Чаша любви (ЛП)

— Я вся в крови, — проговорила она, удивляясь тому, как странно прозвучал ее голос.

— Я позабочусь об этом, — успокоила ее Эльфейм и подошла к кувшину и тазу. — Ку, приведи Нару.

Сестра перехватила непокорный взгляд брата, взяла его за руку, заставила подойти к себе ближе и прошептала:

— Бригид не скажет тебе спасибо, когда вспомнит, что ты стоял и смотрел, как я смывала с нее кровь сестры. — (Кухулин ничего не сказал, закрыл рот и понимающе кивнул.) — Охотнице нужно немного выпить, чтобы заснуть.

— Да. Конечно, ты права, — согласился воин.

Пока сестра наливала в таз чистую воду, он снова взял Бригид за руку, внимательно посмотрел в ее глаза, полные боли, и вспомнил, что она была рядом с ним, когда они нашли тело Бренны. Потом Кухулин понял, что Бригид оказывалась возле него всегда. Так случилось в те страшные дни, когда Эльфейм была в коме, да и после смерти Бренны. Воину казалось, что все, кого он любил, покинули его. Кентаврийка находилась рядом. Он был так поглощен сперва своим горем, а потом эгоизмом, что не воспринимал этого.

«Хорошо, что я понял это хотя бы теперь. Я тоже не оставлю ее одну».

— Пойду позову Нару и сразу же вернусь. Эльфейм останется с тобой.

— Но ты придешь?

— Конечно, — ответил он, прижал ее руку к своим губам и вышел из комнаты.

Прежде чем Бригид успела осознать его отсутствие, к ней подошла Эльфейм. Подруга стала мокрым полотенцем смывать с нее алые пятна. Она ласково шептала что-то. Впоследствии Бригид не могла сказать, что именно говорила ей предводительница клана. Она запомнила лишь нежные прикосновения рук Эльфейм и прохладное ощущение чистой воды, смывающей с нее то, что текло в жилах Найэм и наполняло ее жизнью.

— Ну-ка ложись.

Бригид уцепилась за голос подруги. Она повиновалась ему так, словно не имела собственной воли, и позволила Эльфейм отвести себя к пышной перине. Охотница сперва очень медленно опустилась на колени, потом легла. Эльфейм взяла с комода широкую мягкую щетку, потом стала напевать колыбельную без слов и расчесывать длинные серебристые волосы кентаврийки. Эти действия были такими простыми и любящими, что Бригид пришла в себя.

Она глубоко вздохнула. Ее спутанные мысли пробились сквозь пелену боли, упорядочились и в конце концов прояснились. Охотница стала думать о другом.

Первой связной мыслью Бригид было то, что она цела. Ее душа не разрушилась. Она спросила себя, почему так в этом уверена, и ответ пришел незамедлительно. Ей сказали об этом ее кровь, сердце, инстинкт шаманки, от рождения живший в душе.

Следующая мысль походила на холодный нож, проникающий в тело.

«Моя мать умерла».

Это казалось ей невозможным, но сердце, а теперь и разум Бригид знали, что такова правда. Затем ее как лавина затопили болезненные картины и воспоминания.

«Сестра умерла. Она отдала за меня жизнь. Я неправильно думала о ней, а сейчас уже слишком поздно. Я никогда не сумею этого исправить».

— Если ты винишь себя в ее смерти, то неправа точно так же, как ошибался Кухулин, когда счел себя причиной того, что Бренну убили. — Эльфейм говорила это и продолжала расчесывать волосы Бригид.

— Как же мне не винить себя?

— Твоя сестра решила отдать жизнь за то, чтобы предупредить тебя, а через тебя — всю Партолону. Она ясно дала понять, что ни в чем не винила тебя. Если ты будешь ругать себя за случившееся, то тем самым неуважительно отнесешься к ее памяти.

— Найэм была сильной и смелой, — прерывисто вздохнула охотница.

— Да, именно такой.

— Никто никогда не расчесывал мне волосы вот так, — призналась Бригид.

— Когда я была маленькой, мама делала это всякий раз, когда я чувствовала себя особенно одинокой. Я никогда не понимала, почему так, но мне всегда становилось легче. — Эльфейм вдруг всхлипнула. — Я… я не знала, что сделать, чтобы хоть немного утешить тебя.

Бригид повернула голову и посмотрела на подругу:

— Ты все сделала правильно.

