Я истребитель! Я истребляю!

  - Да нет, мы тут случайно узнали, что вы помогли отразить налет на морской конвой, вот и хотели пообщаться.

  - Понятно. Ну, я не против, давайте пройдемся до штаба по пути все и расскажу.

  Так и сделали, машину они отослали обратно и вчетвером мы направились вслед за ней, на ходу разговаривая. Вернее я рассказывал, а они с уточняющими вопросами записывали.

  - Слушайте, ребята, может, вы нас сфотографируете вместе со всем экипажем катера? А? - остановился я у пикапа.

  - Да не проблема, - пожал плечами Игорев.

  Так и поступили, запрыгнув в пикам доехали до катера, и вызвав весь экипаж сделали несколько снимков. Взяв адреса почты у катерников и у меня, корреспонденты вместе со мной поехали к штабу.

  - Может коньячку за знакомство? - поинтересовался Игорев.

  - Хм, а почему нет? - во мне еще бурлил алкоголь, так что я не отказался.

  У здания стояло несколько машин, даже один трофейный 'Мерседес' в салоне которого сидел водитель.

  Войдя в здание, я был остановлен дежурным.

  - Товарищ Суворов, с вами хочет поговорить товарищ Мерецков, прошу следовать за мной.

  Невысокий лейтенант флота довел меня до крашенной коричневой краской дверью и, постучав, вошел в нее. Зайдя, сказал несколько слов, и пригласил меня, закрыв дверь снаружи.

  В кабинете находилось двое, один был точно хозяином. В морской форме капитана второго ранга, а вот другой явно относился к политотделу фронта. Видел я его в штабе мельком.

  - Здравствуйте, товарищ Суворов, - встав, направился ко мне политработник, потом подошел и каперанг.

  - Здравия желаю, товарищ батальонный комиссар.

  - Можно просто, товарищ комиссар, - предложил Мерецков: - У меня тут к вам очень интересное предложение.

  'Интересное' предложение заключалось в том, что я по просьбе Политотдела фронта должен выступить по местному радио, было тут такое. Верее даже, стало.

  - Мы передаем конечно Москву, но хотелось бы что-то свое, родное, - присев на краешек стола пояснял комиссар.

  - Но я же не местный, товарищ комиссар.

  - Вы здесь воюете? Значит, уже свой.

  - Что я должен делать? Я же не диктор?

  - Мы слышали ваше прошлогоднее выступление по Всесоюзному радио, впечатление хорошее. Мне больше всего понравилось ваш юмористический рассказ... Как его, 'Девятый вагон' кажется?

  - Было такое дело, время оставалось, вот я и рассказал. Персоналу вроде понравился, вот они и разрешили дать его в эфир, - пожал я плечами припомнив плагиат взятый у Задорнова. Времени мне тогда дали много, а текста было маловато, вот я и предложил вставить юмористический рассказ.

  - Мне тоже понравился. У вас есть еще что-нибудь подобное? Новые песни? Рассказы?

  - Конечно есть, не проблема. Как только вы определитесь со временем, вызовете, я прилечу.

  - Так чего ждать, все готово, едем сейчас, - хмыкнул Мерецков.

  - Сейчас? - я озадачился.

  Хотя чего я там выпил? Так... малость.

  - А что? Вы куда-то торопитесь?

  - Да нет, просто неожиданно. Сейчас так сейчас, поехали?

  - Поехали!

  Распрощавшись с хозяином кабинета, мы вышли из здания и сели в тот самый 'Мерседес'.

  - К Симановичу! - скомандовал комиссар.

  Ехать пришлось в центр города, в так называемую старую часть. Наверняка эти дома помнили еще времена Наполеона.

  'Мерседес' завернул в какой-то дворик, и встал у двух легковых машин.

  - Приехали. Идем, нас уже ждут, - скомандовал комиссар.

  То, что мы приехали и так было понятно. По огромной антенне на крыше трехэтажного здания.

  - Ждут?

  - Да, я предупредил редактора, что мы приедем. Когда узнал что вы, товарищ Суворов на катере, так сразу и позвонил.

  - Понятно.

  Мерецков явно тут был свой, пока шли по коридорам, он со всеми здоровался, уверено открывал двери, приветливо махал кому-то.

  - Вот посиди пока тут,- завел он меня в какой-то кабинет. Судя по табличке, принадлежавший редактору Симановичу.

