Страница 30 из 88
— Что ты?
Он помрачнел, даже разозлился. Рашель отлично это видела, но ничто, никакая сила на земле не могла заставить ее войти в комнату с алтарем. Здесь жило зло, и даже воздух был пропитан им. Рашель вспомнила цыганский жест, отгоняющий злую силу, и вышла в коридор.
— Рашель…
— Нет!.. Нет! Я не могу!
Тим был в восторге. Его раздражение мгновенно улетучилось, когда он заглянул ей в глаза. Наверно, она что-то учуяла… Может быть, увидела… Черт, она отлично подходит для его целей!.. Просто создана для них. Он чувствовал, как в нем прибавляется сил. Даже голова закружилась в предвкушении неземного могущества.
— Глупая девочка, тут нечего бояться!
У него переменился голос, стал низким, глуховатым и торжествующим, словно ее страх доставлял ему удовольствие.
Не надо было приезжать сюда, поняла Рашель. Здесь все чужое и опасное… Она чувствовала, что тут ей грозит беда. Запах зла и разложения исходил от этого места… От Тима тоже. В первый раз она увидела его таким, каким должна была увидеть сразу.
Слабый и опасный, он привез Рашель сюда ради каких-то целей, которые ей недоступны, но которые опасны для ее жизни. Она ощутила такой страх, какого не знала никогда прежде. Все здесь грозило ей злом, и ощущение опасности давило.
На обратном пути по узкому коридору она чувствовала, что задыхается, и когда они наконец выбрались в другой коридор с несколькими дверями, Рашель обнаружила, что, несмотря на могильный холод, засевший у нее в сердце, вся она покрылась потом.
Снаружи послышался шум мотора. Тим нахмурился и подошел к окну. Слишком рано для остальных. Они должны приехать утром. Кто посмел нарушить его уединение?
Выглянув во двор, Тим сразу понял, что приехал его дед, и его охватила ярость. Что старику понадобилось в Марчингтоне? Он же в Шотландии. И Тим сжал кулаки.
Лорд Марчингтон никогда не обманывался красотой и обаянием своего внука. Очень давно, когда он еще был маленьким мальчиком, ему пришлось столкнуться в саду со старухой, которая без устали ходила взад и вперед, разговаривая сама с собой. Маленький Адам подошел к ней, чтобы спросить, кто она и что делает в саду его матери, но вдруг ощутил такое исходящее от нее зло, что подался назад. Она бросилась за ним, да так быстро, словно не была древней старухой, и мальчик испугался. Хотя он был довольно высоким и сильным для своих шести лет, потребовалось вмешательство няни и гувернантки, чтобы разжать пальцы старухи, сомкнувшиеся у него на шее.
Позднее отец постарался как можно спокойнее объяснить ему, что старуха — его старшая сестра, и, пока он не родился, тешила себя мыслями о том, как ее сын в один прекрасный день станет владельцем титула и земель. Она была единственной дочерью своего отца, и наследников-мужчин в семье не было. Когда же ей исполнилось двадцать лет и она уже стала женой и матерью, вопреки всякому здравому смыслу, у ее родителей появился сын и наследник. Муж сразу сообразил, что их сын не получит титул, и бросил ее. От шока в голове у нее помутилось, по крайней мере, так сказал Адаму отец, и прошло несколько лет, прежде чем он сообразил, что совсем не горе из-за потери мужа привело ее в такое состояние, а неистребимая ненависть к брату.
Иногда, заглядывая в глаза своего внука, лорд Марчингтон видел в них ту же ненависть и ту же зависть, которыми когда-то горели глаза старухи. В титулованных семьях, в которых поколение за поколением кузены женились на кузинах, душевные недуги не были редкостью… Однако сумасшествие и страсть к убийству не объяснишь очаровательной эксцентричностью богачей. Непростительно молчать о такой опасности, ведь могут пострадать люди.
Не в первый раз лорд Марчингтон забеспокоился о своем внуке и наследнике.
Ему позвонил один из его старых друзей из Оксфорда и предупредил, что Тим замечен в употреблении наркотиков, из-за чего, собственно, старик и нагрянул из Шотландии. Пока он не увидел машину Тима, ему и в голову не приходило, что внук может приехать на уик-энд домой, но это не обрадовало его, наоборот, внушило еще большие опасения.