В дверь кто-то дважды торопливо стукнул, затем она открылась. Взволнованно шелестя крыльями, в комнату вошла Нара в сопровождений Кухулина. В одной руке знахарка несла дымящийся горшок, в другой — тяжелый кожаный мешочек.

— Разведи огонь, воин, — велела она и передала ему горшок. — Это надо сварить.

Знахарка деловито подошла и устроилась на полу рядом с периной Бригид. Нежными пальцами она прикоснулась к вискам, шее и запястьям кентаврийки, проверила пульс, а потом осторожно ощупала все тело Бригид.

— Я не ранена, — сказала ей охотница.

Нара взглянула на нее, порылась в кожаном мешочке, достала оттуда несколько пучков сухих трав и ответила:

— Меня беспокоит не физическая рана. Теперь я уже не так волнуюсь и за твой дух, хотя мое снадобье все равно нужно выпить.

Знахарка встала, подошла к столу и принялась смешивать травы в маленьком густом сите.

Бригид потрясла головой, вспоминая микстуры Бренны. Ей не хотелось засыпать. Она считала, что должна быть рядом с Найэм.

Но прежде чем кентаврийка успела возразить, к ней подошла Эльфейм и сказала:

— Мама позаботится о Найэм. Сегодня тебе ничего не надо делать.

— Я должна пойти к ней. Мне надо… — У Бригид перехватило горло, она смолкла и только умоляюще глядела на подругу.

— Избранная Эпоны умастила тело твоей сестры. Она и служанки читают над ней молитвы, ведут ее дух к Богине. Винни с помощницами убирают Большой зал. Скоро я позову детей. Они вернутся, наполнят замок жизнью и смехом.

— Но что мне делать, Эль?

— Ты поспишь, немного успокоишься. — Эльфейм взяла Бригид за руку. — Твои мысли прояснятся. Тогда ты сможешь принять решение, которое покажет, что твоя сестра не зря пожертвовала собой.

— И все? — Кентаврийка услышала свой разочарованный голос, словно со стороны.

— Этого вполне достаточно, — уверила ее Эльфейм.

— Я знала, что она умерла, — скорее покорно, чем грустно, проговорила Бригид.

— Найэм?.. — уточнила Эльфейм.

— Нет. — Охотница покачала головой. — Мама. Я видела ее сегодня утром, когда убила кабана. Она сказала… — Бригид замолчала и проглотила комок, застрявший в горле. — Ее дух крикнул, чтобы я отомстила за нее. Я думала… — Кентаврийка снова остановилась и тяжело вздохнула. — Я думала, что это очередная ее уловка, всего лишь новая попытка вернуть меня туда, где она может изменить меня, управлять мной, использовать. — Охотница покачала головой. — В глубине души я понимала, что мать умерла, не хотела этого замечать, но должна была. Если бы я сразу же направилась на равнину, то, может быть, встретила бы Найэм и остановила ее, прежде чем… — Ее голос дрогнул, и она не сумела продолжить.

— Нет! — Кухулин встал на колени и начал вытирать ей слезы. — Не мучай себя, Бригид. Ты не могла изменить судьбу сестры, как я — Бренны. Отпусти ее, моя сильная, красивая охотница. Освободи Найэм.

— Выпей это. — Нара подала Бригид дымящуюся кружку, из которой пахло лавандой и специями.

Кентаврийка внезапно захотела забыться и залпом осушила кружку, не обращая внимания на горечь снадобья, которую не смогли замаскировать даже ароматные травы.

— Сейчас ты уснешь, а когда проснешься, мысли станут ясными, — сказала Нара. — Я не могу излечить твое сердце, но способна заставить отдохнуть твое тело, чтобы ты могла принимать мудрые решения, пока твой дух скорбит.

— Нара! — окликнула Бригид знахарку, прежде чем та успела выйти из комнаты. — Пусть Лайэм не беспокоится обо мне. Скажи ему, что все будет хорошо.

— Не переживай, охотница, — впервые улыбнулась крылатая женщина. — Ребенок все поймет правильно.

— Мне тоже пора идти, — сказала Эльфейм и поцеловала Бригид в щеку. — Не волнуйся ни о чем. Мы с мамой позаботимся о погребальном костре. Отдыхай. Я скоро вернусь и загляну к тебе.

Веки кентаврийки начали тяжелеть, когда она заметила рядом с собой Кухулина.

— Я не собираюсь уходить, — сказал он.

— Хорошо. — Ее глаза закрывались, но она заставила себя открыть их.