Страница 32 из 93
— Я с удовольствием тебя послушаю, — под снисходительную улыбку супруга, согласилась она.
— Начнем с малого, ты понимаешь, что обозначает слово экспансия?
— Конечно, это вторжение одних государств в сферы деятельности других.
— Это расширение сферы их влияния, что суть одно и то же, — кивнул советник. — А теперь перенесем этот термин на Советский Союз и на Америку.
— Мы экспансируем в другие страны социализм, американцы капитализм. Про это знает каждый ребенок в школе.
— Вот и вся проблема, Наташа.
— Прости, Вячеслав, но мне кажется, что это только начало разговора, — тряхнула взбитыми волосами собеседница. — С нашим социализмом ясно — равноправие и братство всех и вся, чтобы не было ни бедных ни богатых. Но зачем богатым американцам бедные страны?
— Капиталистам нужно сбывать свою продукцию, которой они стали производить больше, чем требуется им самим.
— И вот здесь кроется самое главное, дорогой Вячеслав, — с вызовом посмотрела на дипломата Наталья. — Чем эти люди, населяющие бедные страны, будут расплачиваться за их продукцию?
Служащий дипломатического корпуса посмотрел на собеседницу как на маленькую девочку, затем перевел насмешливый взгляд на Вадима. И ответил:
— Своими душами, Наташенька, — он снисходительно усмехнулся и добавил. — А еще природными ресурсами, которые у них не разработаны и лежат в земле без дела.
— Моей Наталье подобные ребусы не требуются, — попытался заступиться за жену Вадим.
— Нет, подождите, — запротестовала она. — Я хотела бы разобраться до конца.
— Кстати, друзья, этот конец, который ждет всех землян, тоже не займет в нашей истории много времени, — посерьезнел Вячеслав. — Вы хотите, чтобы я продолжил?
— Обязательно, — заинтересовались оба супруга.
— Кто стоит во главе капитала, вам известно.
— Сионистская мафия, с которой борется не только Советский Союз, — отрапортовала Наташа. — Ей противостоит весь прогрессивный мир.
— К слову, сопротивление сионистам многократно усилилось после Гитлера, как это ни парадоксально звучит, — приподнял плечи Вадим.
— Ну… пусть будет так, — не стала отрицать его супруга.
— А вы не задумывались над вопросом, что станет с миром, когда к рукам приберут самый затерянный уголок на планете? — продолжал дипломат. — Ведь капитализм — это агрессия, и люди у его руля самые неуправляемые из всех, которых мы знаем.
— А вот здесь, Вячеслав, ты попал в точку, — снова признался его друг. — Чего стоят убийства глав государств и политических деятелей, включая тех самых царей с королями и их наследниками до и во время Первой мировой войны, и того же нашего Столыпина в дореволюционной России. Ради достижения своих целей эти люди не щадят никого и ничего, в том числе и собственных жизней.
— И куда прикажете от всего этого деваться? — со вниманием взглянул на своих собеседников дипломат.
— Вот как далеко мы шагнули! — округлила глаза Наташа. — Об этом я никогда не думала.
— А сионисты, между тем, уже задумывались и над этим вопросом, поэтому в противовес агрессивному капитализму Карл Маркс предложил прогрессивный социализм с последующим коммунизмом.
— Постойте, уважаемые, но здесь какая-то путаница, — попыталась собеседница подвергнуть сомнению последнее высказывание. — Выходит, что эти люди сами же себе и противоречат!?
Вячеслав подхватил обоих супругов под руки и повлек их в сторону буфета:
— Наташенька, это и есть та самая змея, закусившая свой собственный хвост, которую ты часто рассматриваешь на страницах эзотерических книг, — на ходу попытался он объяснить проблему женщине. — Этот символ говорит о том, что мир состоит из противоречий. И если люди во главе мирового сообщества стоят разумные, то в действие обязательно вступает аксиома, самая плодоносящая из всех — разделяй и властвуй.
— Разумные люди эти противоречия поддерживают искусственно, — добавил Вадим. — А чтобы тебе было яснее, подумай над тем, почему агрессивный ислам возник на земле примерно через шестьсот тридцать лет после якобы прогрессивного христианства.
— Отличный пример, — засмеялся Вячеслав. — И почему он появился вообще.
