Страница 22 из 30
Морт снова и снова тасовал пачку снимков, не в силах отшвырнуть их от себя. Белокурая шлюха Фиджи ждет его в ванной…
…После Энди ей так долго было противно, что Майкл Прайс оказался идеальной кандидатурой. О, здесь все было не просто целомудренно, здесь была Наша Мама.
Миссис Прайс — по ее собственному признанию — посвятила своему ангелу всю жизнь, а поскольку была она женщиной довольно молодой и весьма здоровой, то некоторую, довольно большую часть этой самой жизни должна была принять в дар и будущая супруга ангела, на роль которой и пробовалась Фиджи Стивенс.
Целых два месяца они везде ходили втроем. Мамаша Прайс предпочитала симфонические концерты, но пару раз сопроводила Майкла и Фиджи и на танцевальные вечеринки, после чего вынесла вердикт: нечего там делать. С тех пор они ходили только в приличные места.
В тот период Фиджи было запрещено носить мини — застудит придатки; пить пиво — это плохо отразится на состоянии будущего плода; целоваться с Майки на улице — у Майки может обостриться герпес. Попутно Фиджи обучали любимым рецептам домашней кухни, которые особенно уважал Майки. Самым тошнотворным из них был следующий: вскипятить молоко, собрать с поверхности пенки, посыпать их сахаром и есть охлажденными.
В принципе, все уже было понятно, и Фиджи только из чистого хулиганства подловила Майкла в тот момент, когда миссис Прайс отошла в магазин, и предложила ему переспать с ней. Вот так, прямым текстом и сказала: поедем ко мне, Майк, я хочу переспать с тобой.
Надо было видеть лицо Майки. Бедняга едва не умер на месте от ужаса.
— Фиджи, дорогая… но как это возможно?! Ведь мы с тобой… мы же не женаты?!
— Но ведь мы собираемся пожениться, разве нет?
— Да, но разве я могу оскорбить свою будущую жену добрачными связями?
— Майкл, ты с кем сейчас разговариваешь, а? Оскорбить будущую жену можно добрачными связями с ДРУГИМИ женщинами, но никак не с ней самой.
— Фиджи, я не ожидал от тебя такого… легкомыслия. Я, признаюсь, совершенно иначе представлял нашу первую брачную ночь. Ведь это таинство! Ты должна пожертвовать мне свое девичество только после того, как священные узы брака будут скреплены…
— …Мэром-гомосексуалистом. Очень возвышенно. Кстати, Майк, а почему же ты не спросишь меня, девушка ли я в принципе?
— Но ведь мама уже говорила с твоим гинекологом, и я считал себя не вправе…
Фиджи замутило во второй раз за эти полгода. Она дождалась, когда вернется миссис Прайс, и сказала, трагически заломив брови:
— Я должна сообщить вам что-то ужасное, дорогие мои. Я больше не в силах обманывать двух самых любимых моих людей.
Миссис Прайс орлиным взором уставилась на Фиджи, Майки заметно побледнел. Фиджи выдержала зловещую паузу — и выдала на всю улицу:
— Все дело в том, что я — мужчина! Просто стать женщиной всегда было моей голубой, в хорошем смысле, мечтой, и я пошла на операцию по смене пола…
Миссис Прайс побагровела и сгребла сыночка в охапку. У Майкла бегали глаза и тряслись руки. Фиджи вдохновенно вещала во все горло:
— …Гормональная терапия идет полным ходом, мне осталось только отрезать мой член, и я смогу стать настоящей маленькой женушкой нашего Майки. Вы себе не представляете, миссис Прайс, какая это для меня радость! У меня уже есть собственный гинеколог, он поддерживает мою легенду, ведь, сменив пол, очень важно войти в общество его полноценным, в хорошем смысле слова, членом…
Фиджи опомнилась и огляделась по сторонам. Миссис Прайс и ее ненаглядного сына как ветром сдуло.
Эшли Робинсон из всех ее парней был самым простым, симпатичным и незатейливым как грабли. Возможно, они могли бы быть счастливы, не предложи он ей на втором, решающем свидании секс втроем, с его бывшей подружкой… Впрочем, с Эшли они хотя бы целовались.
Фиджи вздохнула — и опомнилась. Куда пропал Морт? В дверь номера позвонили уже целую вечность назад!
Она набросила халат и выбежала из ванной. При виде Морта, сидящего на диване, сердце у Фиджи ёкнуло. Если уж это — не воплощение отчаяния, то как оно должно выглядеть, и вовсе непонятно.
