Святой грешник

— Я должен.

— Почему ты заботишься обо мне?

— Потому что я сам хочу этого.

— Ты понимаешь, что я чувствую?

— Я не понимаю даже своих чувств, — признался он, глядя ей в глаза. — Но я знаю, что все так и должно быть.

Она была так красива. Ее бледное лицо обрамляли серебристые волосы, шелковистым каскадом спадающие на плечи и на спину. Она была такой открытой, такой трогательно-беззащитной, такой очаровательной.

И Нико не выдержал. Он жадно припал к ее мягким податливым губам своим настойчивым ртом. На какое-то мгновение она не дыша замерла, потом с блаженством ответила на его поцелуй. Ее рука сама собой легла на его грудь.

Потрясенный глубиной собственных чувств и ее отклика, Нико отпрянул. Его тело, жаждущее, зовущее, страстное, рвалось к ней, но разум наконец возобладал над плотью, и Нико заставил себя прервать поцелуй.

Отклонившись назад, она робко спросила:

— Я сделала что-то не то?

— Господи, нет, конечно, — произнес он. — Это я сделал что-то не то. Ты ведь такая хрупкая, ранимая, и я не должен был…

В этот момент появилась официантка, неся поднос с дымящимся кофе и чаем.

— Я принесла вам сливки и лимон. Сахар на столе, а…

— Замечательно, — перебил Нико. Взяв сахарницу и высыпав чуть ли не весь песок себе в чашку, он принялся мешать кофе с таким ожесточением, что пролил половину на стол. Официантка вытерла лужу, недовольно покачала головой и удалилась.

Нико понимал, что пугает Карен внезапной переменой настроения, но он и сам был не в своей тарелке. Забирая ее из госпиталя, он думал, что избавит ее от опасности, даст ей время все вспомнить и вернет обратно. Мак тем временем разузнает все о ее преследователе. Нико и не думал, что его с Карен свяжут чувства. А теперь все зашло слишком далеко.

Ему не следовало забывать, что Карен — его пациентка. Не любовница, а лишь пациентка. Он сделал все, чтобы спасти ее, вывести из комы, прибегнув для этого к крайним мерам.

Вполне естественной была ее реакция, ее отклик. Но Нико никак не мог понять своего состояния.

— Что с тобой? — наконец прошептала Карен.

— Не знаю. Не следовало мне делать этого, пока ты… — У него чуть не вырвалось: «Пока ты все не вспомнишь». — …не поправишься окончательно. Ты еще не готова к тому, чтобы я… мы…

Ее голубые глаза потемнели, приняв серо-стальной оттенок. Она смотрела на него с подозрением, и на мгновение Нико испугался, что она опять увидела в нем незаслуживающего доверия незнакомца.

— Что ты за доктор? Чем занимаешься? — помолчав, спросила она.

— Я занимаюсь исследовательской деятельностью. — Хорошо хоть, что она задает вопросы, на которые он может ответить.

— А что ты исследуешь?

— В данный момент я работаю над проблемой старческого склероза.

Она возмущенно рассмеялась.

— Старческого? Я что, по-твоему, старуха?

Нико отхлебнул кофе.

— Ну что ты, принцесса. Просто мои знания помогли воскресить тебя.

— Значит, ты — этакий мессия в белом халате? А в цилиндре у тебя сидят белые кролики?

— Нет у меня никаких кроликов, — улыбнулся он. — Да и фокусами я тоже не занимаюсь. Я вообще не работаю с пациентами. Мои исследования касаются области генетики. Я занимаюсь вопросом потери памяти в старости и болезнью Альцхаймера. У тебя же нет признаков ни того ни другого.

Во взгляде Карен промелькнула боль, и она отвернулась к окну.

— Ты прав.

Принесли заказ, но Нико потерял аппетит, а у Карен его вообще не было.

— Ты должна поесть хоть немного, принцесса, — произнес он, помолчав. — Нужно есть, чтобы жить.

Она заговорила, и ее голос был преисполнен такого одиночества, такой тоски, что Нико стало страшно.

— А если не хочется жить? — спросила она.

Все же Карен заставила себя немного поесть. Она откусила несколько кусочков вафли и выпила чаю. Нико помимо воли отметил, что она ест с невыразимой грацией. Все ее движения были столь же изящны, сколь и естественны.