— Мне уже достаточно ваших туманных разглагольствований, — решила отмахнуться Наталья сразу от всего. — Я успела устать от вас обоих…
Официальная часть дипломатического раута, как и предсказывал Вадим, оказалась короткой. Министр иностранных дел, высокий молодящийся старик за семьдесят лет с приподнятым плечом и немного перекошенным на одну сторону лицом, обрисовал международную обстановку, более детально остановившись на побеге советского посла к американцам. Суть вопроса сводилась к тому, что это предательство не что иное, как последствия сионистской пропаганды, оно может осложнить отношения Советского Союза с ведущими мировыми державами, и что такой человек не имеет права на прощение. Затем Громыко оставил трибуну и спустился к дипломатам, тут-же окружившим его. Вадим с супругой и Вячеславом остановились немного в стороне. Наталья открыла было рот, чтобы прокомментировать откровение, услышанное из уст члена Политбюро, когда все трое заметили, что сам министр твердыми шагами направляется к ним. Она попыталась покрепче уцепиться за локоть супруга, но тот вежливо отстранился, успев шепнуть ей на ухо:
— Извини, милая, мне кажется, что Андрей Андреевич хочет сказать нам что-то очень важное.
Между тем долговязый глава советского дипломатического корпуса, исполняющий заодно и обязанности заместителя Председателя Президиума Верховного Совета СССР, приблизился к ним, он протянул руку Вадиму:
— Я рад видеть вас на этом рауте, — сухим голосом с глухими нотами в нем сказал он. — У меня к вам, Вадим Петрович, есть парочка вопросов. Так сказать, тет-а-тет.
Рука у Громыко была костлявой и холодной. Кивнув походя Наталье и стоящему рядом с ней Вячеславу, он направился к одной из колонн, Вадим последовал за ним. Не доходя до колонны, Андрей Андреевич остановился и развернулся к нему, как всегда, приподняв одно плечо вверх, рот у него больше обычного съехал на сторону:
— Вы, наверное, догадываетесь, почему мы решили отозвать вас из Испании, — начал он все тем же глуховатым голосом. — Кстати, как отреагировали Генеральные кортесы этой страны и сам король Хуан Карлос на откровенное предательство ведущего сотрудника нашего дипломатического корпуса?
— Кортесы отреагировали сдержанно, Андрей Андреевич, во взаимоотношениях наших стран изменений в худшую сторону ожидать не следует, — чуть наклонил голову с идеальным пробором Вадим. — От Хуана Карлоса я получил телеграмму, в которой выражается сочувствие по поводу происшествия с послом в Америке.
Вадим специально не стал называть Нечипуренко "нашим" или "советским" послом, чтобы не подчеркивать лишний раз его принадлежности к Советскому государству. Громыко уважал людей сдержанных и изъясняющихся коротко, он заложил руки за спину и сказал:
— Этого следовало ожидать, в самой Испании к власти рвется социалистическая рабочая партия, а это для нас пока кот в мешке, несмотря на общие мировоззрения, — министр покачался с пяток на носки и снова вгляделся в своего подчиненного. — У вас в роду, Вадим Петрович, были, как мне помнится, терские казаки и французские аристократы, не так ли?
— Абсолютно верно, — подтвердил собеседник. — Наш род пошел от терского казака Даргана Дарганова, взявшего в жены во времена войны с Наполеоном французскую дворянку. А чуть позже одна из их дочерей вышла замуж за французского герцога Буало де Ростиньяк, откуда произошла наша фамилия Ростиньяковы.
— И у ваших предков был свой особняк на Воздвиженской улице?
— Он и сейчас там стоит, правда, после революции его включили в реестр зданий, подлежащих заселению выходцами из рабочих и крестьянских семей.
— Не жалеете об утраченном?
— Как можно жалеть о том, чем никогда не владел? — пожал плечами молодой мужчина.
— А вот ваши прямые родственники во Франции с Швецией владеют не какими-то особняками пусть и на Воздвиженской улице, что недалеко от Кремля, но и рыцарскими замками с поместьями при них, — хитро прищурился Громыко. — Мы знаем, что у вас есть родные даже в Соединенных Штатах Америки. Кстати, вы когда в последний раз встречались с кем-либо из них?