Страница 4 из 5
Арфеец ответил не сразу, явно наслаждаясь недоумением Тристиса.
- Я не говорил, что проклятье снял сторонний чародей. Тут все гораздо интереснее - ‘Черный колодец’ разрушил чародей, наложивший это проклятье!
- Но он же…
- Нет, не умер. В этом-то как раз и заключается самая большая сенсация. Вы только представьте: кто-то научился управлять посмертными проклятиями, не расставаясь при этом с жизнью! Чародеи явно поднялись на еще одну ступеньку в своем развитии.
И без того печальное лицо Имагена вытянулось еще сильнее, отражая вселенскую усталость:
- Это очень сильное оружие. В войну требовались совместные усилия нескольких Повелителей Чар, чтобы наложить проклятье на целый город, но все равно с ним можно было бороться. Вы говорите, что есть человек, который в одиночку может причинить гораздо больше зла…
- Вот именно! Вы только представьте: чародей, владеющий такой техникой, непобедим! Никто его не остановит!
- Кроме богов, - кисло возразил Тристис.
- Пожалуй, вы правы, - легко согласился Херц. - Но согласитесь: если раньше между Искусством и Чародейством было определенное равновесие, то теперь намечается дисбаланс!
- Вас это радует? - Имаген не смог сдержать неприязни в голосе: слишком уж вдохновенно арфеец пророчил проигрыш Кордосу в вечном противостоянии двух Империй.
- Отнюдь, - дружелюбно возразил хозяин номера. - Даже наоборот, Арфике не выгодно усиление одного из могущественных соседей, и тем более нам не нужна еще одна война. Именно поэтому я сейчас рассказываю вам эту новость.
- Спасибо, - скривился сыщик. - Мне показалось, или буквально только что вы спрашивали меня, в чем будет состоять ваш интерес…
- Точно так! Но помочь лично вам с расследованием или же предупредить Кордос - две большие разницы. Кроме того, вы нашли вторую причину, гораздо весомее первой! - подмигнул предприимчивый аристократ.
- Интересно, были бы вы столь же великодушны, если бы могли утаить эту новость или обучить технике управления посмертными проклятиями арфейских чародеев.
- Вопрос праздный, - иронично глядя на собеседника, развел руками Херц.
***
Вернувшись в свой номер, Тристис призадумался. Как будто, дело сделано, и можно возвращаться в Терсус. Но чутье подсказывало, что слишком все просто и гладко - так не бывает. И хорош он будет, когда доложит: ничего не видел, нигде не был, но зато выслушал чудесную сплетню! Пожалуй, стоит все-таки задержаться и провести собственное расследование, как в старые времена, с поиском и опросом свидетелей, снятием показаний с помощью амулетов, замерами всевозможных характеристик на месте происшествия и так далее. Впрочем, что-то он размахнулся. Серьезных артефактов с собой всего ничего, свидетелей нет и в помине и вообще. Он не лукавил, когда назвал себя разведчиком, а не главой серьезной комиссии. Если дело окажется интересным, сюда на самом деле пришлют большую команду специалистов, экипированных много лучше, нежели он сейчас.
Интересно, насколько Никос годится на роль человека, поставившего, а потом снявшего посмертное проклятье? С одной стороны, чародея он напоминает лишь отчасти, предпочитая Искусство, но ведь не может быть такого совпадения, чтобы этот таинственный человек, обладающий огромной силой, просто проходил мимо как раз в тот момент, когда приключилось подобное необъяснимое явление? У него за спиной осталось уже не одно такое ‘чего раньше не было’. Что же получается? - Он!
Пообедав прямо в номере, Тристис распорядился запрягать карету и отправился к таверне ‘Племенной бык’. Посещать коменданта он больше не видел смысла - навряд ли он услышит хоть на слово больше, чем от соседа из первого номера. Чародей из пятого, возможно, мог бы пролить больше света на случившееся, если он в самом деле делегат Недремлющего Ока, но по этой же причине идти к нему было бесполезно - даже если знает, не скажет.
