Страница 34 из 118
— И как они это делают?
— Не зря ведь это состояние называется смертельным оцепенением, — подхватил Лучиано.
Иви покачала головой.
— Возможно, они нашли способ освобождать свой дух от оцепенения, так что в таком состоянии пребывает лишь их тело. Некоторые из наших слуг, в конце концов, также научились некоторое время противостоять сну, даже если это удается им с большим трудом.
— И не только им, — тихо сказал Франц Леопольд, не поднимая глаз. — Насколько нам известно, ты тоже можешь это делать.
Иви притворилась, будто не слышала его слов, и продолжила:
— До меня также дошел слух, что среди Вирад в Лондоне есть вампиры, которым удалось полностью превозмочь проклятие смертельного оцепенения и вести активный образ жизни при дневном свете. При этом они остаются почти такими же сильными, как и ночью.
— Они могут появляться на солнце? — не веря своим ушам, закричал Лучиано.
Иви покачала головой.
— Нет, прямых солнечных лучей они не вынесут. Но если они находятся в тени, то с ними ничего не происходит.
— Не знаю, можно ли в это верить, или это очередное хвастовство Вирад, которые считают себя элитой вампиров, — сказал Франц Леопольд.
— Я спрошу у Малколма, — заявила Алиса и тут же замолчала, когда Клод посмотрел на нее.
— Вы поняли или есть еще вопросы? Если нет, тогда начинайте упражняться.
Алиса и Лучиано озадаченно посмотрели друг на друга. Они не услышали ни слова из объяснений Пирас. Предположительно, и Франц Леопольд не знал, что делать, но скрывал это за высокомерным выражением лица. Иви, напротив, часть внимания уделяла Пирас и объяснила троице, с чего им следует начать. Алиса глубоко вдохнула. Даже если бы Клод не был настолько диким по своей натуре, как о том свидетельствовала его внешность, она бы не призналась, что прослушала его объяснения, и не попросила бы повторить.
Остаток ночи наследники учились разыскивать и заманивать крыс, делить их на группы и поручать им задания. Но при этом решающую роль играло распознавание, к какому виду принадлежала крыса, находящаяся в проходах. Это было совсем не просто — вступить в контакт с животными, которые еще не служили ни одному из Пирас. Было бы крайне невежливо отобрать у кого–то животных. Пирас могли расценить это как провокацию, а это наказуемо, предупредил Клод.
Еще одной проблемой было суметь издалека определить, принадлежала ли эта крыса к виду сильных, ученых крыс. Хотя новый вид и уничтожил большинство парижских крыс, но в некоторых местах местным животным удалось выжить. Они не годились для упражнений, прежде всего потому, что более сильные крысы сразу же на них набрасывались.
— Кроме того, вы должны обращать внимание на то, чтобы правильно составлять стаи и чтобы иерархия, с которой вы сотрудничаете и обмениваетесь, соответствовала их природной классификации: предводитель и его свита. Если вы сведете вместе двух сильных животных, они сразу же должны будут выяснить вопрос о лидерстве. Они будут драться до тех пор, пока один из них не сдастся или кого–нибудь не убьют. В это время они невосприимчивы к вашим приказам! — предупредил Клод.
— Кто бы мог подумать, что работа с крысами может быть настолько сложной, — застонал Лучиано.
Другие наследники также вынуждены были признать, что задание оказалось сложнее, чем они ожидали.
Как и во время первых двух лет обучения, сразу стало ясно, что члены разных кланов сражаются каждый по–своему. И вновь Носферас оказались в числе тех, у кого мало что получалось.
— Животные — это просто не наш конек, — сказал Лучиано.
Вирад обучение также давалось тяжело. То, что кузен и кузина Франца Леопольда не продвинулись вперед, объяснялось прежде всего тем, что они и не старались.
Ранним утром, когда наследники обессилев сидели на гробах, оба грызуна Иви, которых она оставила, сообщили ей о прибытии Пирас. Одолеваемые любопытством, Алиса, Лучиано, Иви и Франц Леопольд подбежали ближе, чтобы узнать, что случилось. Едва взглянув на лица Пирас, они поняли, что поиски не увенчались успехом.
