Страница 105 из 131
Повсюду были напиханы стулья, между ними оставлен широкий проход. Ковровое покрытие. Вряд ли этот этаж вращается, но если он как наверху, то подвижной будет только часть пола в форме кольца, вращающегося с неторопливостью часовой стрелки.
— Тинкины подштанники, ты хуже моей матушки, Рейч! — донесся далекий голос Дженкса.
— Я только про то, что здесь холодно.
Стулья сменились столами, уложенными друг на друга, поверхность к поверхности. Я подошла к открытому месту перед голыми черными окнами. Тот же вид, что из ресторана, и если прижаться головой к стеклу, видна будет Фаунтейн-сквер. Мы не двигались, но скрежет механики слышался явственно. Может, здесь слишком шумно?
— Нашел свет! — крикнул Дженкс, и яркий свет сразу брызнул от утопленных в потолке светильников.
Я дернулась, сжалась, присела ниже уровня окон.
— А притушить нельзя? А то меня весь Цинциннати видит! Тут же лампы погасли, и прежде чем я успела встать, крылья Дженкса загудели мне в ухо.
— Извини, вполнакала тут не делается. Мне поискать?
Напрягая невидящие после яркого света глаза, я нашарила стул, лежащий на перевернутом столе.
— Не надо, внешнего света достаточно. Я просто устроюсь возле окна.
Дженкс встряхнулся, осветив пыльцой небольшой круг, и я поставила туда стул, положив сверху сумку. Рядом со стулом встал еще один, а третий футах в пяти за кругом.
— Как у нас со временем? — спросила я, копаясь на ощупь в сумке и чувствуя, как сворачивается под ложечкой узел. Наконец глаза снова привыкли к темноте.
Дженкс сел на спинку стула, стоящего в круге. Я узнала тканый узор — только вчера на таком стуле сидела.
— Меньше двух минут.
— Ну почему я всегда все делаю в последний момент? — спросила я, бросая джинсы на ближний стул. У меня в мыслях всплыл образ восьмилетней давности — голый Пирс на снегу, — но я усилием воли прогнала видение, выкладывая остальную одежду. Туфли дала Айви, и они пахли вампиром. Я не стала спрашивать, просто сказала «спасибо». На кучу одежды я выложила пейнтбольный пистолет, а мамин тигель-камень положила на второй стул. С учащенным пульсом поставила на подоконник три бутылки. Почти готова.
Провела руками по платью, вытирая влажные ладони, — несмотря на холод, меня прошибло потом, а в таком платье это будет видно.
— Ну все. Защитного круга я поставить не могу, так что ты держись в сторонке, — сказала я Дженксу.
Крылья пикси слились в невидимый круг:
— Отстань ты от меня со своими поучениями!
Я вздохнула:
— Когда появится Ал, скройся с глаз, пока он не даст согласие не трогать никого из тех, кто со мной. Уразумел?
Дженкс посмотрел на меня:
— Да конечно, конечно!
Так я ему и поверила.
— Время? — спросила я.
— Полминуты.
Звякнула взятая мной с окна бутылка, Дженкс подлетел к окну, глядя вниз на Фаунтейн-сквер, а я выкрутила притертую пробку и налила жидкость в тигель. Дженкс вернулся, услышав звук падающих капель, повис над тиглем. Ветерок от его крыльев покрыл поверхность рябью.
— Что-то по запаху не похоже, чтобы оно действовало.
Он был встревожен, а мне вспомнились неудавшиеся амулеты-локаторы.
— Мне его нужно пробудить, как только все запоют.
— Ага, понял. — Дженкс вспорхнул на спинку стула. — И этот твой… он будет голый.
— Ага.
Я ждала, вертя в руках иглу для пальца. Дай бог, чтобы я все сделала правильно. Если я добьюсь от Ала согласия, это будет первый раз, когда я от него что-то получу, не оставив взамен куска собственной души.
Сверху доносился еле слышный гул обратного отсчета — едва слышный за толщей бетона и механизмов. Десять секунд. Я открыла иголку, уколола палец — резкая боль — и сразу стала его массировать.
— Жди, жди, жди-и-и-и… — тянул Дженкс, — …давай!
С колотящимся сердцем я уронила в тигель одну, две, три капли крови.
— Думай о чем-нибудь хорошем, — прошептала я подлетевшему Дженксу, и мы оба стали ждать запаха красного дерева, который будет сигналом, что я правильно соорудила зелье.
Теплый аромат обдал нас как волна.
