Страница 69 из 82
(В. Высоцкий).
Прижав пальцами, струны я пытался унять сильно бьющееся сердце. В эту песню я вложил душу что уж говорить.
- Как вы слышали, окончание было другим, но и пришла она мне не в спокойной обстановке. Менять ее я не стал. Несмотря на итог боя, задание было выполнено, причем непросто выполнено, но даже перевыполнено. Мы воспользовались этим налетом чтобы вызвать неразбериху в войсках противника и нанесли мощные бомбово-штурмовые удары по крупному узлу железнодорожной станции и аэродрому. Потери немцев сейчас подсчитываются. Многие бойцы и командиры спрашивали, не верующий ли я? Скажу честно: нет. Я атеист в полном его понимании. Религия, возведенная на убийствах и казнях для меня неприемлема. Это я о Владимире Святославиче, о том который Красное-Солнышко. Но людям это нужно, так что пусть будет. Знаете, когда нам встретились разведчики, я уже думал что все, так и не выберусь из этих гор, однако парни молодцы, чуть не за шкирку вытащили нас. Причем самая большая проблема оказался я. Так что разведчики фактически несли меня на руках, у меня оказались слишком серьезные травмы и ранения для похода по горам. Я вообще им удивляюсь, безбашенные парни, все-то у них ловко получалось. Именно им я хочу посветить свою следующую песню. Она тоже про разведчиков, то только не армейская, а батальонная, на данные момент ничего я просто не успел написать. Парни, это для вас:
(Морозов И)
Песня была удивительно длинной, но я спел ее полностью. Что уж говорить она была одной из моих любимых, которую я знал назубок, даже те ее варианты, что были переделаны, но сейчас исполнил в авторском тексте.
Поморщившись, потер плечо, оно доставляло мне все больше и больше проблем. Двигалось так же, но болеть стало сильнее.
- На чем я закончил? А, как решил поговорить с пленным летчиком. И первый вопрос был таков. Почему они убивают женщин и детей. Мне часто приходилось это видеть, и я не раз поражался бесчеловечной жестокости немецких летчиков буквально уничтожавших с воздуха колонны беженцев и санитарные поезда. И знаете, что он мне ответил?..
- Да где? - ворох листов рассыпался по полу. Упав на колени комиссар Мерецков стал шустро ворошить их ища нужный.
- Точно тут был? - пыхтел рядом главный редактор, бегло изучая каждый листок, но пока им не попадался нужный.
- Да был. Тут все не то. Это бухгалтерия, а нужны были приказы, а в них конверта не было. Может я его в сейф убрал? - остановившись, задумался комиссар.
Бормочущее на средней громкости радиорепродуктор на стене, выдал новый перл Суворова.
- Твари! - отвлекшись от поисков высказался редактор прислушавшись к глухому голосу летчика который довольно подробно рассказывал про какой-то план 'Ост'.
- Угу. Запись идет? - забеспокоился Мерецков, копаясь в сейфе.
- Конечно, был же приказ.
- Хорошо. Есть! Вот он, - замахал комиссар конвертом, в котором обычно перевозили приказы.
Редактор Симанович с облегчением вздохнул. Теперь им есть чем прикрыться от проверок из политуправления штаба фронта. Слишком уж за гранью шел эфир.
- Не знаю, кто его прислал, но человек, пославший этот приказ не мешать, товарищу Суворову, умен, причем очень, - задумчивым голосом пробормотал редактор, не отвлекаясь от прослушивания.
- Умный - это да... Тут личная подпись наркома товарища Берии, - ответил комиссар, от чего Симанович от неожиданности закашлялся.
Похлопав его по спине, Мерецков кивнул на репродуктор:
- Сейчас звонки начнутся, переводи все на меня, а пока иди в комнату записи контролируй там все. Я сейчас бойца пришлю, пусть охраняет. Это же такая бомба.
- Так не мы одни пишем...
- Чушь какая-то. 'Ост', недочеловеки... - говорил командующий 3-й Королевской Румынской армии генерал-лейтенант Пётр Думитреску. Морщась, он слушал перевод немецкого офицера, стоявшего у большого радио разукрашенного вырезанными барельефами с Африканской охотой.
- Обычная пропаганда, - нервно вытирая платком блестящую лысину ответил генерал Ганс фон Зальмут.
- А вы что скажите герр командующий? - поинтересовался Думитреску.
Все время передачи Манштейн крутил в руках резную трость, которую подарили ему латышские патриоты еще в сорок первом году, задумчиво рассматривая пол.
- Очень интересный юноша. Так хотелось поговорить с ним. Жаль, что это не удалось, - задумчиво ответил генерал.