Святой грешник

— И что же?

— Шериф объяснил звонившему, что еще один пожар будет ошибкой с его стороны, а также дал ему знать, что Карен найдена и скоро будет в Миннесоте.

— Хорошо.

— Нико, ты не следователь, не полицейский и не частный детектив. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, потому что мне бы не хотелось, чтобы Карен пострадала.

— Все будет в порядке. Сэм пойдет со мной. Мы не позволим и волосу упасть с головы Карен, так что не волнуйся, Мак. Считай, что я просто провожу очередное научное исследование, только на этот раз вместо клеток под микроскопом будут люди.

— Не забывай, что поступки людей далеко не так предсказуемы и логичны, как жизнедеятельность клеток.

— Поведение клеток тоже не всегда возможно просчитать.

Заглянул Сэм, вручил Нико смокинг и уехал, пообещав заехать за ними в девять.

Подойдя к закрытой двери, Нико предложил Карен выпить чего-нибудь. Она не ответила, наверное, ей наконец удалось заснуть. Нико налил себе стаканчик виски и залпом осушил его. Потом еще раз наполнил было свою рюмку, но остановился. Ему нельзя расслабляться. Сегодня вечером у него должен быть четкий ясный рассудок. Он должен помочь Карен еще один — может быть последний — раз.

Как только ее преследователь выдаст себя и опасность больше не будет угрожать его принцессе, он вернется в свою лабораторию, к работе. Почему-то при этой мысли у него защемило сердце.

Часы пробили половину девятого. Дверь спальни Карен открылась, и она появилась на пороге. Нико обернулся к ней и застыл, потеряв дар речи.

Даже в больничной сорочке Карен оставалась привлекательной, но сейчас она была само очарование. Никогда в жизни Нико не видел женщины прекраснее. Платье сидело на ней как влитое, облегая ее стройную фигурку. Свои роскошные пепельные волосы она заплела в косу и уложила ее на затылке. На ней не было украшений, и ничто не отвлекало внимания от ее естественной грации и элегантности.

— Боже! — ошеломленно прошептал Нико. — Ты выглядишь просто потрясающе.

Несколько мгновений они молча глядели друг на друга, затем Карен тяжело вздохнула и произнесла:

— Я готова. — Она чувствовала себя Жанной д'Арк, дающей инквизитору разрешение разжечь костер.

Карен тоже с трудом отвела восхищенный взгляд от Нико. Она не узнавала в мужчине, стоящем напротив нее, своего смеющегося цыгана. Не было в нем ничего и от сухого ученого. Он казался грозным, собранным, таинственным, похожим на героя шпионских романов.

На нем были черные брюки и еще не до конца застегнутая белая крахмальная рубашка, открывающая взору Карен его грудь. Желание обнять Нико, покрыть поцелуями — каждый миллиметр — его смуглое, гладкое тело, которое еще недавно ласкали ее пальцы, охватило ее с такой силой, что у нее даже закружилась голова.

Нико смущенно откашлялся.

— Я сейчас буду готов, — наконец выдавил он, пытаясь застегнуть рубашку. Его пальцы заметно дрожали, и он никак не мог справиться с непослушной пуговицей, она все время выскальзывала из петли.

— Дай я помогу тебе, — проговорила Карен, довольная впечатлением, которое произвело на Нико ее преображение.

Он покорно протянул ей руку, но Карен, оказавшись в непосредственной близости от Нико, тоже потеряла контроль над собой. Стоять рядом с ним и не прильнуть к его жаркому страстному телу, было выше ее сил.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы в дверь не позвонили. Нико с трудом взял себя в руки и пошел открывать. Это был Сэм Вэйд.

— Ну как, готовы? — спросил он, дергая Нико за рукав. — Вижу, что нет. Может, помочь?

Обойдя Нико, Сэм со свойственной всем журналистам бесцеремонностью прошагал в гостиную. Бросив быстрый взгляд на Карен, он восхищенно присвистнул: — Ого-го!

— Я тоже так думаю, — проворчал Нико. — Так, быстро застегиваем эту чертову рубашку и едем, а то еще опоздаем.