— Сделано! — обрадовался Дженкс. Потом радостное выражение исчезло с его лица, озаренного его собственной пыльцой. Я попятилась от стула. Ну ладно, сделать я это сделала. Теперь проверим, так ли я умна, как сама думаю.
— Черт побери! — сказал пикси, когда жидкость вдруг сама по себе задымилась. У меня зачастил пульс, я взялась за пейнтбольный пистолет. Ал будет зол как демон. Но если и это не привлечет его внимания, тогда уж я и не знаю.
— Дай мне знать, когда учуешь жженый янтарь, — попросила я, но Дженкс не услышал, завороженный, летая между мной и поднимающимся туманом. Видна была только летящая от него пыльца.
— Вот он! — возбужденно воскликнул пикси, и я встала за стулом. Где-то там, в тумане, входящая в зелье пыль дала основу, на которой собиралось для Пирса временное тело. Видимый во внешнем свете туман стал принимать более гуманоидные формы, каждую секунду Пирс возникал все полнее и полнее. Я не знала, в каком сейчас виде он явится. Ал мог его избить до полусмерти, а у меня руки будут заняты Алом, и Пирсу я помочь ничем не смогу.
— Дженкс, назад, — велела я, и пикси дернулся ко мне и снова прочь. Туман густел, и Дженкс выругался от неожиданности, когда эта туманная фигура сократилась на дюйм по всем направлениям — и вдруг появился Пирс — спиной ко мне, босыми ногами стоя на узорной ткани, а головой упираясь в потолок. Голый, как кочерга.
Он обернулся, держась за спинку стула, глаза его вспыхнули, когда он меня увидел, и он отпустил спинку стула и покачнулся, поскольку прикрылся руками.
— Хлоп вашу мать, любезная ведьма! — сказал он, закидывая голову, чтобы убрать с глаз путаницу черных волос, и в этих глазах читалось что-то очень похоже на гнев. — Я был бы не против узнать, какого дьявола вы делаете?
Дженкс взлетел с обнаженным клинком в руке:
— Ах ты тощий неблагодарный дерьма кусок!
— Дженкс! — крикнула я, глубоко вдыхая воздух — не услышу ли запах Ала. Одновременно с этим я бросила Пирсу его одежду — он поймал ее одной рукой, плавным движением спрыгнул на пол и повернулся ко мне спиной, торопливо натягивая штаны.
Я оглядывалась в этом темном тесном помещении, ища признаков демона, но Дженкс больше интересовался Пирсом. Вызвав у призрака некоторое потрясение, он повис у него перед лицом, рассыпая искры.
— Мы шкуру твою спасаем, вот что мы делаем, — заявил он. — И про мать ты выразился неграмотно.
Я унюхала струйку жженого янтаря и ощутила скачок адреналина, но запах исходил от Пирса.
Материализованный призрак засовывал ноги в штаны, не заморачиваясь такой мелочью, как белье. Я не могла не отметить — даже в темноте — что ноги были хороши. Сильные, мускулистые, привычные к работе.
Будто ощутив на себе мой взгляд, он обернулся, пытаясь разобраться с молнией.
— Что вы себе позволяете? — спросил он с явным возмущением. — Уверен, что спасать меня вашей обязанностью отнюдь не является. Я о своей судьбе сам позабочусь.
Ала все еще нет.
— Вот и хорошо, — отмахнулась я. — Потому что секунды через три тут появится Ал, и заботься тогда о собственной шкуре, а у меня будут другие занятия. Встань за мной и не вертись под ногами.
Пирс бросил молнию и схватил с пола белую рубашку.
— Вы меня спасали без плана? — Европейский акцент звучал несколько экзотически. Призрак засунул руки в рукава и стал застегивать рубашку. — Изумительно сильный ход. Лучше и не выдумать.
— Да есть у меня план, но твое спасение — не самоцель, — оскорбилась я, — а катализатор. Становись за мной!
Пирс схватил туфли, пошел ко мне вприпрыжку, надевая их по дороге. Незаправленная рубашка прикрывала незастегнутую молнию. Носки он тоже надевать не стал.
— Так вы меня не спасали?
— На самом деле нет.
— Вот тебе и раз, — сказал он почти недовольно. Выразив на худом лице разочарование, он надел вторую туфлю и посмотрел вверх. В тусклом свете видно было, что темные волосы перепутались, а кожа на узком подбородке гладкая. Хотя голубые глаза смотрели совершенно невинным взглядом, я знала, что за ними скрывается мощный ум, ясный и коварный. И смотрел он на меня. Да черт побери все до Поворота и обратно, Рэйчел, перестань!