Страница 29 из 103
— Ты говорил с Сиарой? Взрослые готовы к завтрашнему дню?
— Мы поговорили. Все в порядке.
Бригид напрягла зрение, чтобы рассмотреть лицо Кухулина в сумраке палатки. В его голосе не было никакого намека на эмоции. Воин говорил устало. Сиара интересовала его не больше, чем необходимость подбрасывать топливо в костер.
«Но часть души Ку ясно сказала мне, что любовь к женщинам и к жизни для него взаимосвязаны. Зная это, не требуется обладать инстинктами шамана, чтобы сказать: если Ку выкажет интерес к женщине, будь она крылатой или нет, то это станет первым шагом к выздоровлению».
— Значит, ты поговорил с Сиарой?
Кухулин буркнул в ответ что-то утвердительное и затих.
Бригид взглянула на него повнимательнее.
— Она считает, что новые фоморианцы готовы войти в Партолону? — Снова утвердительное бурчание.
Охотница вышла из палатки. Она слышала, как Кухулин устраивался среди мягких шкур.
«Я должна ему кое-что сказать, посоветовать общаться с Сиарой как можно чаще. Пусть он знает…»
— Бригид, почему ты там прячешься?
Хриплый голос воина заставил кентаврийку подскочить, словно ее застали на месте преступления.
— Я не прячусь!
— Тогда в чем дело? — Он выговаривал каждое слово так тщательно, будто Бригид была одной из крылатых малышек.
— Сиара танцевала очень красиво, — сказала охотница, чувствуя неловкость и смущение.
— Она получила от Богини много даров, — согласился воин.
— Я в жизни не видела более прекрасного танца, — продолжала Бригид, но Кухулин только хмыкнул. — А ты видел?
— Это была подобающая дань Эпоне и Терпсихоре, — проговорил он и зевнул.
— Шаманка выглядела чудесно, — сказала Бригид.
— Ты уже говорила. — Ку опять зевнул. — Бригид, ты будешь сегодня лечить мою душу?
— Не уверена, — ответила она несчастным голосом.
— Могу я поспать, пока ты решаешь?
— Да. Отдыхай, Кухулин.
Бригид отошла к огню. Она подкармливала тлеющие угли и несколько раз обозвала себя бесчувственной, неуклюжей, бестолковой дурой.
15
— Странно, какие они сегодня тихие, — сказала Бригид Кухулину.
Воин оглянулся на притихшую группу маленьких путешественников и подтвердил:
— Я никогда не видел их такими.
— За все утро они ни разу не запели.
— И почти не разговаривали во время обеда.
— Считаешь, дети боятся? — спросила Бригид.
Ей стало не по себе, когда она подумала о том, как, должно быть, страшно этим малышам, если они даже потеряли живость, так свойственную им.
— Им нельзя бояться. Мы не допустим, чтобы с нашими спутниками случилось что-нибудь плохое, — коротко ответил Ку.
— Мы с тобой знаем об этом, но, может, надо сказать так им? — предложила Бригид.
— Я не хочу их волновать, — нахмурился Ку.
— Дети молчат, хотя прежде никогда так не держались. — Она повела головой в сторону безмолвной толпы. — Думаю, мы можем быть вполне уверенными в том, что они уже волнуются.
— Наверное, ты права, — ответил воин и больше никак не отреагировал на ее слова.
— Надо поговорить с детьми до того, как они окажутся лицом к лицу с воинами замка Стражи.
— Согласен. Соберем их там, где начинается тропа. Ты сможешь с ними побеседовать.
— Я? — Она вздернула брови. — Нет уж, я не собираюсь говорить с ними!
— Но ты только что сказала… — начал он, но Бригид прервала его, резко взмахнув рукой.
— Нет! Не я. Они знают меня всего несколько дней, а ты жил с ними. Дети тебя боготворят, доверяют тебе. Если ты поговоришь с ними, то они поверят. Я только охотница, кентаврийка. Ты их защитник. — Кухулин бросил «а нее сердитый взгляд, в ответ на который Бригид заявила: — Если не веришь, спроси Сиару.
Воин помрачнел еще больше, но продолжал молчать.
«Он похож на большого сварливого медведя, — промелькнуло в голове кентаврийки. — Встречаясь в своих снах со счастливой частью его души, я вдруг поняла, как мне не хватает того, прежнего Кухулина. Он стал чертовски угрюмым, молчаливым и…»
— Беспокойным, — проговорила она вслух, и Ку бросил на нее вопросительный взгляд. — Правильно, ты слишком нервничаешь, а еще заявляешь, что я никогда не расслабляюсь. — Охотница фыркнула. — Вот что с тобой не так.
