Страница 26 из 30
Пещер было целых шесть. Тони переходила из одной в другую, протискиваясь сквозь узкие норы. Оказавшись в последней, шестой, она замерла в оцепенении. Анжелики нигде нет.
Она выбралась наружу и, прищурившись, огляделась. Наверное, Анжелика все же в павильоне. Зря она не зашла сначала туда. Тони двинулась вперед, наклонившись, чтобы защитить лицо от ветра.
Ее взгляд упал на снег под ногами, и она вдруг заметила полузасыпанные округлые следочки. Она вся похолодела. Да нет, не может быть, вон здесь сколько следов, наверное, остались со вчерашнего дня, их еще не совсем замело.
И все-таки Тони пошла по следам, и с каждым шагом ее тревога росла — следы вели в сторону от снежных укрытий, к самой опушке леса, куда Анжелика вчера точно не заходила.
Нет, надо идти в павильон. Они же профессиональные спасатели. Гаррет прекрасно знает эти горы.
Однако следы заносит снегом прямо у нее на глазах. Что, если их вообще заметет, пока она их сюда приведет?
Тони присела, рассматривая следы. Их уже было почти не видно. Если бы Кенди не сказала, что Анжелика пошла сюда, ей бы и в голову не пришло, что эти округлые углубления в снегу — следы ее маленьких сапожек.
Анжелика пошла вверх по горному склону. Почему? Может, ей показалось, что под деревьями лучше переждать буран, чем на открытом месте? Но ведь в снежном укрытии было бы намного безопаснее. Правда, без свечи в нем темно и холодно, и Анжелике, наверное, стало страшно сидеть одной в этой тесной норе.
Неизвестно, какие мысли мелькали в детской головке, но сейчас она, наверное, где-то наверху, сидит, испуганная, одна-одинешенька, а буря бушует все сильнее. Нельзя терять ни минуты. Идти за помощью просто некогда. Придется обойтись своими силами.
Казалось, Анжелика направлялась в какое-то известное ей место — следы тянулись по прямой, поднимаясь все выше в гору. И Тони упрямо шла по ним. Очень хотелось пить, но она вспомнила, как Гаррет говорил вчера своим ученикам, что ни в коем случае нельзя есть снег, и удержалась от соблазна. Гаррет слов на ветер не бросает.
От ходьбы стало жарко, тем более что здесь, среди деревьев, ветер был не такой пронизывающий. Время от времени она звала Анжелику, до боли напрягая горло и стараясь перекричать шум и скрип деревьев.
Ответа не было.
И тут случилось неожиданное: следы Анжелики, по которым она шла, вдруг оборвались, исчезли. Тони в растерянности остановилась. Было такое впечатление, будто девочка взлетела вверх.
Тони подняла взгляд: на разлапистой ветке огромной ели сидела пума, уставившись на нее круглыми желтыми глазами и помахивая хвостом с черным кончиком.
На какой-то миг Тони словно приросла к месту от ужаса. В мозгу молнией пронеслась мысль, что надо было захватить фотоаппарат.
Пронеслась и исчезла. В голове воцарилась полная пустота.
Потом постепенно вернулась способность соображать. Если она побежит, эта большая кошка примет ее за добычу. На память пришла телепередача о бенгальских тиграх: тигры не нападают в лоб, только сзади, поэтому люди в джунглях надевают на затылок маску, чтобы тиф всегда видел перед собой глаза.
Тони медленно попятилась, все дальше и дальше. Когда пума исчезла из виду, девушка остановилась и с неожиданной для себя силой отломила толстую ветку. В качестве оружия не очень, но все-таки лучше, чем ничего.
Гаррет говорил, что пумы сторонятся людей. И еще что они не преследуют добычу долго.
Сердцебиение немного успокоилось, но Тони все продолжала пятиться, выставив перед собой палку. Казалось, это длится уже несколько часов.
Вконец обессилев, она опустилась на снег, но не прошло и минуты, как ее снова пробрал холод.
Не хотелось ни двигаться, ни думать. Но думать надо было непременно.
Надо попытаться отыскать свои собственные следы и идти по ним к укрытиям. И по ходу движения оставлять какие-то метки на случай, если она заблудится. Например, цеплять к веткам ленточки. Если б они у нее были!
Но у нее есть ярко-зеленая рубашка.