  - Скоро эфир? - поинтересовался я.

  - Через полчаса.

  - Что? - искренне удивился я: - Но ведь я не успею. Когда выступал в Москве, мы почти четыре часа готовились, репетировали!

  - Я в курсе, но через полчаса должен был выступать летчик-штурмовик, но он не вернулся с вылета. А тут случайно узнаю про вас. Это шанс я и использовал.

  - Что за летчик? Я его знаю? Из полка майора Рощина?

  - Да. Капитан Ламов.

  - Ламов? Черт! Я его хорошо знал, не раз вместе летали... Ясно, но как с речью? Нельзя чем-нибудь другим заменить?

  - Извините, товарищ Суворов, но диктор пятнадцать минут назад уже объявил, что выступать будете вы. Сейчас подойдет редактор и вы с ним все обсудите.

  - Вот блин! - только и сказал я, когда комиссар вышел.

  Батальонный комиссар Мерецков вышел из кабинета звукарей, и направился к студии, у входа которой топтался Симанович и старательно прислушивался к происходящему за неплотно прикрытой дверью.

  - Ну что наш летчик, начал выступление? - бодро поинтересовался комиссар.

  - Как ни странно, но довольно оживленно, - с заметным беспокойством ответил редактор: - Нет, я конечно понимаю, приказ, и все такое, но выпускать в эфир в таком состоянии?!..

  - В каком смысле? - не понял Мерецков.

  - Так он же пьяный, на ногах еле стоит! Вы что, не видели?! - не понял Симонович.

  - Пьяный?! Черт! Он же в ледяной воде был! Как я сразу не догадался! А он точно?..

  - Точно. Правда, во вменяемом состоянии.

  - Я же запахи вообще не различаю после гайморита!..

  - М-да...

  - Так какого же хрена ты его в эфир выпустил? - начал заводиться комиссар, ища крайнего.

  - Я выпустил?! Так это ваш приказ! Я не мог не исполнить его! Вы тут старший!

  - Товарищи, там летчик Суворов такое рассказывает, - окликнула их одна из служащих радио. Не сговариваясь, оба бросились к репродуктору, где звучал молодой веселый голос.

  Как только я сел на стул перед микрофоном, то непроизвольно икнул. Диктор, сидевший напротив, за другим микрофоном, принюхался, и с каким-то испуганным изумлением посмотрел на меня, продолжая вести передачу.

  - ... и вот товарищи у нас в студии дважды Герой Советского Союза летчик-истребитель, капитан Вячеслав Суворов. Здравствуйте, Вячеслав Александрович, вы... - диктор быстро зашуршал бумагами с текстом, которые ему минуту назад положили на стол, - только что вернулись с вылета и даже сбили четыре самолета противника. Не расскажите нам об этом подвиге?

  - Рассказать? Почему нет?

  Быстро, достаточно точно расписал бой от начала до конца, покорив себя за невнимательность. Не забыл поблагодарить экипаж катера за спасение.

  Дослушав меня, диктор сказал:

  - Как вы нам обещали, сейчас прозвучит один из юмористических рассказов...

  - Рассказов? Почему нет? Сам я его слышал лишь однажды, но запомнил на всю жизнь. Называется он 'Кошелка'. Вообще-то текст должны озвучивать два человека, но я постараюсь работать за двоих. Два героя. Следователь и подследственный. Следователь опытный сотрудник, у подследственного картавость и нервный тик, глаз дергается. Значит, давайте представим, что мы находимся в следственном изоляторе:

  - Подследственный? - интересуется следователь, перебирая папки на столе.

  - Угу!

  - Садитесь.

  - Спасибо, еще насифусь, - прокартавил подследственный.

  - Вот дело ваше изучаю.

  - Угу.

  - Рассказываете, как все было?

  - Как было, как было? Обыкновенно было. Захожу я в трамвай... в полный трамвай! Передо мной стоит женщина и в руках у нее... такая... нет, вот такая кошелка, - подследственный разводит руками, показывая размер кошелки, - и вот эта женщина толкая всех локтями, включая меня. Открывает кошелку достает сумочку, закрывает кошелку. Открывает сумочку, достает кошелек, закрывает сумочку. Открывает кошелку, убирает сумочку, закрывает кошелку. Открывает кошелек, достает деньги, закрывает кошелек. И знаете? Таким мерзким, противным, голосом говорит: