Страница 19 из 131
— Айви, я же тебе говорила, что это не ты! — вспыхнула я. — Бог ты мой, я твой запах знаю, тебя там не было! Сколько раз мне тебе повторять?
Мне плевать было, что это странно — знать запах своей соседки. Ко всем чертям, мы год уже в одном доме живем. Она мой запах тоже знает.
Айви поставила локти по сторонам от клавиатуры и уронила лоб на сплетенные пальцы.
— Я думала, это Стриж, — невыразительно сказала она. — Я думала, это Стриж. Она меня до сих пор не хочет видеть, я думала, что поэтому.
У меня рот открылся, когда я начала соображать, что к чему. Не удивительно, что Айви не рыла землю носом в поисках убийцы Кистена. В старших классах школы Стриж была ей и лучшей подругой, и любовницей, они делили кровь и постель, когда Айви послали в частную школу на Западном побережье. Эта умная и хитрая вампирша приехала на восток, чтобы вытащить Пискари из тюрьмы, надеялась стать членом чужой камарильи, чтобы жить вместе с Айви. Эта высококлассная адвокатесса с радостью прикончила бы меня или Кистена, если бы это ей помогло. А то, что эта миниатюрная, но смертельно опасная женщина убила Пискари — только добавляло фарса в извращенную вампирскую логику. Сейчас она сидит в тюрьме за убийство мастера города — на глазах у свидетелей, — и скорее всего останется там, пока не умрет и сама не превратится в нежить.
— Живой вампир с Кистеном не справился бы, — сказала я, жалея Айви, полгода в одиночку жившую с этой мыслью.
Ее карие глаза встретились с моими, страх в них исчез.
— Он бы позволил Стриж себя убить, если бы Пискари его ей отдал. — Айви посмотрела на черный зеркальный квадрат, в который ночь превратила окно. — Она его ненавидела. Она и тебя ненавидит… — Ее голос пресекся, она нервным жестом переставила клавиатуру. — Я рада, что это не она.
Суп на плите булькал, грозя сбежать. Я встала привернуть огонь, по пути сочувственно сжав плечо Айви.
— Это был мужчина, — сказала я, дуя на суп и выключая газ. — Все будет хорошо. Мы его найдем, и с этим будет покончено.
Стоя спиной к Айви, я замерла на месте — на шее ощутилось легкое покалывание от когда-то оставленного ею шрама, теперь спрятанного под кожей, обновленной проклятием. Я ощутила, как разгладились мышцы липа, как замедлились движения руки, перемешивающей суп, ощущение усилилось и перешло в робкое предчувствие, которое дошло до самой глубины моего существа и откликнулось эхом. Айви меня не видела, и я закрыла глаза. Я знала это ощущение. Скучала по нему, хоть и пыталась, вопреки инстинкту, его оттолкнуть.
От облегчения, что не Стриж убила Кистена, Айви неосознанно наполнила воздух феромонами, призванными успокоить потенциальный источник экстаза и крови. Крови моей она не хотела, но она так была напряжена в последние полгода, что даже этот почти неуловимый выброс феромонов ощущался как блаженство. Я вдохнула глубже, наслаждаясь порывом желания, от которого у меня внутри все сжалось, а мысли полетели во все стороны. Действовать соответственно порыву я не собиралась. У нас с Айви замечательные, спокойные, платонические отношения, и я хочу, чтобы так все и оставалось. Но иногда можно дать себе поблажку.
Вздохнув, я заставила себя вернуться к непосредственному занятию. Я выпрямилась и затолкнула этот намек на желание куда-то глубоко, где я могла его не замечать. Если бы я так не сделала, Айви уловила бы мою готовность и мы вернулись бы как раз туда, где были полгода назад — в неуверенность, тревогу и смятение.
— Ты свою почту собираешься смотреть до конца столетия? — спросила Айви, голос прозвучал как будто издалека. — Тебе из университета написали.
Обрадовавшись, что можно переключиться, я стряхнула ложку и положила ее в мойку.
— Правда?
Я повернулась и увидела, как она сердито смотрит на стопку почты под сумкой. Вытерев руки о джинсы, я подошла к столу, вытащила из стопки тонкий конверт с эмблемой университета и оставила все остальное как есть, раз уж ее это так нервирует. Как раз перед зимними каникулами я подала заявку на пару лей-линейных курсов, и это, наверное, пришел ответ. Я с лей-линиями работать умею, но все, что я знаю, я выучила на собственной шкуре. Мне отчаянно нужно прослушать хоть что-то из формальных курсов, прежде чем я поджарю себе синапсы.
