяжу коня. Мне тоже хочется пить.
Он усмехнулся и повел своего коня туда, где уже пасся другой.
Нервничая и смущаясь, Бригид занялась разжиганием костра. Когда Ку вернулся, на покрывале уже были разложены хлеб и сыр, а на огне жарились толстые ломти соленой свинины.
— Во имя Богини, как вкусно пахнет!
— Ты не поверишь, сколько еды в этих мешках. Мне можно не охотиться много дней. — Она заставила себя расслабиться и улыбнуться.
— Винни постаралась, — проговорил Кухулин.
— Кроме вина. — Бригид бросила ему бурдюк. — Такое вино могла передать нам только твоя мать.
Кухулин открыл бурдюк, отпил глоток и вздохнул от удовольствия:
— Да благословит Эпона мою маму за ее любовь к отличному вину.
— И за готовность поделиться им.
Ку издал какой-то утвердительный звук, глотнул еще вина, вздохнул и откинулся рядом с охотницей около костра. Некоторое время оба были заняты, поедая горячую свинину с хлебом и смакуя выдержанный сыр с острым сильным запахом. Кухулин одолел три порции, наелся, почувствовал себя расслабленным, сытым и засмеялся от какого-то воспоминания.
— Эти бутерброды будут всегда напоминать мне Эль.
— Почему? — удивилась Бригид, запивая еду превосходным вином.
— Понимаешь, она была сама по себе, любила бродить одна, особенно когда еще не училась в храме Муз. Мама не хотела ее ограничивать, поэтому позволяла ей гулять где вздумается, даже разрешала дойти до болота Уфасах, но с одним условием.
— Чтобы ты сопровождал ее?
— Ты угадала, — усмехнулся Кухулин и поднял недоеденный кусочек бутерброда. — Сестрица всегда брала их с собой, когда мы отправлялись в поход. Думаю, это она подсказала Винни, чтобы та положила все необходимое.
— Здорово, что Эль подумала об этом, — согласилась Бригид..
— В этом она вся. Всегда помнит любую мелочь, — проговорил Кухулин, лицо которого смягчилось, а в голосе появилась нежность.
— Значит, вы всегда были очень близки? Даже в детстве?
— Конечно. Мы проводили время вдвоем, пока не родились близнецы. Мне тогда было шесть, а Эль — семь. Арианрод и Финегас гораздо моложе. — Он пожал плечами. — Они тоже всегда вместе.
— Совсем как вы с Эльфейм, — добавила Бригид.
— Да, — улыбнулся Ку, но не смог скрыть печаль в глазах.
— Прости, что увела тебя от нее, — прошептала Бригид.
— Ты меня никуда не уводила. Я по своей воле обручился с тобой и не хочу, чтобы ты когда-нибудь думала иначе. Все это не твоя вина!.. — Воин неопределенно повел рукой. — Ни ты, ни я не собирались оставлять замок Маккаллан, но это оказалось необходимо. Мы должны были это сделать.
Бригид чуть не сказала, что не «мы», а «я», но упрямый вид Кухулина заставил ее глотнуть из почти опустевшего бурдюка и промолчать.
— Расскажи, какой ты была в детстве, — попросил он, потянулся и передал ей свой бурдюк. — Мне кажется, ты была очень похожа на Эль, так же любила одиночество.
Вместо того чтобы ответить сразу, она подбросила в огонь еще хвороста. Некоторое время оба молчали и слушали, как трещат ветки.
— Бригид, — окликнул Ку и подождал, пока кентаврийка повернется к нему. — Ты заставила меня говорить с тобой, когда я хотел только одного: заползти в темную нору и зализывать раны. Ты не дала мне разочароваться в жизни.
— Теперь твоя очередь сделать для меня то же самое?
— Не знаю. Может быть. Но сейчас мне хочется, чтобы моя жена могла легко говорить со мной о своем прошлом.
«Жена» — это слово будто повисло в вечернем воздухе. Бригид сделала большой глоток вина, которое согревало и расслабляло ее изнутри, позволяло выражать эмоции, которые она так тщательно держала под контролем.
— Это трудно, — сбивчиво проговорила охотница. — Я не привыкла беседовать об этом.
— Ладно, не торопись. У нас вся ночь впереди.
Кухулин сунул в рот последние на сегодня кусочки хлеба и мяса, поправил седло, подложенное под спину, и тем же самым движением придвинулся поближе к Бригид. Воин был явно удовлетворен результатом. Теперь он лежал совсем рядом с ней.
— Мы только вдвоем. Даже Фанд нет, чтобы погладить.
— Или слушать ее несносный скулеж, — добавила Бригид.
— Волки не скулят. Они воют.
— Как бы ты это ни называл, но твоя волчица очень надоедлива.
— Вот почему я оставил Фанд в замке, — сказал он. — Дети ее любят. Они не дадут ей скучать.
— Они такие же надоедливые.
— Даже не собираюсь этого отрицать, — захохотал Кухулин.
Бригид поддалась обаянию заразительного смеха, но продолжила:
— И волчица, и они шумят без перерыва.
— Оказывается, в отъезде есть некоторые положительные моменты, — заметил воин, еще разок хихикнул и вытянулся у костра. — По крайней мере, в ушах больше не звенит от голосов детей — ни крылатых, ни покрытых шкурой.
Она вздохнула, отпила еще вина и заявила:
— В этом я с тобой полностью согласна.
Вино и чувство юмора Кухулина подействовали на кентаврийку магическим образом. Она больше не чувствовала ни смущения, ни нервозности, расслабилась и была немного сонной.
Поэтому Бригид начала говорить:
— Ты прав. В детстве я часто уединялась, но не потому, что по натуре одиночка. Просто все окружающие чего-нибудь от меня хотели. Мне было легче, когда я оставалась одна.
— Все? — переспросил Кухулин, когда она замолчала. — Даже брат и сестра?
— Я первенец, как и Эльфейм. Найэм была на несколько лет младше. Мы так и не стали близки. Она любила роскошь и постоянно пялила глаза на все блестящие поверхности, где видела свое отражение. А мне хотелось уйти от матери. — Бригид свела брови. — Я тогда кое-чего не понимала. Все, что она делала, было ее собственным побегом от мамы.
— Майрерад всегда была такой? — спросил он.
Бригид вздохнула и ответила:
— Насколько я помню, почти всегда. Хотя давным-давно, когда я была совсем маленькой, а отец еще жил с нами, она не проявляла такую властность, выглядела куда более… — Бригид изо всех сил пыталась найти подходящее слово. — Да, нормальной. Когда он умер, холодность и равнодушие, которые были всегда свойственны ей, проявились в полной мере.
— А твой брат?
— Брегон и я ближе по возрасту, как ты и Эль. В детстве мы были дружны, хотя его всегда смущало, что я не хотела проводить время с мамой. Он ее боготворил. Она же не обращала на него никакого внимания. Я всегда ждала, что он поймет, как хорошо мать умеет всех использовать, но этого не произошло. Брат начал обижаться на меня, особенно после… — Она резко замолчала, словно не могла подобрать слова.
Бригид смотрела в огонь и вспоминала. В потрескивании пламени она слышала тонкий испуганный голос, доносящийся из прошлого, и видела страшный красный закат того давнего дня.