Страница 13 из 26
— О, — прошептала Шейла у него за спиной, — как они красивы.
Тернер искоса взглянул на нее. Ее лицо светилось от восторга, глаза сияли.
Она выглядела великолепно.
— Это Стэн, — сказал Тернер, надевая на него недоуздок.
— Стэн? Разве это имя подходит лошади? — Она сморщила нос.
— Хорошее, убедительное, звучное имя! — заявил Тернер.
— По-моему, он больше похож на воина.
— Правда?
— Его лучше назвать Воздушным Воином, чтобы он мог составить пару Воздушной Танцовщице.
Тяжело вздохнув, Тернер протянул ей поводья Стэна, а затем поймал вторую лошадь.
— А эта лошадь принадлежала моей матери. В этом году ей исполнилось двадцать три года.
— Разве это не слишком большой возраст для лошади?
— Да, но с помощью современных знаний о дрессировке и питании этих прекрасных животных мы добились того, что лошади все чаще доживают до тридцати лет. Я бы хотел, чтобы она жила вечно. — Тернер вдруг удивился, услышав собственные слова. — В любом случае эта лошадь на сто процентов леди, ты легко справишься с ней.
— А как ее зовут? — спросила Шейла.
Тернер улыбнулся. Его мать тоже любила необычные имена.
— Мама назвала ее Одинокий Ангел.
— Одинокий Ангел, — с удовольствием повторила Шейла.
— А я зову ее просто Энджи. Если ты поедешь на ней, то я возьму Стэна. Просто подойди к ней с одной стороны и постарайся не натягивать поводья слишком сильно.
Тернер понаблюдал, как она исполнила его приказание, и остался доволен. Шейла вела себя очень непринужденно и спокойно со своей подопечной. Он хорошо знал, что лошади обладают очень тонкой психикой, и даже такой спокойной старушке, как Энджи, не понравилось бы возбужденное поведение человека.
Тернер привязал Стэна-Воина к столбу и, подойдя к Шейле, развязал милый аккуратный бантик, который она сделала на веревке.
— Я всегда завязываю узел, который потом можно легко распутать. — Он сделал узел, натянул веревку, чтобы продемонстрировать его крепость, а затем потянул веревку за свободный конец и легким движением руки развязал узел.
— Зачем ты делаешь это?
В ее голосе прозвучал неподдельный интерес, и он сам не заметил, как начал объяснять ей, как завязывать узел, а затем дал попробовать сделать это ей самой.
— О! — воскликнула Шейла. — У меня совсем не получается.
Но она не сдавалась, и Тернеру это в ней нравилось. На пятой попытке она справилась со своей задачей.
Шейла издала победный возглас.
Тернер понял, что она никогда раньше не седлала лошадей. И ему пришлось объяснять ей, как пользоваться снаряжением конюха, для чего нужен каждый предмет и как им пользоваться. А ей ничего не оставалось, как самой полностью оседлать Энджи.
Тернеру нравились ее вопросы, ее энтузиазм и умение смеяться над своими ошибками, а главное — нее было горячее желание научиться.
Тернер подумал, что Шейла из тех людей, которые вкладывают в работу все свое сердце и душу.
Она стояла рядом, когда Тернер накинул на Энджи тоненькую шерстяную попону.
— Видишь? Как раз над холкой. А потом ты можешь потянуть ее назад, и ее шкура останется совершенно гладкой. Так она не будет стираться.
Шейла придвинулась еще ближе, прикоснувшись к нему, когда распрямляла седельную подушку, а потом привязывала ее поверх попоны. Ее запах околдовывал его.
— Правильно?
Этот чудесный запах исходил от ее волос. У него пересохло в горле.
— Да, — хрипло ответил Тернер. — Именно так. — А теперь отойди в сторону, подальше, пока я окончательно не потерял голову.
Но вместо того, чтобы произнести это, он продолжил свои мучения, помогая справиться с седлом, и подсказал, как затянуть подпругу и завязать последний узел.
Справившись наконец со своей нелегкой задачей, Шейла одарила его улыбкой, от которой его сердце окончательно растаяло.
— Я хочу попробовать еще раз, — попросила Шейла, — чтобы убедиться, что я все поняла. — Это он виноват, что я не могла как следует сосредоточиться, подумала Шейла. От него исходил изумительный мужской аромат, от которого у нее кружилась голова.