Сжав зубы, Тони разделась и последним, отчаянным движением стянула и ее. Мороз впился в обнаженное тело с такой яростью, что у Тони перехватило дыхание — режет точно ножом. Спеша и путаясь в рукавах, она снова оделась.
Усевшись на снег, Тони попробовала разорвать рубашку. Но не тут-то было — ткань оказалась очень прочной. Наконец ей удалось вырвать клок зубами, и уже с этого места она начала рвать рубашку на полоски, что потребовало недюжинной силы. Эту силу ей давали страх и решимость.
Наконец дело было сделано. Тони поднялась на ноги с намерением идти обратно по своим следам и с ужасом обнаружила, что никаких следов нет — их занесло снегом.
Ее охватило отчаяние. Она не только не сумела найти Анжелику и спасти ее от бурана, но и неизвестно, удастся ли ей выбраться самой.
На какой-то краткий миг захотелось только одного — рухнуть в снег и зарыдать.
И тут она сообразила, что следы, по которым она шла, оставила вовсе не Анджи. Вспомнилась вдруг свежеиспеченная булочка с корицей, лежавшая на столе возле локтя мадам Йелтси, и ужасно захотелось есть. Перед глазами возникли душистые булочки, которые печет Кенди.
А между прочим, вчера вечером, когда они были у Кенди с мадам Йелтси, никаких булочек им не давали. Откуда же взялась эта булочка, лежавшая на столе сегодня утром?
Кенди приходила.
Почему мадам Йелтси не сказала об этом, когда Тони спросила, с кем она разговаривала?
Очевидно, мадам просто не хотела, чтобы Тони знала об их встрече.
А это странное поведение Кенди сегодня утром? Она была так занята своим эскизом, что не поднимала от него глаз. Может, потому, что боялась встретиться взглядом с Тони?
О Господи, подумала Тони, они же все подстроили! Они отправили меня на эти бессмысленные поиски, чтобы Гаррет убедился, что мне здесь не место.
Первое, что она почувствовала, было облегчение — значит, с Анжеликой все в порядке. И ее тут нет. А эти круглые следы, по которым она шла, оставила пума.
Но нельзя не отдать должное хитроумию мадам Йелтси.
Можно ли было вернее показать Гаррету — специалисту-спасателю, которому до смерти надоели люди, не ценящие его любимых гор, — какая пропасть между ним и Тони, чем выставить ее совершенно беспомощной в его глазах?
Нет, появления пумы ни мадам Йелтси, ни Кенди, конечно же, не ожидали. Они наверняка думали, что Тони не дойдет даже до снежных укрытий.
Она и не дошла бы, если б не была здесь ночью с Гарретом.
Гаррет найдет ее.
Тони вдруг рассердилась на себя: ну уж нет, она не собирается сидеть тут и лить слезы, от которых только стынет лицо. Им не выиграть их дешевую игру, в которой они решили использовать ее, Тони, как пешку.
Видя, как разбушевался буран, обе наверняка уже жалеют о том, что сделали.
Они еще не так пожалеют, когда обо всем узнает Гаррет. Надо надеяться, ждать осталось недолго.
Ну а ей не привыкать бороться до последнего, она не сдастся и на этот раз. Тем более что вчера узнала от Гаррета массу полезных вещей.
Если не удастся найти дорогу обратно, она выкопает убежище в снегу. Она же вчера видела, как это делается.
Тони пошарила в кармане куртки. Вот тут свечка, которую дал Гаррет, когда они выходили из укрытия.
Карманов было много, и она тщательно обследовала все до единого. Это же куртка Гаррета, а он знает, что может пригодиться в горах. В карманах обнаружились спички, веревка, проволока, крючки и всякие полезные мелочи. Нашелся даже неприглядный на вид, мятый пакетик с сухим говяжьим бульоном и еще один, весь в приставшей трухе, — с чаем.
Костра ей, конечно, не развести, хвороста она не найдет, все засыпано снегом. Тони оторвала краешек пакетика с бульоном, облизала палец и сунула внутрь.
Мама всегда учила искать во всем что-то хорошее. Кристаллики бульона, которые Тони понемножку слизывала с пальца, показались ей истинной амброзией.
Гаррет знает этот незнакомый ей мир, и больше всего на свете ей хотелось бы сейчас, чтобы он стал ее учителем, а она — его достойной ученицей.