В машине Карен поплотнее закуталась в свое меховое манто. Платье и накидка, которые купил ей Нико, стоили, должно быть, больше, чем весь ее гардероб вместе взятый. Если бы она показалась в таком виде своим ученикам, они приняли бы ее за кинозвезду. А вот мать даже и не заметила бы перемены, происшедшей с Карен. Она вздохнула.

— Где мы? Далеко еще? — спросила она, рассматривая сквозь тонированные стекла машины проносящиеся мимо здания.

Карен попыталась произнести эту фразу как можно более безразличным тоном. Нико внимательно поглядел на нее. Была в ней какая-то загадка, которую ему до сих пор не удалось разгадать.

Скоро они расстанутся навсегда и все, что ему останется, — это только воспоминания.

— Ты никогда раньше не была в Сохо? — спросил он.

— Нет. Но я читала об этом месте. Там, кажется, живут актеры?

Она посмотрела на него, и на ее лукавом лице появилось наивное любопытство. Это рассмешило Нико.

— Да, но только самые знаменитые. Иногда, правда, собирается целая труппа, когда одному платить не по карману.

Под тем предлогом, что он хочет показать ей какое-то здание, Нико наклонился к ее плечу и прикоснулся к ней.

— Посмотри, Карен, вон в том доме располагается галерея, в которой однажды выставлялся Энди Ворхол.

— Хотелось бы и мне жить в таком районе. А может быть, даже в Гринвич-Виллидж. Я всегда мечтала побродить по городу, посмотреть достопримечательности, да и просто интересные уголки, но все не хватало времени.

Карен не замечала, что Нико дотронулся до нее, пока он не осмелел и не обнял ее. Она почувствовала его теплые пальцы у себя на шее и на секунду представила, что они едут на обычный вечер, чтобы провести его вместе.

Но их ждал не просто званый вечер. Эта была мышеловка — хитрая ловушка, силки, расставленные, чтобы поймать ее ускользающее прошлое. Сердце Карен сжалось, она стряхнула руку Нико и откинулась на сиденье.

— Не хватало времени? — переспросил Нико, чтобы сгладить неловкость. — Ничего, когда все уладится, тебе наконец удастся осуществить свою мечту.

— Да, — тихо промолвила Карен. — Я надеюсь, что когда-нибудь в будущем моя мечта осуществится.

И она стала любоваться узкой улочкой, которую они проезжали. Дома здесь были простыми и элегантными, с изящными фасадами, овальными окнами и резными железными решетками балконов.

Нико услышал какие-то новые интонации в ее голосе. Она, как и он, не знала, что может произойти сегодня вечером, но была готова встретить свою судьбу. Одна. Ей больше не был нужен ее цыганский любовник. При этой мысли Нико чуть не застонал.

— Не знаю, — глубокомысленно заявил Сэм, — по-моему, перемены — это хорошо. Вот я, например, думаю, что жен и работу надо менять раз в пять лет, не реже.

— Сэм, ты ведь не женат. Что же касается работы, то ты можешь быть только репортером и никем иным, — рассмеялся Нико. — Люди всегда остаются сами собой, даже когда пытаются измениться. Кстати, Сэм, о нас что-нибудь было в газетах?

— То есть, все ли, кому надо знать, знают о том, что вы с Карен придете сегодня на вечер? Наверное, да. Твой друг Мак позаботился об этом. Так расскажешь ты мне наконец, что затеял? Для чего весь этот сыр-бор?

— Это ловушка для преследователя Карен. Он обязательно придет сегодня на вечер.

— Зачем?

— Он думает, что Карен решила вернуться в Миннесоту и дать против него свидетельские показания.

— А это правда?

За Нико ответила Карен.

— Да.

— А в чем заключается наша задача? — серьезно спросил Сэм.

— Мы должны охранять Карен.

— А что, если ее преследователь так и не объявится?

— Тогда мы просто хорошо проведем вечер — великолепное шампанское, изысканные закуски — и соберем кучу денег для больницы.

— Ну не знаю, Нико, — пробормотал Сэм. — У меценатов, должно быть, странные вкусы, если они придут на этот благотворительный вечер. Я понимаю, если бы он проводился в музее Метрополитен, а то в Сохо… Не уверен, что на этот вечер вообще кто-то придет, кроме нас.

Он сбавил скорость, пытаясь разглядеть номера домов. Света фонарей не хватало, чтобы разогнать сгущавшиеся сумерки.