Увы, прокатиться с комфортом не получилось - карета не смогла проехать по кривым узким улочкам, а отправиться в путь верхом сыщик не догадался. Пришлось всей команде прогуляться пешком, оставив одного из охранников стеречь имущество. Идти пришлось не далеко, но приходилось постоянно останавливаться и спрашивать дорогу. Причем местные, завидев Тристиса с эскортом, заблаговременно старались убраться куда-нибудь подальше с глаз долой, а когда слышали название таверны, начинали мелко трястись и лепетать что-то нечленораздельное. По дороге сыщик ввел Сандалоса в курс беседы с арфейцем и послушал, как обычно вежливый и немногословный профессор витиевато ругается грязными словами. Потом искусник стал спорить, что подобное невозможно, но привести доказательства кроме ‘да никогда такого не бывало’ в пользу своей точки зрения не смог.
Все же в итоге сыщик оказался там, где надо. К его удивлению, место было абсолютно пустынное. Нет, конечно же, он ожидал, что зевак здесь не будет, но никто не работал над изучением следов бушевавшей здесь аномалии, тут не оказалось даже оцепления из стражников. Полное запустение и тишина. Причем не только непосредственно вокруг таверны, а во всем квартале. Старики из окрестных домов не грели косточки на солнце, сидя на крылечках, детвора не носилась по улицам с собаками наперегонки, распугивая кур и гусей. Даже насекомые как будто сторонились этого места. Похоже, Черный колодец разросся далеко за пределы таверны, хотя в отчете говорилось всего лишь про несколько десятков погибших. И все равно странно: Тристис подсознательно ожидал увидеть здесь подобие того, что устроили кордосцы на развалинах тюрьмы и комендатуры в Маркине. Но нет, даже сравнивать нечего.
Сыщик открыл ларец, который все это время трудолюбиво нес под мышкой. Там лежали в специальных гнездах несколько амулетов, он по очереди использовал их все, ожидая увидеть тревожное свечение или услышать предупреждающий звук. Все было в порядке, точнее в пределах нормы, хотя повышенный фон по некоторым показателям наблюдался. Сандалос в это же время проверял территорию с помощью жезла и тоже ничего не обнаружил. Имаген пожал плечами и вошел внутрь. Темно. Профессор зажег светляк, озаривший помещение ярким холодным светом. Двое охранников молча встали с двух сторон, ожидая распоряжений. Третий остался у входа снаружи. Тристис обвел взглядом убранство таверны - ничего странного или подозрительного, только несколько лавочек перевернуто. Тела убрали - комендант умудрился загнать сюда стражников, чтобы сделать это. Однако окрестные пьянчужки побоялись повторить их подвиг и не входили сюда - бочка с пивом была почти полная, в чем сыщик убедился, ради интереса вытянув пробку.
Ведущая роль в исследованиях досталась искуснику - он с сосредоточенным видом неторопливо ходил по комнатам, выставив перед собой жезл, беззвучно шевеля губами. Тристис шел следом, не мешая. Двое охранников замыкали шествие. Небольшая процессия вошла в одну из комнат, когда, наконец, искусник вышел из транса и уверенно заявил: ‘Здесь!’ В принципе, догадаться можно было и без искусства - немудреная мебель в помещении была разбита и разбросана, а вся стена забрызгана кровью. Это было странно - когда люди умирают от Черного Колодца, крови нет. Имаген расстегнул свой пояс, в котором у него был спрятан видоизмененный искусный жезл. Там были кое-какие интересные плетения, очень полезные в деле простого сыска. Приложив пояс к пятну засохшей крови, Тристис провел анализ, но практически ничего не узнал, кроме пола и приблизительного возраста человека. Что ни говори, у чародеев в этом плане дела обстоят лучше. Они, если повезет, могли бы точно увидеть, что тут произошло, и где теперь находятся люди, что были здесь.
- Что у тебя? - повернулся сыщик к Сандалосу, который в это же время был занят другим анализом.
- Трудно сказать так сразу, - ответил тот. - Здесь перебывала туча народу, ‘затоптав’ своими аурами следы. Но как будто здесь умер чародей.
- Что же, выходит, арфеец меня обманул? - нахмурился Тристис. - Но ведь проклятья и в самом деле больше нет…