Нико окинул восхищенным взглядом ее стройную фигурку. Его одежда ничуть не портила ее и отнюдь не лишала очарования. Но все же Нико подумал, что она создана для элегантных вечерних платьев из черного шелка со сверкающими украшениями и для приемов в дорогих особняках, а не для скромной работы библиотекаря и полинявших футболок.

— Не смотри на меня так, — тихо попросила она, опуская глаза.

Оказывается, Нико уже давно сидел, уставившись на нее.

— Прости, я совсем не хотел смущать тебя. Расскажи мне, от чего или от кого ты скрываешься?

Она растерянно посмотрела на него, и в ее глазах промелькнуло недоумение.

— Если бы я знала… помнила, я бы сказала тебе. — Она покачала головой. — Но я не помню. Нико, я очень устала, давай уйдем отсюда, — взмолилась она.

Карен заметно побледнела, черты ее лица заострились. Нико пожалел, что напомнил ей о прошлом: она была еще слишком слаба для подобных переживаний.

— Конечно, как ты хочешь. — Нико поднялся, вынул из кармана пару банкнот и оставил их на столе. Затем поднял девушку на руки и понес к машине. Карен не сопротивлялась: она почти заснула.

Магазины и завтрак отняли немало времени. Поэтому к причалу они подъехали только поздно утром. К немалому удивлению Нико, причал выглядел пустым и заброшенным. Катера Жиля нигде не было видно.

Начался настоящий снегопад, то и дело налетали порывы ветра. Стекла все были залеплены снегом, и Нико с трудом вел машину. Казалось, что все покинули это место — таким заброшенным оно выглядело, ни людей, ни машин. Только какой-то одинокий грузовичок прикорнул к зданию, словно пытаясь согреться.

Нико вышел из машины и решил зайти в контору. Постучал у дверей, но никто ему не ответил. Пару раз он обошел вокруг здания в надежде, что отыщется владелец. Миш говорил ему, что Жиль передал причал своему сыну, но того нигде не было видно.

Ни в самом здании, ни в его окрестностях Нико не нашел ни единого человека. Может быть, причал закрывают на зиму? Тогда возникает проблема: где взять катер? Конечно, можно попытаться найти какой-нибудь другой причал — севернее, но Нико не хотелось рисковать. Цыгане никому не рассказывают о своих делах, а незнакомый человек может сболтнуть лишнее.

Раньше катер Жиля стоял в сарае на задворках доков. Может быть, он и сейчас там? Нико подбежал к сараю, глухо топая ногами по дощатому настилу пирса, и заглянул внутрь. Катер был там и, к счастью, в хорошем состоянии. На нем была даже небольшая каюта — там Карен сможет укрыться от брызг и ледяного ветра.

Нико немного смущало то, что ему придется взять катер без разрешения владельца. Но потом он подумал, что Жиль и его сын ему не чужие. Он обязательно им все объяснит, когда сможет. Отбросив сомнения, Нико сбил замок. Проверив запас горючего, он облегченно вздохнул: им должно хватить. После нескольких хлопков двигатель завелся.

Можно идти за Карен.

Нико подвел «Бронко» прямо к зданию и припарковался за грузовиком. Снег скоро должен запорошить следы шин. Конечно, при желании их все же можно будет разглядеть, но он сделал все что мог, сбивая преследователя с толку, а в остальном лучше положиться на удачу.

То и дело поглядывая то на часы, то на небо, он быстро перенес их небогатый скарб на катер. Обычно Нико сначала все тщательно обдумывал, взвешивал все «за» и «против», предпочитая действовать методично и обстоятельно; тише едешь — дальше будешь. Но сейчас чувство опасности подстегивало его.

У него оставалось еще одно дело — связаться с Маком. Как ни странно, телефонный аппарат в будке неподалеку был исправен.

— Мы на месте, — уведомил он Мака. — Ну, почти что на месте… Ты догадался, где мы находимся?

— Кажется, да.

— Удалось что-нибудь узнать про этого репортера?

— В одном я уверен: репортер из Миннесоты действительно существует. И он решил во что бы то ни стало засадить поджигателя за решетку. А без свидетельских показаний Карен тому удастся избежать правосудия.