Страница 6 из 18
— Вы говорите о древних легендах, — наконец, отозвалась она.
Его глаза сузились.
— И, что ты знаешь о них?
Она беспокойно повела плечами.
— История утверждает, что бард влюбился в жену лэрда, и, когда он попытался похитить ее, лэрд отвел его в долину реки и убил. Или, по крайней мере, они попытались его убить. Каким-то образом ему удалось выползти из своей могилы, и с той ночи он принял форму Зверя и требовал старшую дочь каждого лэрда в качестве жертвы.
Бэйн с холодным призрением сжал кулаки. Оказалось, что его враги считали свой грех слишком позорным или были слишком трусливы, чтобы говорить о нем.
— Кровь всех святых, я должен был знать, что Фостеры не скажут ничего, кроме лжи, — прохрипел он. — Честь ни имеет ничего святого для них.
Ее щеки вспыхнули румянцем, от смущения за ее семью и в гневе от его оскорбления.
— Я никогда не лгу.
Он резко взмахнул рукой.
— Я уже признал, что ты — особенная Фостер. Твой клан отдает предпочтение своим претензиям, нежели правде.
Она смотрела на него в течении долгого мгновения, словно пыталась заглянуть к нему в сердце.
— Вы говорите, что история — ложь?
Его челюсти сжались. Для него предательство не было древним сказанием, о котором почти забывают в тумане времен. Эта была холодная боль, которая никогда не исчезала, никогда не излечивалась, независимо от того, сколько могло пройти времени.
— Конечно, ложь, — протянул он холодно. — Бард был простым человеком, он не был вором. Девушка была не замужней и вполне готовой принадлежать барду, и даже умоляла его сделать ее своей невестой.
Изобелла послала ему хмурый взгляд.
— Она вышла замуж за лэрда.
Бэйн издал короткий, без тени юмора смешок.
— Только, когда он пришел в небольшую деревню и заметил девушку, — поправил он и нежелательное воспоминание о красавице с золотом волос, вспыхнуло в нем. Он пал от любви, как только увидел ее. К сожалению, он был молод и настолько глуп, чтобы поверить, что она может ответить на его любовь. — Она была красива, конечно, и способная обольстить улыбкой. Через мгновение лэрд решил, что она будет его. Независимо от того, кому она могла бы принадлежать.
Изобелла сделала резкий шаг назад.
— Он…принудил ее?
— Все не так трагично, — признал он голосом, лишенным какой-либо эмоции. — Он ухаживал за ней с обещаниями о жизни, гораздо более заманчивой, чем мог бы дать ей простой бард. Она была бы женой лэрда со слугами, шелками и специями. По правде говоря, ему не пришлось долго ее убеждать. Она была в его кровати прежде, чем взошло солнце.
Она резко выдохнула.
— А, что с бардом?
Бэйн холодно улыбнулся. Трудно вспоминать, что он когда-то был столь невинным или столь доверчивым. Он никогда даже не мог предположить, что его возлюбленная будет испытывать что-то, вместо страха от решительных намерений лэрда. Или, что она могла бы взвешивать между браком с непритязательным бардом и браком с лэрдом.
Любовь и верность для него были чисты и непоколебимы. Они не могли быть куплены или проданы от броска монеты.
— Он был дураком. Он понятия не имел, что мог быть так легко предан своей возлюбленной. Когда ему сказали, что она ждет его в лесу для того, чтобы они вместе могли бы убежать от притязаний лэрда, он в нетерпении искал ее. Конечно, там была не его возлюбленная, ожидающая его.
На ее лице отразился шок.
— Он был убит.
— Вполне жестоко. Каждый воин желал возвратиться к лэрду с его кровью на своем мече. Для них это было надеждой на отличную награду.
Изобелла прижала руку к груди, явно взволнованная его резкими словами.
— Это ужасно.
— Да… ужасно.
Глава 3
Изобелла нерешительно прижала руку к животу, когда отворачивалась от горящего серебра его взгляда.
Она не должна была приходить сюда.
Воистину, она не должна была делать этого.
