Страница 30 из 76
В то же время автору меньше всего хотелось бы создать у читателя иллюзию продовольственного достатка на фронте. Случалось всякое. И полбеды, если вмешивались объективные обстоятельства.
М. Г. Ключко:
Это неправда, что штрафники шли в атаку под воздействием спиртного. Как правило, шли голодными. Случалось, по двое суток ни крошки во рту не было. Воду кипятили и пили. После бомбежек ночью лазали по переднему краю в поисках убитых лошадей или других животных.
Под Мелитополем или Мариуполем, точно уже не помню, в одном селе стояли полдня. Хозяйка угостила настоящим украинским борщом. Так после этого я сутки от болей в желудке корчился. Может, в других подразделениях было по-другому Не знаю. Но говорю о том, что довелось пережить самому и тем, кто служил со мной.
А. В. Пыльцын:
Несмотря на то что было уже начало марта, природа разразилась таким мощным «снеговалом» (снег не падал, а валил несколько дней), что едва мы прибыли в назначенный район, как все дороги и подъездные пути стали просто непроходимыми, а не только непроезжими. И целую неделю мы были отрезаны даже от своих батальонных тылов. Как говаривали наши остряки, погода тогда была «диетической». Почти неделю из-за того, что невозможно было подвезти продовольствие, наш суточный трехразовый рацион горячего питания состоял из растопленного в походных кухнях снега (вот в чем недостатка не было!) и приготовленного из него «бульона», который кроме кипятка содержал довольно редко попадающиеся жиринки и какие-то вкрапления от американской свиной тушенки (1 банка на роту!), называемой нами тогда «Второй фронт». К этому добавлялось по сухарю. И никакой возможности чем-то сдобрить это «диетическое» блюдо. (С. 48–49.)
Гораздо хуже было, когда понятные трудности в доставке горячей пищи и сухих пайков на передовую нередко усугублялись недобросовестностью, безынициативностью интендантов, а то и прямым хищением продовольствия. Приведенный в главе 2 приказ наркома обороны о наказании должностных лиц Калининского фронта, по вине которых бойцы передовой линии недоедали, получая сильно урезанный паек, а то и умирали от голода, говорит сам за себя. [89]
Те события имели место весной 1943 г. А что же говорить об осени сорок второго, когда положение на всем советско-германском фронте было отчаянным, в том числе и с материальным снабжением. «Шесть суток никакого питания не давали. Только из огородов рыли картошку и этим питались». «Нахожусь в очень плохом положении. Вот уже три дня, как я не кушал… я лежу в окопе голодный, на спине пулемет, стрелять нет сил, хочется кушать и кушать». «В тылу и на фронте кормят в трое суток один раз и не досыта. Здесь в лазарете кормят два раза в сутки. Хлеба дают 600 гр., плохой суп, немного каши». [90]
Подобные жалобы особые отделы постоянно фиксировали в устных разговорах и переписке военнослужащих Сталинградского фронта. Опираясь на сводки с мест. Управление ОО НКВД СССР 4 ноября 1942 г. направило в Наркомат обороны сообщение, в котором приводились конкретные факты, когда целые соединения и части (15-я гвардейская стрелковая дивизия, 186-й и 507-й истребительно-противотанковые, 1159-й артиллерийский и 140-й минометный полки) в течение нескольких дней не обеспечивались питанием из-за затяжки с перезакреплением от одного продсклада к другому, медленного оформления продаттестатов и по другим причинам. Обращалось внимание на то, что личный состав разгромленных частей, выводимых из боя, выходящие из окружения и другие категории военнослужащих подолгу не обеспечиваются продовольствием и питаются тем, что находят на колхозных полях или выпрашивают у местного населения. Делался опиравшийся на конкретные высказывания военнослужащих вывод, что неудовлетворительное снабжение частей продовольствием «вызывает отрицательные настроения среди бойцов». [91]
Штрафники делили тяготы войны наравне со всей армией. Вот, например, какой распорядок дня был установлен приказом командира в 8-м ОШБ Сталинградского фронта. Ежедневно предусматривалось 10 часов занятий, требовавших большой затраты физических сил. Но с 15 августа по 27 ноября 1942 г. горячую пищу готовили только на завтрак и обед, ужин в распорядке не значился. А какую пищу получал личный состав? Военврач 3-го ранга Родина доносила по команде: половина муки непригодна для выпечки хлеба, соли и картофеля нет, из овощей в наличии лишь соленые огурцы и помидоры. Даже в предпраздничные дни 30 и 31 декабря все блюда на завтрак и обед готовились из пшеничной муки. Витаминные продукты не поступали на довольствие со дня основания батальона.
