Страница 4 из 14
— Мир. Бесстрашные. Эрудиты. Безопасное место. Вовлечение.
— Это странно, — произношу я.
— А по-моему, это удивительно, — отвечает Тобиас.
Я смотрю на него.
— Что? — Он немного посмеивается. — У всех равная роль в правительстве, каждый в равной степени ответственен. Это заставляет их быть заботливыми, это делает их добрее. По-моему, это прекрасно.
— Я считаю, что это не уместно, — говорю я. — Конечно, это работает среди Дружелюбных. Но что случится, если не все захотят бренчать на банджо и выращивать урожай? Что будет, когда кто-нибудь совершит действительно ужасный поступок, и слова делу не помогут?
Он пожимает плечами:
— Сейчас узнаем.
В конце концов, от каждой большой группы встает представитель и подходит к Джоанне, осторожно выбирая путь среди корней огромного дерева. Я думаю, что они обратятся ко всем нам, но вместо этого они формируют круг с Джоанной и тихо разговаривают. У меня появляется чувство, что я никогда не узнаю, о чем они говорят.
— Они не позволят нам вступить с ними в спор, так ведь? — говорю я.
— Сомневаюсь, — отвечает Тобиас.
Наша судьба решена.
После того, как каждый высказался, все возвращаются на свои места, оставляя Джоанну одну в центре. Она наклоняется в нашу сторону и складывает руки перед собой. Куда мы направимся, если они скажут нам уходить? Назад в город, где никто не будет в безопасности?
— Сколько мы себя помним, наша фракция всегда состояла в близком родстве с Эрудитами. Мы нуждаемся друг в друге, чтобы выживать, и мы всегда сотрудничали, — начинает Джоанна. — Но у нас были и крепкие связи с Отреченными в прошлом, и мы думаем, было бы неправильным отдернуть руку дружбы, протянутую так давно.
Ее голос сладок, как мед, а движения аккуратны и заботливы. Ладонью я вытираю пот со лба.
— Мы чувствуем, что единственный путь сохранить отношения с обеими фракциями — придерживаться нейтралитета, — продолжает она. — Ваше присутствие здесь, хоть оно и приветствуется, осложняет ситуацию.
«Ну, вот и оно», — думаю я.
— Мы пришли к выводу, что сделаем из нашего штаба убежище для членов всех фракций, — продолжает Джоанна. — При следующих условиях. Во-первых, никакого оружия в здании. Во-вторых, при возникновении какого-либо серьезного конфликта, словесного или физического, все участвующие стороны будут изгнаны. В-третьих, вы не должны обсуждать конфликт в этих стенах, даже в частных беседах. И, в-четвертых, все, кто останется здесь, должны внести свой вклад в улучшение окружающей среды посредством работы. Мы передадим эту информацию Эрудитам, Искренним и Бесстрашным, как только сможем.
Ее взгляд перемещается от Тобиаса ко мне и застывает.
— Мы будем рады приветствовать вас здесь при условии, что вы будете соблюдать наши правила, — говорит она. — Это наше решение.
У меня пересыхает во рту, когда я думаю о пистолете под моим матрасом, о напряжении между мной и Питером, между Тобиасом и Маркусом. У меня плохо получается избегать конфликтов.
— Мы здесь надолго не задержимся, — говорю я Тобиасу.
Еще секунду назад он саркастично улыбался. Теперь уголки его рта опущены:
— По-любому.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Перевод:Марина Самойлова, Надя Подвигина, Екатерина Маренич, Ника Аккалаева, Галина Воробьева
Редактура:Марина Самойлова, De
В этот вечер я возвращаюсь в свою комнату и провожу рукой по матрасу, чтобы убедится, что оружие все еще там. Пальцы натыкаются на курок, и у меня перехватывает дыхание, как при аллергии. Я убираю руки, сажусь на колени на край кровати и начинаю с трудом глотать воздух, пока мне не становится легче.
Да что с тобой такое? Я качаю головой. Соберись.
Именно это я и чувствую: собираю разные части себя вместе и как бы пытаюсь связать. Я задыхаюсь, но, по крайней мере, ощущаю себя сильной.