Хотя она все еще была настроена найти чтонибудь, чтобы спасти сестру от проклятия, Изобелла не была дурой. Прошлым вечером она сходила с ума от беспокойства за сестру и не была способна рассуждать здраво. Она безрассудно шла в темноту, не думая о том, насколько нелепой была эта идея.
У нее был целый день, чтобы понять всю меру своей глупости.
И задуматься над встречей с таинственным незнакомцем.
Кем он был?
Или, возможно, что еще более важно — чем он был?
Он не был обыкновенным человеком, в этом она была уверена.
Какой обычный мужчина мог обладать такой шокирующей красотой? Или перемещался бы так плавно и беззвучно? Или мог бы обольстить девушку простым поцелуем?
И какой обычный мужчина смог бы околдовать девушку настолько, что она даже не могла вспомнить, как вернулась в свою кровать?
Да, она была дурочкой. Всего лишь из-за дурацкого везенья она не вышла на логово Зверя. Или же просто не была убита в лесу и не привлекала падальщиков, желающих на ней попировать.
Но даже когда она выполняла свои обычные ежедневные задания, командуя слугами и каря себя за столь импульсивный поступок, она была не в состоянии избавиться от воспоминания о изящном мужском лице и серебристо-серых глазах.
Это были не сладкие грезы девушки, у которой только что был первый в жизни поцелуй. Не был страх за то, что она была близка позволить соблазнить себя… существу ночи.
Это был сильнейший зуд, который мог привести к появлению царапин.
Зуд, который становился все более надоедливым и более невыносимым с каждым часом.
Когда солнце, наконец, склонилось к горизонту, она больше не могла терпеть это.
Она не знала, что незнакомец сделал с ней, но она знала, что она не может запретить себе его искать, как не может остановить биение своего сердца.
Скользнув из зала, она взяла свой плащ и была на улице прежде, чем ее кто-либо смог хватиться ее.
Какая-то часть ее не ожидала встретить это существо. Весь прошлый вечер больше походил на чудесную мечту, чем на реальность.
Но другая часть ее чувствовала неизбежную гибель.
Он был там, шептало у нее в голове. Просто ждал ее.
И он действительно был.
Не только ожидающий, но и такой же грешно красивый и опасный, каким она его помнила.
Благодарность небесам, что она имела достаточно сил, чтобы удержаться и не броситься в его объятия. Хотя она была озадачена тем, что это становилось все сложнее с каждой минутой. Все в ней требовало отдаться тем странным ощущениям, что он вызывал в ней.
Но вместо этого она вынудила себя сконцентрироваться на своей сестре.
Кэтрин была тем, что должно было иметь для нее значение.
Больше ничего.
— Это трагичный рассказ, — пробормотала она, наконец, неохотно приходя в себя после его слов. — Но лэрд и его невеста давно мертвы. Так какое удовольствие в наказание Кэтрин за предательство, которое совершала не она?
Запавшее в сердце красивое лицо только укрепило ее самообладание.
— Это не имеет ничего общего с удовольствием. Проклятие было наложено и не может быть разрушено.
— Должно быть какое-то средство. Я не признаю, что смерть Кэтрин неизбежна, — боль разрывала ее сердце. — Я не смогу.
Он долго смотрел на нее, прежде чем медленно коснуться выбившегося из прически локона, который лежал на ее щеке.
— Я начинаю думать, что ты, возможно, чэйнджелин [3].
Изобелла утонула в неотразимом серебре его пристального взгляда.
— Почему вы так говорите?
— Потому что, имея кровь Фостеров, вы не обладаете ни одной из их черт.
Его прикосновение. Столь прохладное и в то же время вызывающее в ней высокую температуру, которая все повышалась.
— Я… я очень похожа на свою мать.
— Нет, не касательно внешности, хотя она… ослепительна. Это про твою храбрость и огонь, и про преданность твоей сестре, — пробормотал он тем шелковистым голосом, который вызвал легкую дрожь, пробежавшую вниз по ее позвоночнику. — Никто до вас прежде не пытался бороться со Зверем.
3
Changling — миф шотл., гэль. — Ребенок, подкинутый эльфами.