Морт сидел на низком диванчике и пристально смотрел на стопку фотографий, лежащих перед ним на низком журнальном столике. Рядом с фотографиями стояли пустой бокал и початая бутылка виски из бара. Ого, подумала Фиджи, видимо, что-то в здешней атмосфере, не иначе. Алкоголизм так и тянет свои щупальца…
Он подошла и коснулась обнаженного плеча Морта, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не впиться в смуглую кожу поцелуем. Эффект превзошел все ожидания. Морт подскочил, уронил бутылку, вскинул на Фиджи яростные синие глаза и прорычал:
— Не прикасайся ко мне, зараза! И как я мог купиться на всю эту декорацию… Змея!
— Я?!
— Змея!
— Морт, я не…
— Не разговаривай со мной, а то стукну.
— Я сейчас как завизжу…
— А я тебя придушу! Нет, ну надо же! Прикидывается ангелом, спит, как дитя — голубое с лилиями! А чего ж не спать-то — после таких трудов.
— Ты свихнулся, да? Что ты несешь?
— Не смей со мной так разговаривать!
— Ах так?!
Фиджи схватила пустой бокал и с наслаждением залепила им в дверь. Этому способу выплескивать эмоции научила ее Мама До. То есть не то чтобы научила, просто сама всегда так и делала, благо поводов в Гарлеме всегда хватало…
Морт ошарашено огляделся по сторонам, потом схватил бутылку виски и грянул ею об камин. В воздухе остро запахло дорогим алкоголем. Фиджи подбоченилась, халат распахнулся, и Морт немедленно кинулся к ней. Честно говоря, она вполне искренне перепугалась его перекошенного лица, а потому визг вышел очень натуральный. Во всяком случае, Элис Монаган в своей комнатке поморщилась и сорвала с головы наушники.
Повернувшись к своим подручным, удовлетворенно улыбнулась:
— Сегодня к вечеру все будет ясно. Пока можете отдыхать. Полагаю, на некоторое время миссис Вульф будет немного занята…
10
Задыхаясь от злости, Морт швырнул Фиджи на диван и встал над ней воплощенной Оскорбленной Невинностью.
— Не думал, что вы так рьяно возьметесь за выполнение моего задания, мисс Стивенс.
— Да я не понимаю, о чем ты, придурок! Ой, ноготь сломала…
— Да ты жизнь мне сломала, зараза белокурая! Я ведь… я ведь…
— Дыши, а то лопнешь. Монстр! Объясни по-человечески, в чем дело?
— Вот! Ты считаешь, этого недостаточно?!
И Морт царственным жестом рассыпал перед Фиджи яркие фотографии.
Несколько минут она молча смотрела на них, а потом — к полному осатанению Морта — просияла и хлопнула ладонью по голой коленке с воплем:
— Ну конечно! Не могло же это мне присниться! Теперь все ясно!
Морт потерял дар речи. Неужели его карма — абсолютно бессовестные женщины? Ладно, Кора — нимфоманка, но это чудо с голубыми глазками, она тоже?..
Фиджи спохватилась и мило порозовела. Трепыхнула в сторону Морта ресницами и несмело улыбнулась.
— Морт, ты уже отдышался? Сможешь выслушать меня?
— Нет, а что здесь слушать… Все же видно.
— МОРТ!!!
— Да. Я слушаю. Что вы хотите мне сказать, мисс Стивенс?
— Я хочу сказать, что ты был абсолютно прав. Отель занимается грязными делишками, причем действует методами настолько грязными, что мне и в голову не приходило…
— Ифигения. Если ты сейчас. Скажешь мне. Что это не ты. Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!
— Ты очень нервный, босс. Сядь, выпей… ах да… ну, покури. И выслушай меня, ради бога!
Морт уселся в углу дивана, скрестив руки на груди и грозно насупившись. С одной стороны, он не собирался верить ни единому слову этой белобрысой змеи, с другой — страстно мечтал, чтобы объяснения нашлись.
Фиджи набрала воздуху в грудь — и выложила ему все. Про странный сок, про ощущение недоброго взгляда изнутри зеркала, про необъяснимо крепкий сон на ковре в гостиной и непристойные видения, посещавшие ее в этом самом сне. Про рыжий волос и едва заметные ссадины на теле. Про непонятную усталость после пробуждения. Про смутно знакомый запах одеколона метрдотеля — теперь этот аромат доносился и от разорванного конверта из-под фотографий — про слежку в казино, про настойчивые предложения выбрать из перечня услуг что-нибудь этакое…