Страница 8 из 30
Это не понравилось Морту еще больше. Он любил людей с настоящей биографией. Если бы начальник охраны оказался тайным алкоголиком, а старший менеджер на досуге любил бы переодеваться в женское белье, Морту это понравилось бы куда больше, а так…
Тихая гавань с дурной славой. Ни одного официального скандала, разоблачения или расследования — и сладковатый запашок тлена. Сплетни, пересказываемые шепотом. Слухи, заключающиеся в загадочном закатывании глаз и бессвязных междометиях «о-о-о!», «ах-ха!» «мм…».
Покорные одалиски. Молчаливые чернокожие невольники. Хрупкие японские гейши. Дымок опиума, полынная горечь абсента… Респектабельный и жутко дорогой притон изысканного разврата, доказательств которому нет и никогда не было.
Сутки в номере «Сада Наслаждений» стоят в среднем десять тысяч долларов. Номеров в отеле пятьсот. Угадайте, какова дневная выручка? Правильно. Продажная стоимость отеля. Пять миллионов долларов.
Морт Вулф засвистел сквозь зубы веселенький мотивчик. Хорошо, что Штаты так высокомерны и себялюбивы. Никто здесь не знает Джорджа Мортимера Вулфа, графа Кентского, герцога Олдершот-и-Беркли в лицо, никому нет до него никакого дела. И потому в Вегас прилетит некий Джо Вульф, мелкий гангстер из Нью-Йорка, а его законная блондинка уже будет ждать его в теплом гнездышке…
Законная блондинка начала с того, что не открыла дверь курьеру. Честный юноша бился в дверь до половины девятого, а потом вернулся к мистеру Вулфу с отчетом. Мистер Вулф невесть почему расплылся в довольной улыбке, позвонил в аэропорт и перерегистрировал билет на имя Ифигении Стивенс. Теперь она должна была вылететь в три часа дня. После этого мистер Вулф сам уселся за руль черного «мерседеса», предварительно загрузив в багажник громадный чемодан и небольшой пакет, и выехал в направлении дома мисс Ифигении Стивенс.
Она даже не очень поняла, что это было. Из глубокого освежающего сна ее вырвал настойчивый звонок в дверь. Фиджи приснилось, что это почтальон, мистер Картрайт, и она заставила себя сползти с постели и отправиться к дверям — мистер Картрайт был уже стареньким, нехорошо заставлять его приходить дважды.
По дороге она берегла силы, как могла: например, не открывала глаза. Именно поэтому до двери она дотащилась, получив парочку незначительных травм, и дверь открыла одновременно с глазами.
Это не мистер Картрайт — вот все, на что был способен ее мозг в это солнечное утро. Высокий и суровый флибустьер в черном свитере и черных джинсах решительно шагнул в прихожую, привычным движением сгреб Фиджи в охапку, перекинул через плечо и понес в ванную комнату. Здесь она начала сражаться уже по-настоящему, потому что негодяй принялся сдирать с нее халат и ночнушку, одновременно выкручивая до упора кран с холодной водой.
Силы были неравны, и через пару секунд на голову голой и дрожащей от ярости Фиджи Стивенс обрушился ледяной душ. Негодяй в черном при этом позоре, слава богу, не присутствовал, он ушел в кухню. Кричать она не смогла, потому что перехватило дыхание, так что через десять минут, разрумянившаяся и злая, она вошла на кухню, так и не выплеснув переполнявшие ее эмоции.
Морт Вулф варил кофе. При этом он что-то насвистывал себе под нос, а поверх черного свитера на нем красовался веселенький фартук в цветочек — подарок вероломной Клер на новоселье. Не оборачиваясь от плиты, Вулф сообщил светским тоном:
— Только из уважения к твоим родителям я не вычту из твоего гонорара неустойку за билет на самолет.
— Я не лечу в Вегас.
— Вижу, разум к тебе вернулся. Верно. В Вегас ты не летишь, ты стоишь в дверях собственной кухни и ждешь, когда твой новый босс доварит кофе.
— Я вообще не лечу в Вегас.
— А вот это неверно. Ты летишь туда в три часа дня. Будь добра, возьми из прихожей пакет и переоденься.
— Вулф, я тебе не…
— Зови меня нежно — Джо.
— Щас! Разбежался.
— Это всего лишь легенда, милая. Я — твой муж, Джо Вульф, у меня свой бизнес в Нью-Йорке, я прилечу чуть позже, а пока ты немного побуянишь в нашем номере, в отеле «Сад Наслаждений»…
— Не делай из меня дуру, я все прекрасно помню. И я отказываюсь.
— Двойной тариф плюс премия.
— Нет.
— Это тридцать пять тысяч.
— Нет.
— Удваиваю. Семьдесят.
— Ты псих!
— Я бизнесмен. Семьдесят раз…
— Нет.
— Хорошо. Семьдесят пять раз…
— Морт, перестань!
— Фиджи, мне нужна твоя помощь. Я покупаю ее за семьдесят тысяч.
— Ты говорил, семьдесят пять?
— О женщины! Ты согласна?
— Нет. Да! Нет, но я… Да.
— Жадная, алчная хищница.
— Естественно, я же в образе.
— Тогда браво. Кофе?
— Наливай.
— Сначала переоденься.
— Нет, я люблю горячий.
— Ладно, только знаешь что… Фиджи… Там, понимаешь ли, такие вещи… В общем, ты вряд ли носишь их в обычной жизни…
— Кожаные трусики и ошейник с заклепками?
— Не совсем, но что-то вроде. Обещай не драться сразу.
— Обещать не могу, но постараюсь. Кофе хорош.
— Слава богу!
— Я могу задать тебе личный вопрос, Морт?
— Джо. Привыкай к этому имени.
— Хорошо, Джо. Так можно?
— Попробуй.
— Ты женат?
— Нет.
— И не был женат?
— Нет.
— Спасибо за подробный и исчерпывающий ответ.
— Пожалуйста.
— А почему?
— Видишь ли, Ифигения…
— Спасибо, достаточно.
— Вот и хорошо.
Она уже входила в свою комнату, когда ее догнал голос Морта Вулфа, исполненный странной горечи:
— Когда-то мне казалось, что я должен жениться на прелестной блондинке с голубыми глазами и ангельским характером… Но я ошибся. Таких просто не бывает.
Фиджи закусила губу. Дурак, дурак, несчастный дурак! Я ведь так любила тебя, а ты втоптал мою любовь в грязь!
Вещички оказались не для слабонервных. Собственно, даже непонятно было, белье это либо верхняя одежда. Много кожи, серебряной нити, синтетических кружев и меха. Высокие сапоги-ботфорты, сшитые из шелка. А в качестве бонуса — чемоданчик с макияжем флюоресцентных тонов.
Деморализованная Фиджи Стивенс довольно легко примирилась с тем, что Морт Вулф видит ее исключительно в образе портовой шлюхи. С тяжелым вздохом она втиснула бюст в кожаный корсет, взбила прическу и вернулась на кухню. При виде преображенной Фиджи Морт едва не поперхнулся кофе, взвыл от восторга и прорычал:
— Наконец-то моя мечта исполнится! К такой женщине полагается мужчина в образе гангстера тридцатых годов…
У Ифигении всегда было хорошее образное мышление. Очами души своей она увидела Морта в мешковатых брюках и пиджаке в талию, в широкополой шляпе, с гвоздикой в петлице, с тонкими усиками над верхней надменной губой… И торопливо захлопнула приоткрывшийся было рот.
— Я должна в этом ехать в аэропорт?
— Заодно привыкнешь. Хотя должен признать, что у тебя очевидный талант к перевоплощению. И крайне аппетитная попка.
— Так, я сейчас переодеваюсь и никуда не лечу…
— Фиджи, мне ведь тоже предстоит войти в образ! Где ты видела гангстера, который не отпускает пошлостей?
— Ты не похож на гангстера, граф.
— Это почему это?
— Потому что гангстеры — это простые дружелюбные ребята из рабочих семей, а у тебя на физиономии большими буквами написано: я аристократ, сноб и зануда.
— Вот спасибо!
— На здоровье. Можно мне хоть плащ накинуть?
— Накинь. Будешь выглядеть дура дурой, потому что в Вегасе тридцать семь градусов.
— Блондинки боятся загара. Они уверены, что от этого рыжеют волосы.
— Фиджи?
— Что?
— Скажи, а сколько — приблизительно — ты выслушала анекдотов про блондинок за свою жизнь?
— Собираешься пожалеть меня или позавидовать?
— Еще не решил. Едем?
— Едем.
В аэропорту Морт сделался странно задумчивым, смотрел все больше в сторону, а когда объявили посадку, неожиданно притянул к себе Фиджи и поцеловал в губы коротким, злым поцелуем. От неожиданности она подскочила и с подозрением уставилась на него.