Чаша любви (ЛП)

Бригид не хотела разуверять заблуждающуюся шаманку, излучающую оптимизм, поэтому промолчала. Она знала Ку лучше, чем Сиара, могла поверить, что тот оправится, вернется к привычной жизни одного из самых уважаемых воинов Партолоны, но полюбить снова? Она вспомнила, как он смотрел на Бренну, лучился счастьем и радостью. Душа Ку могла зажить, а вот сердце — вряд ли.

— Но каждый шаг надо предпринимать в свое время. Не стоит торопиться и лететь вперед, — сказала Сиара.

— А каким должен быть наш следующий шаг?

— Ты имеешь в виду твой?..

— Нет, именно наш. Это абсолютно не моя стихия. Все равно что охота для тебя, помнишь? Я сделаю это, потому что должна, но ты обязана стать моим проводником и подсказывать каждый следующий шаг.

Дети окликнули кентаврийку и шаманку, когда те медленно прохаживались внутри круглого лагеря. Вскоре разговаривать стало невозможно. Беседу то и дело прерывали веселые голоса.

— Может, проверим, как дела на внешней границе лагеря? — спросила Сиара и усмехнулась, когда в ночи раздался еще один сонный детский голос.

— Ты поистине читаешь мои мысли, — отозвалась Бригид, думая о том, что ветер и мрак переносить гораздо проще, чем общество семидесяти мальчишек и девчонок.

Холодный свирепый ветер хлестнул по лицу Бригид в тот самый миг, когда они вышли за палатки. Луна светила слабым далеким светом, озаряя промозглую пустоту Пустоши.

— Во имя Богини, это ужасное место! — Охотница задрожала и потерла руки.

— Верно, но и на этой суровой земле можно найти тепло и красоту.

Сиара стала шарить по земле вокруг них и нашла тонкую, странно светлую веточку, не выше колена кентаврийки. Шаманка наклонилась и осторожно ввернула ее в твердую каменистую землю, чтобы она стояла самостоятельно, похожая на бледный росток. Затем крылатая женщина прошептала что-то такое, чего Бригид не расслышала, и дунула на веточку. Та тут же вспыхнула ярким белым пламенем, которое рассыпало по ветру искры, но не тлело и не затухало. Сиара села и расправила крылья так, чтобы укрыться от порывов ветра и немного согреться у огня. Она подвинулась. Охотница изящно опустилась на колени рядом с ней и с благоговейным трепетом покачала головой при виде огня, который был совсем белым, почти серебряным.

— Что это? Я никогда в жизни не видела пламени такого цвета.

— Это из-за дуба. Нет, — ответила она прежде, чем Бригид мысленно сформулировала вопрос — Он не растет в Пустоши. Ветер приносит веточки с юга. Что-то в нашем суровом климате заставляет его менять цвет с зеленого на белый. — Сиара улыбнулась горящему прутику. — Мне нравиться думать, что эти маленькие сухие побеги — дар Партолоны нам. Через один из них со мной впервые заговорил дух огня.

— Дуб — самое почитаемое из деревьев. Он известен способностью предсказывать, лечить и защищать, — сказала Бригид, повторяя то, что узнала от матери, когда была еще достаточно молода, верила своей семье и обычаям.

— Именно. — Голос шаманки был мечтательным и очень юным, она говорила, не отводя взгляда от белого огня: — Настоящий живой дуб — вот с чем я больше всего жду встречи, когда мы наконец войдем в Партолону.

От идеализма Сиары у Бригид заболело сердце.

«Что будет с этой радостью, когда шаманка столкнется с правдой Партолоны? Неужели она не понимает, что крылья — достаточная причина для того, чтобы ее ненавидели и боялись?»

— Но мы здесь не для того, чтобы беседовать о деревьях и Партолоне. — Сиара отвела глаза от огня. — Надо поговорить о Кухулине и о том, как ему помочь. Я посвящу тебя в подробности того, как восстанавливать душу, но сперва хотела бы узнать твои мысли. Скажи, как ты стала бы действовать, если бы я не была твоим проводником?

— Никак, черт побери! — фыркнула Бригид. — Я бы даже не узнала, что его душа разрушена, если бы ты не сказала.

— Ты уверена? — Брови Сиары поползли вверх. — Разве ничто внутри тебя не шептало, что с воином что-то не так, что это не похоже на обычное горе от потери супруги?