— Ты думаешь, его уничтожили? — прошептала Алиса.
— Нет, но они не нашли следов повелителя. Даже его крысы не могут его отыскать, поэтому они в ярости и раздражены, — сказал Франц Леопольд, который вновь не смог удержаться, чтобы не прочитать мысли Пирас. — Они даже не представляют, куда его можно было спрятать. Да, над ними, как облако, нависла атмосфера обеспокоенности.
— Может быть, нам стоит осмотреться в Париже и под ним, — предложил Лучиано, и в его глазах сверкнул огонек — жажда приключений.
— Ах, ты полагаешь, что нам улыбнется удача там, где не повезло даже Пирас? — издевался Франц Леопольд, но все присутствующие поняли, что ему понравилась эта идея.
Оскар Уайльд бесцельно бродил по ночным улицам и зашел в ресторанчик у подножия Монмартра, над которым, словно призрачные существа, на фоне ночного неба возвышались ветряные мельницы. После свежего вечернего воздуха Оскару пришлось остановиться у двери и прищурить глаза, чтобы что–нибудь разобрать. Пахло дымом, вином и какими–то травами. Здесь, как и во многих местах, где встречались художники и литераторы, подавали «зеленую фею» — так называли абсент. Оскар обвел взглядом присутствующих, пока не нашел того, кого искал. Его приятель сидел за столиком в углу, в обществе двух мужчин. Конечно, перед Брэмом Стокером на столе не было абсента, лишь стакан красного вина. Остальные капали очищенную воду на кусочек сахара, лежавший на поломанной серебряной ложке над стаканом, и смотрели, как он растекается в зеленоватой жидкости. Мужчину, сидевшего к нему спиной, Оскар не знал. А вот карлик, расположившийся слева от Брэма, был ему немного знаком. Это был молодой художник и график Анри де Тулуз–Лотрек, происходивший из старинного дворянского рода, уходившего корнями во времена Карла Великого. Поговаривали, что низкий рост художника стал следствием инцеста — таким образом его предки пытались не допустить раздробленности своих владений. Тулуз–Лотрек поднял бокал и выпил за Оскара.
— А, Уайльд, присаживайтесь к нам. Мы как раз размышляем над тем, стоит ли нам пойти в «Рейн Бланш».
— Там должны быть две новые танцовщицы, ноги которых особенно хороши, — сказал мужчина, которого Оскар видел в первый раз.
— Исследования, чисто профессиональные исследования, подмигивая, уверял Тулуз–Лотрек. — Я ведь не могу все время рисовать лошадей и охотничьих собак. Прошли те времена.
— Сейчас наш молодой друг увлечен исследованием женского тела, — сухо сказал Брэм.
— Ну конечно! Я хочу примкнуть к школе Дега. Разве он не пример для всех нас?
— Особенно если речь идет об изучении форм балетных танцовщиц, — вставил Оскар.
— Пойдемте в «Рейн Бланш» вместе с нами, — предложил Тулуз–Лотрек. — Это очень известное место.
Оскар думал недолго.
— А почему бы и нет?
Он сел за столик, заказал абсент и повернулся к Брэму.
— Но я искал тебя не для этого. Я познакомился с потрясающим зоологом. Его зовут Альфред Жирар, и он сейчас занимается совершенно необычными исследованиями. — Оскар сделал загадочное лицо.
— И что? — спросил Брэм, который все еще не мог понять, что в этом рассказе должно его заинтересовать.
— Вид у него был немного измученный, на щеке царапины, так что я не удержался и спросил, неужели он, проводя свои исследования, вынужден был близко познакомиться со львом. Жирар застонал и ответил, что сожалеет, что это был не лев! А теперь внимание, мой друг. Прошлой ночью он занимался тем, что охотился на монстра в подземном мире Парижа.
Теперь внимание Брэма было приковано к нему.
— Монстра? Какого монстра?
Оскар поморщился и ничего не ответил. Ему нравилось мучить своего друга.
— Ну говори же!
— Да, монстра, именно так сказал Жирар. Затем он описал мне внешность чудовища, но сначала охарактеризовал цель своей великой охоты двумя словами: Призрак Оперы!
Брэм подскочил.
— Они же не убили его?