— О чем ты? Я такого не говорил.
— Говорил. Прошлой ночью.
— Мы тогда почти не разговаривали.
— Еще как! Да и позапрошлой ночью тоже.
Бригид сделала глубокий вдох, надеясь, что ее язык ведут инстинкты. Она понятия не имела, почему вдруг решила сказать Ку об этом.
— Ты приходил ко мне. Два раза. Во сне.
Кухулин напрягся, изо всех сил удерживая на лице маску безразличия, и заявил:
— Это был не я.
— Будь уверен, именно ты. Тот самый, каким я тебя знала до смерти Бренны.
Бесстрастное лицо воина побледнело.
— Значит, ты нашла разрушенную часть моей души? — Он посмотрел на нее, но не в глаза. — Почему не привела ее сюда, не велела ей вернуться? Почему ты вообще ничего не сделала?
Кентаврийка покачала головой и ответила:
— Во-первых, Ку, часть твоей души — это не что-то отстраненное. Это ты.
— Я и есть я.
— Нет, — сказала она негромко. — Нет, Ку. От тебя осталась только часть.
Воин хмыкнул и уставился на каменистую тропу, по которой они двигались.
— Тот человек, который приходил в мои сны, тоже только часть тебя, — вздохнула Бригид.
Она замолчала, сомневаясь, можно ли рассказать ему все, и расстроенно выдохнула. Кентаврийка не знала, что правильно, а что — нет.
«Помоги мне, Эпона! — мысленно взмолилась она. — Только не заставляй меня причинять ему еще больше боли».
— Кухулин в моих снах считает, что мы до сих пор живем в замке Маккаллан. Он думает, что мы только что начали приводить в порядок комнаты Эльфейм.
При этих словах безразличие исчезло с лица Кухулина, он пытался справиться с эмоциями и хрипло проговорил:
— Я считаю, что Бренна жива?
Бригид печально улыбнулась и сказала:
— Не совсем так. Та часть твоей души знает об этом, но всячески отрицает такое вот понимание. Без силы, которая сейчас есть в тебе, там живет просто жизнерадостный, любящий развлечения юнец, не способный справиться с разочарованием, печалью и болью. Он всего лишь небольшая часть тебя.
— Но без него я не смогу продолжать жить дальше.
— Ты должен захотеть, чтобы эта часть души вернулась обратно, Ку. Я не могу привести ее сама. Каждый раз, когда я пытаюсь, она исчезает.
— Может, эта часть меня не желает возвращаться в реальность? Я не могу ее винить. Если бы я мог не признавать смерть Бренны, то поступил бы так же.
— Неужели? — спросила Бригид. — А я так не думаю. Жизнерадостная часть тебя, которая не признает смерти Бренны, решила забыть ту любовь, которую вы нашли. Ты этого хочешь, Ку? Желаешь совсем забыть Бренну?
— Ни за что! — выдохнул воин. — Ты прекрасно об этом знаешь.
— Тогда старайся как только можешь!
— Я делаю все, что в моих силах! — хрипло выкрикнул он.
Шелест крыльев объявил о приближении Сиары, и Бригид закрыла рот. Шаманка посмотрела на охотницу и Кухулина, а потом вдруг сказала:
— Вы ругаетесь так, словно много лет женаты.
— Сохрани меня Богиня! — замахала руками Бригид.
Хмыканье Кухулина было более эмоциональным, чем обычно.
Крылатая женщина засмеялась и заметила:
— Вы даже протестуете как супружеская пара. Но я пришла не для того, чтобы говорить о ваших отношениях. Мы приближаемся к тропе Стражи. Там надо остановиться на несколько минут, попросить у Эпоны помощи и защиты, а потом войти в Партолону.
— Откуда ты знаешь, что тропа близко? Ты здесь уже бывала? — удивилась Бригид.
— Конечно нет. Я знаю о ней только из рассказов наших матерей. — Сиара протянула руку и широким жестом обвела местность. — Они говорили, что камни краснеют и больше походят на кровь, когда приближаешься к тропе Стражи. Праматери предупреждали нас, что надо держаться подальше от алых камней и тропы, которая изрыгнула их из Партолоны.