— Не знаю. Может быть, я действительно что-то чувствовала, — неохотно согласилась Бригид и нахмурилась.

— Если бы меня здесь не было, ты не обратила бы внимания на голос интуиции, говорящий, что твоему другу нужна помощь?

— Да. Наверное, обратила бы, — беспокойно пошевелилась Бригид. — Но я и понятия не имела бы, что надо делать! Я и сейчас ничего не знаю.

— Ты уже сделала первый шаг. Остановись, сосредоточься и прислушайся к своему внутреннему голосу. Не отказывайся от инстинкта и духа, который вдохнула в тебя Эпона, когда ты родилась. Он до сих пор несет в себе магию прикосновения Богини, — ободряюще улыбнулась Сиара. — Что говорит тебе инстинкт, Бригид?

— Мои чувства охотницы заявляют, что Ку нуждается в хорошем подзатыльнике, — мрачно проговорила Бригид.

— Тогда не думай как охотница. Внимательнее прислушайся к голосу шамана, который живет в твоей крови.

— Почему ты все время настаиваешь, что во мне есть эти инстинкты? — спросила Бригид, сердито взглянув на Сиару.

— Я уже говорила тебе, что чувствую их. Я редко ошибаюсь и сейчас могу тебе сказать, что ты используешь свои инстинкты шамана, причем довольно часто.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой дар — ощущать связь с духом животных, верно? — Не дожидаясь ответа, Сиара продолжила: — Те же самые инстинкты, которые позволяют тебе быть такой успешной охотницей, помогут излечить душу Кухулина. Если ты не хочешь думать об этом как о действиях шамана, то можешь считать эти поиски просто очередной охотой.

Кентаврийка удивленно заморгала и поинтересовалась:

— Хочешь сказать, что я должна всего лишь распутать следы, оставленные кусками души Ку?

— Возможно. — Крылатая женщина послала Бригид легкую загадочную улыбку. — Внимательно вслушайся в себя и расскажи мне о том, что услышишь.

Охотница с трудом сдержалась, не сказала ничего грубого, сделала глубокий вдох и сконцентрировалась.

«Душа Кухулина разрушена. Как ее восстановить?» Вместо того чтобы отмахнуться и крикнуть, что она, черт возьми, понятия об этом не имеет, кентаврийка сделала еще один вдох.

«Думай! — приказала она себе. — Представь, что это охота, просто дичь здесь другая. Вместо оленя или дикого кабана я буду выслеживать дух. Это означает, что мне придется отправиться туда, где они обитают, то есть в иной мир, в их царство».

Охотница снова задрожала, но на сей раз не из-за холода или ветра.

— Я должна выследить разбитую душу Ку в царстве духов и привести ее с собой, — проговорила Бригид с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. — Во что бы то ни стало.

— Да, — согласилась Сиара. — Но ты должна понимать, что твоя цель совсем не та, что на охоте. Ты не можешь нападать или заманивать. Шаман не имеет права угрожать душе, вынуждать ее вернуться. Она должна отправиться с тобой по доброй воле.

Бригид вздохнула, устремила взгляд в серебряное пламя и спросила:

— То есть мне надо не просто найти сломанные куски духа Ку?

— Верно. Считай себя проводником, вернее, посредником между воином и его ушедшей душой. Вот почему важно, чтобы Кухулин согласился на поиск. Без его одобрения душа никогда не станет целой.

— Значит, единственная причина, по которой Ку согласился на это, не имеет значения? Кстати, она заключается в том, что он хотел получить возможность с чистой совестью убить себя! — язвительно проговорила Бригид.

— Как только его дух снова станет целым, воин не убьет себя. Какая-то часть Кухулина уже знает это. — Добрая улыбка Сиары не дрогнула.

— Надеюсь, ты права.

— Поверь мне, — ответила крылатая женщина.

Бригид встретилась с уверенным взглядом шаманки. Еще несколько дней назад ей и в голову не пришло бы доверять кому-либо из новых фоморианцев. Но, с крыльями или без, Сиара излучала честность и совершенство. Она заслуживала веры. Охотница с уважением медленно склонила голову перед крылатой женщиной. Бригид много раз видела, что кентавры именно таким образом выказывали уважение ее матери.