— В чем дело? — спросила Рашель, увидев тень раздражения на лице Тима.
— Приехал дед.
Он проговорил это спокойно, словно не усматривал в этом ничего особенного, но Рашель почувствовала, как в нем поднимается ненависть.
— Поехали, — приказал он. — Возвращаемся в Оксфорд.
В это мгновение Рашель окончательно поняла, что в Марчингтон он привез ее вовсе не для знакомства с членами своей семьи. Снова она почувствовала холодок, повеявший на нее в часовне, увидела белое тело на алтаре и ощутила присутствие смерти.
Лорд Марчингтон удивился при виде девушки. Тим никогда не привозил своих любовников, ни девушек, ни юношей, в Марчингтон. Граф не был дураком… Он отлично знал о бисексуальности своего внука… Однако рассчитывал, что в один прекрасный день ему придется жениться и произвести на свет сына и наследника, поэтому не очень волновался на этот счет. Его беспокоило только одно — внук мог обесчестить имя Марчингтонов.
Мрачно выслушав Тима, который заявил, что они как раз собрались уезжать, лорд Марчингтон счел себя не вправе задавать ему вопросы в присутствии застенчивой девочки. Он не ожидал встретить внука в Марчингтоне и решил не менять свои планы, коли уж сам собрался приехать в Оксфорд и там разговаривать с ним.
То, что он должен сказать Тиму, может подождать… По крайней мере, несколько часов ничего не изменят. Учтиво распрощавшись с Рашель, он улыбнулся ей, но внука не обмануло его внешнее радушие.
В сердце Тима рядом с ненавистью к деду всегда жили страх и обида. Знаменитый силач своего времени, герой войны, человек великого ума и очарования, его дед был таким, каким Тим стать не мог. Но когда-нибудь он умрет, когда-нибудь его заменит он, Тим, и дед ничего не может поделать. В этом была сила Тима, его власть над дедом, и если бы дед не появился так не вовремя, то эта сила удесятерилась бы всего через несколько часов. А теперь Марчингтон не годится для черной мессы, но и отменять ее нет времени.
Всю дорогу до Оксфорда Тим лелеял свою ненависть, а Рашель, сидя рядом с ним, мечтала оказаться подальше от него. Сегодня она узнала о юноше нечто такое, что испугало ее, и больше она с ним не встретится.
Тим в высшей степени бесцеремонно высадил ее возле отеля. Ему не терпелось отыскать Симона и рассказать ему о том, что случилось, ведь надо было изменить план действий, но, главное, ему нужно было подпитать себя исходившей от Симона силой.
О Рашели он забыл под наплывом куда более сильного чувства — ненависти к деду. Но ведь не всегда ему придется делать не то, что хочет. Когда-нибудь… Когда-нибудь… Ненависть билась в его груди, как пойманный в клетку зверь.
Глава восьмая
Тим перехватил Симона, когда тот собирался уйти из дома, и в приступе ярости сразу же рассказал о случившемся. Поскольку у Симона не было ничего назначено на вечер, он предложил Тиму прогуляться.
Симон давно знал о ненависти Тима к деду, потому что издавна взял себе за правило быть внимательным слушателем… Несмотря на сказанное Тимом, Симон был уверен, что в один прекрасный день станет мужем его сестры.
Когда Тим злился, как, например, сейчас, то мог совершить что-нибудь опрометчивое, но сестры Тима обожали и сделали бы для него все. Если бы только можно было поднажать… Эта мысль и многие другие теснились в голове Симона, пока он выслушивал излияния своего приятеля. Имя Рашель соскальзывало с его языка не реже, чем имя деда. Он не забыл о ее непонятном нежелании войти в часовню, и ненависть к деду каким-то чудовищным образом переплелась с ненавистью к восставшей против него Рашель.
Отчасти Симон радовался, что все случилось так. Ему не нравилось желание Тима провести черную мессу в Марчингтоне, однако он искренне выражал свое согласие с тем, что Рашель следует наказать.
— Мы должны принести ее в жертву, — едва не кричал Тим, поворачиваясь и хватаясь за отвороты его пиджака. Они как раз переходили узкий мостик над быстрой речкой. — Должны!.. Для меня это единственный способ получить власть!