Боковым зрением я замечаю какое-то движение и выглядываю из окна, которое выходит на яблоневый сад. Джоанна Рейес и Маркус Итан гуляют бок о бок, останавливаясь у трав, чтобы собрать со стеблей листики мяты. Я выскакиваю из комнаты прежде, чем успеваю понять, зачем собираюсь следить за ними.
Я бегу через здание, чтобы не потерять их из виду. Когда я оказываюсь снаружи, приходится стать осторожнее. Я обхожу теплицу с задней стороны и как только вижу, что Маркус и Джоанна скрылись за рядом деревьев, продвигаюсь к следующему ряду, надеясь, что ветки спрячут меня, если один из них обернется.
— …была удивлена временем нападения, — говорит Джоанна. — Был ли это окончательный план Джанин, и действовала ли она согласно ему, или произошел какой-то инцидент, спровоцировавший ее?
Я вижу лицо Маркуса через раздвоенный ствол дерева. Он сжимает губы и выдает:
— Хм…
— Полагаю, мы никогда не узнаем. — Джоанна приподнимает брови. — Так ведь?
— Возможно.
Джоанна берет его за руку и поворачивается к нему. Я застываю на месте, опасаясь, что она меня увидит, но она смотрит только на Маркуса. Я сажусь на корточки и ползу к одному из деревьев, ствол которого может меня спрятать. Из-за коры чешется спина, но я не шевелюсь.
— Но ведь ты знаешь, — говорит она. — Ты знаешь, почему она атаковала именно в это время. Я, возможно, уже не из Искренности, но все еще могу определить, когда кто-то что-то не договаривает.
— Любознательность корыстна, Джоанна.
Будь я на ее месте, я бы ударила его за такой комментарий, но она просто отвечает:
— Моя фракция зависит от меня, и если ты владеешь информацией, важно, чтобы я тоже была в курсе, чтобы могла поделиться ей. Уверена, ты можешь меня понять, Маркус.
— Есть причина, по которой ты не знаешь все, что знаю я. Давным-давно Отреченным была доверена конфиденциальная информация, — говорит Маркус. — Джанин атаковала, чтобы украсть ее. Если я не буду осторожным, она уничтожит ее, поэтому я больше ничего не могу тебе сказать.
— Но я уверена…
— Нет, — отрезает Маркус. — Эта информация намного более важна, чем ты можешь себе вообразить. Многие лидеры в этом городе рисковали жизнью, чтобы защитить ее от Джанин и погибли, и я не буду подвергать ее опасности только ради удовлетворения твоего тщеславного любопытства.
Джоанна замолкает на несколько секунд. Становится так темно, что я едва различаю свои собственные руки. В воздухе пахнет грязью и яблоками, я стараюсь дышать тише.
— Прости, — произносит Джоанна. — Должно быть, я сделала что-то, из-за чего ты не можешь мне доверять.
— В последний раз, когда я доверил эту информацию представителю фракции, все мои друзья были убиты, — говорит Маркус. — Больше я никому не верю.
Я не могу удержаться, подаюсь вперед, чтобы осмотреться из-за ствола. Оба, и Маркус, и Джоанна, слишком заняты, чтобы заметить мое движение. Они стоят очень близко, но не касаются друг друга; я никогда не видела Маркуса таким усталым, а Джоанну такой разъяренной. Но выражение ее лица смягчается, и она касается руки Маркуса снова, на этот раз с нежностью.
— Чтобы настал мир, мы должны научиться доверять друг другу, — говорит Джоанна. — Поэтому я надеюсь, что ты передумаешь. Помни, что я всегда была твоим другом, Маркус, даже когда ты не хотел говорить.
Она наклоняется и целует его в щеку, а затем идет в конец сада. Несколько секунд Маркус стоит, очевидно, ошеломленный, а потом направляется в сторону здания.
Открытия последних тридцати минут жужжат в моей голове. Я-то думала, Джанин напала на Отречение, чтобы захватить власть, а она хотела украсть информацию, информацию, которую знали только Отреченные.
Когда жужжание проходит, я вспоминаю кое-что еще из сказанного Маркусом: «Многие лидеры города рисковали жизнью ради этой информации». Был ли среди них мой отец?
Я должна выяснить. Надо узнать, что было настолько важным, что Отреченные были готовы умереть за эту информацию. А Эрудиты убить.