Из донесения военврача следует: до трети бойцов и офицеров батальона оставались в строю больными, вели бои, терпеливо перенося симптомы туляремии, боли в желудке, вздутие живота и высокую температуру. Нельзя не разделить чувства А. Мороза, поднявшего в архиве бесценные документы 8-го ОШБ: «Читаешь полное горечи донесение батальонного врача и еще полнее ощущаешь величие подвига наших соотечественников под Сталинградом». [92]
Да, люди выдержали все. Их стойкость питало сознание того, за что они борются, во имя чего вынуждены переносить немыслимые трудности.
По ходу войны Верховное Главнокомандование стремилось всеми путями улучшить продовольственное обеспечение войск. [93]В этих целях, разумеется, после необходимой проверки, использовались и продукты, захваченные в качестве трофеев. [94]К этому же источнику пополнения продовольственных запасов прибегали непосредственно на передовой, и штрафники здесь не исключение.
Что касается финансового довольствия, то, как и весь офицерский состав Красной Армии, постоянный состав штрафных частей обеспечивался денежным содержанием, исходя из занимаемых должностей и воинских званий, получал полевые деньги. Переменники, которые приказом по части были назначены на должности младшего командного состава с присвоением званий ефрейтор, младший сержант и сержант, также получали денежное содержание по занимаемой должности. Остальным полагался оклад рядового красноармейца в размере 8,5 руб. в месяц. А вот полевые штрафникам не выплачивались.
Выплата денег семьям бывших командиров и политработников по денежному аттестату прекращалась, они получали пособия как семьи красноармейцев и младших командиров.
Политическая работа, воспитание военнослужащих в духе преданности ВКП(б), Советскому государству и лично Сталину велись в штрафных частях, как и в целом в Красной Армии, командным и политическим составом в соответствии с указаниями ЦК партии, приказами наркома обороны и директивами начальника ГлавПУ РККА. Рискуем повтором утомить читателя, но и здесь никакого специфического уклона в расчете на штрафников главным армейским политорганом не предусматривалось. Не случайно даже приказ НКО № 227, которому штрафные части обязаны своим рождением, директивой ГлавПУ РККА от 15 августа 1942 г. был объявлен основным военно-политическим документом, определяющим боевые задачи всей Красной Армии и содержание всей партийно-политической работы на ближайший период войны. [95]
Словом, были и беседы агитаторов, и политинформации, и громкая читка газет, и «боевые листки».
A. B. Пыльцын:
Надо отметить, что в… сравнительно длительном оборонительном периоде боевых действий было хорошо налажено и снабжение, и работа полевой почты, и всякого рода информация. Нам регулярно доставлялись, хоть и в небольшом количестве, даже центральные газеты «Правда», «Звездочка» (как называли «Красную Звезду»), «Комсомолка» и другие, а письма даже из далекого тыла приходили (мне, например, от матери и сестрички с Дальнего Востока), хотя иногда и со значительной задержкой, но всегда надежно. (С. 68.)
89
См.: Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 1943–1945 гг. Т. 13 (2–3). С. 165–169.
90
Сталинградская эпопея. С. 263, 266, 268.
91
Сталинградская эпопея. С. 265–266.
92
Мороз А.Искупление кровью // Красная Звезда. 2006. 16 июня.
93
В годы войны командованию всех фронтов устанавливались задания по расширению собственной продовольственной базы путем выращивания картофеля и овощей, сбора дикорастущих витаминоносителей, откорма свиней, улова рыбы, заготовки фуража. — См., например: Русский архив. Великая Отечественная Приказы народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. — 1942 г. Т. 13 (2–2). С. 380–381.
94
Из приказа НКО СССР № 04 от 19 января 1945 г.: «Продовольствие, фураж, горючее, скот (кроме племенного), обращаемые в соответствии с постановлением ГОКО от 1 декабря 1944 г. № 7054с на снабжение Красной Армии, зачисляются в счет планового снабжения фронтов (армий)». — Русский архив. Великая Отечественная. Приказы народного комиссара обороны СССР 1943–1945 гг. Т. 13 (2–3). С. 349.
95
См.: Русский архив. Великая Отечественная. Главные политические органы Вооруженных сил СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: Документы и материалы. Т. 17–6(1–2). С. 160.