Она начала все сначала.
— Вот черт! Прости.
В его глазах заплясали искорки смеха, и эти глаза казались сейчас темными как ночь, скрытые от нее полями ковбойской шляпы.
— Ты ведь сейчас не сочиняешь стихи для Поппи. Все в порядке. Раньше мне уже приходилось слышать это слово.
Шейла едва сдерживала дрожь, чувствуя его присутствие рядом с собой. Ком, застрявший у нее в горле, стал единственным узлом, который ей удалось завязать самостоятельно.
— Вот, смотри.
Тернер подошел к ней совсем близко. От него исходил дразнящий чувства аромат, чудесный запах мыла и солнца и еле уловимый запах кожи.
В его движениях сквозила непринужденная сила, его крепкие обветренные пальцы с легкостью делали то, что казалось ей невероятно сложным.
Ее пробирала внутренняя дрожь, когда она думала о его руках, которые могли гладить и ласкать женщину, доводя ее до неистовства.
— Ты о чем-то задумалась? — прошептал он ей на ухо.
Его дыхание было теплым и чувственным.
— Это грезы наяву, — ответила она. — Моя плохая привычка.
— Это опасно, когда рядом лошади.
И рядом с некоторыми мужчинами.
— Хорошо, — сказал Тернер, — а теперь приятная часть.
Взгляд ее мятежных глаз скользнул по его губам.
— Ты хочешь прокатиться, правда?
— Конечно, — с запинкой ответила Шейла. — Просто мне показалось, что нам только что было очень весело.
Он улыбнулся.
— Но когда мы с тобой поскачем к той ограде, нам тоже будет весело. Я обожаю лошадей и люблю все, что с ними связано, даже уборку конюшен. Сколько раз ты ездила верхом?
— Не очень много. Можно пересчитать по пальцам.
— Хорошо, забирайся на лошадь, и давай взглянем, на что ты способна.
Шейла поставила ногу в стремя и потянулась вверх, чувствуя себя ужасно неуклюжей. Она долезла до половины и застряла, но вдруг, к своему великому ужасу и одновременно восторгу, почувствовала, как сильная рука поддержала ее за ягодицы и подтолкнула в седло.
Шейла не знала, поблагодарить Тернера или дать пощечину. Ей пришло в голову, что она сумеет это решить по выражению его лица.
Шейла взглянула на него. Тернер казался серьезным и торжественным, и если в его глазах и таился подозрительный огонек, его скрывала тень от ковбойской шляпы.
— Я очень давно не делала этого.
— У тебя все получилось. Хорошо, а теперь пусть она пройдет шагом.
Шейла сделала, как он просил. Как только лошадь начала двигаться, Шейла ощутила восхитительное состояние свободы, почувствовала, что становится единым целым с этим прекрасным животным и растворяется в успокаивающем ритме движений.
— А теперь переходи на рысь.
Шейла чуть стиснула ногами бока лошади и слегка ударила ее пятками, вспомнив давний урок верховой езды, и та перешла на рысь.
— Если ты готова, то сделай круг.
Шейла послушалась, и неожиданно ей пришло в голову, что никогда раньше она не была так свободна, так независима, как в этот момент, и ее с головой захлестнуло это восхитительное, незабываемое чувство.
Она натянула поводья, и лошадь осторожно остановилась.
Тернер вскочил на своего коня одним грациозным прыжком.
— А ты неплохо ездишь верхом, — заметил он. — Это высокая похвала, ведь я бывалый ковбой. У тебя хорошая посадка.
Шейла почувствовала, что краснеет.
— Я имел в виду то, как ты сидишь на лошади. Но другая часть тоже неплоха.
Ну, дай ему пощечину, подумала Шейла.
Но она не сделала этого, а просто рассмеялась, Тернер тоже расхохотался. Они направили своих лошадей к дороге, проходящей мимо его дома. Эбби, которая как раз развешивала белье на веревке, помахала им рукой.
Тернер тихо выругался, и Шейла пригляделась повнимательнее, чтобы рассмотреть, что развешивала Эбби.
На веревке аккуратным рядком висели его трусы и майки.