Айви изменила положение ног и уставилась в экран. Я запустила палец под клапан, разорвала конверт, чтобы добыть письмо, вытащила распечатанную страничку и опешила — на пол спланировал мой чек. В тот же миг к нему метнулась Айви — короткие волосы качнулись, когда она наклонилась поднять бумажку.
— Меня не приняли, — сказала я, взбешенная, пробежав глазами официальный текст. — Говорят, проблемы с моим чеком. — Я глянула на дату под заголовком. Черт, первый срок регистрации теперь прошел, и придется еще доплачивать. — Я что, подписать его забыла, или что?
Айви пожала плечами, подавая мне чек.
— Нет. По-моему, проблема скорее в том, что в последний твой визит в университет они не досчитались профессора.
Морщась, я затолкала бумаги обратно в конверт. Проблема с чеком? На счету у меня денег достаточно. Лапшу вешают.
— Она же не умерла. Сидит себе в подвале у Трента, изображает мастера-на-все-руки — эльфийскую генетику исправляет. Нашла себе райское местечко.
— Рай — для мертвых, — улыбнулась Айви, чуть блеснув зубами.
Я отвернулась, подавив дрожь, возникшую от вида ее клыков.
— Это нечестно.
Резкий треск крыльев предупредил нас за секунду — я с отвращением бросила письмо, когда в кухню влетел Дженкс. Айви смотрела на него большими глазами, и я, обернувшись, с удивлением увидела сыплющуюся с него красную пыльцу.
— У нас проблемы, — сказал он.
Я вздрогнула — под полом что-то стукнуло. Айви встала, глядя на истертый линолеум:
— Там кто-то есть.
— А я о чем говорю! — упершись руками в бока, взвился Дженкс.
Снизу послышалось приглушенное мужское кряканье и серия ударов.
— Блин! — крикнула я, отпрыгивая назад. — Это Маршал!
Айви размытым пятном метнулась к задней двери. Я прыгнула за ней и остановилась посреди шага, когда в невидимой отсюда гостиной хлопнула распахнутая дверь. На кухню на высоте плеча влетел Бис, арендатор нашей колокольни, с крахмально-белой шкурой под цвет снегу и горящими демонским огнем глазами. Горгуль с кошку размером бил крыльями едва ли не прямо мне в лицо. Я отшатнулась:
— Прочь с дороги. Бис! — крикнула я, щурясь от сквозняка и думая о Дженксовой чувствительности к холоду. — Что там такое, Поворот все возьми?
В гостиной шла свалка, но Бис не уступал мне дорогу, только все кричал резонирующим басом, что он виноват и что все отчистит. Что он полетел за пацанами с краской и не понял, что это только приманка. Я уже готова была его стукнуть, когда он наконец угомонился и сел на мое плечо.
Я едва ощутила его вес, но голова закружилась так, что я откачнулась к столу, растеряв все мысли от потрясения. Ощущение уже знакомое, но каждый раз оно меня сбивает с ног — когда Бис прикасается ко мне, у меня в мозгу будто вспыхивают все до единой лей-линии в Цинциннати. Сенсорная перегрузка потрясающая. Я покачнулась, зрение помутилось. Когда он возбужден, все только усугубляется, так что я едва не рухнула в обморок. Мечущиеся среди кастрюль детишки Дженкса обстановку не разряжали.
— Пшел. Вон, — с натугой выдохнула я, и огорченный горгуль трижды взмахнул крыльями и с мрачным видом взгромоздился на холодильник. Пиксенята бросились врассыпную, визжа так, словно к ним явилась смерть во плоти. Сморщенная рожа Биса злобно на меня пялилась в приступе подростковой обидчивости, цвет кожи сменился в масть хромированному холодильнику. Выглядел Бис при этом надувшейся горгульей, но он и есть горгулья, вообще-то.
Я вскинула голову: Айви втолкнула в кухню вывалянного в снегу и грязи типа. Лицо его под капюшоном парки не было видно. Комья перемешанного с землей снега сыпались с него на пол, таяли в теплой кухне и оставляли грязные следы. Сильно запахло мерзлой землей, и я наморщила нос, думая, что пахнет почти — но не совсем — как от убийцы Кистена.