Страница 7 из 17
Почему-то Артем полагал, что, едва он увидит Ацухимэ, у него пойдет кругом голова, как, бывало, кружилась она у него и раньше от близости прекрасной японки, когда вдвоем они странствовали по провинции. Однако никакого головокружения не случилось. И сердце не сорвалось с цепи и не пустилось в бешеный перепляс. Кто его поймет, это сердце… Хотя, конечно, вновь видеть Ацухимэ ему было чертовски приятно.
Сперва низко поклонились гости, прижав кулаки к бедрам. Они не распрямлялись, дожидаясь ответного поклона хозяина, тем самым выказывая уважение хозяину дома и влиятельному господину.
Артем склонился в поклоне чуть менее глубоком, чем у гостей. И дело тут не в меньшем уважении, а в церемониальных тонкостях. Ведь это не он зазывал к себе в гости, это к нему пожаловали незваные визитеры. Поэтому более глубокий гостевой поклон — как бы извинение за то, что потревожили, может быть, даже оторвали хозяина от каких-нибудь важных дел.
Что-что, а науку поклонов за эти месяцы Артем освоил почти в совершенстве. Без нее тут никуда.
— Сядем, — Артем показал на столик.
На застеленный тонкой бумагой стол расторопными слугами уже были выставлены холодный чай и рисовое печенье. Едва все опустились на колени, как Хидейоши протянул Артему бамбуковый пенал. Артем открыл его и достал свиток бумаги. Развернул и прочитал: «Доставит его Кумазава Хидейоши. Писано от тэнно [4]Сидзё к даймё Ямомото, какового почитают за воплощение Бьяку-Рю. Тэнно Сидзё зовет даймё Ямомото ко двору. Кумазава Хидейоши поручено сопровождать даймё Ямомото в Киото». Подпись. Печать.
Ну, вот и дождался… Вызывают-таки на императорский ковер…
Сам факт такого вызова Артема нисколько не удивил. Что называется, давно пора. Перезрело уже императорское приглашение в гости. Артем ждал его сразу после своей победы над монголами… Ну, если не прямо сразу, то чуть-чуть погодя, все же новости облетают Страну восходящего солнца не по оптико-волоконным кабелям, а из уст в уста, что происходит несколько медленней. Однако даже с поправкой на уста все сроки вышли, а гонца с приглашением в Киото все не было и не было. Неужели императору неохота взглянуть на героя, на живую легенду, черт возьми, на человеческое воплощение мифического Белого Дракона? Да и в конце концов, должен же верховный правитель просто озаботиться тем, в чьи руки перешла реальная власть в одной из провинций его страны.
Артем ждал, когда прискачут по его душу (можно сказать, всегда держал наготове тревожный чемоданчик), недоумевал, почему не вызывают, ждал, недоумевал и… в конце концов ждать перестал. Пожал плечами, мол, Восток — дело тонкое, не нам с наскоку его раскусить, потому будем жить как живется.
Но вот не прошло и четырех месяцев, как подоспело императорское приглашение. Интересно все же, почему именно сейчас, почему они там вдруг встряхнулись и вспомнили?
— То, что послали тебя, это не случайно, так? — спросил Артем, все еще продолжая держать в руках письмо.
— Да, — кивнул Хидейоши. — Я не скрывал знакомства с тобой, поэтому послали меня.
Артем бросил взгляд на Ацухимэ. Хотел было спросить Хидейоши: «А сестра сама вызвалась поехать с тобой или как? Или ты настоял? Или, скажем, оставить не с кем?» Но сдержался. Спросил о другом:
— И когда тебе велено назад?
— Моего… нашего возвращения ждут не позже чем через месяц.
— А если вдруг через месяц мы не появимся в Киото? — катнул пробный шар Артем.
— Почему? Как так? — Хидейоши явно напрягся.
Вообще напряжение между ними стало чувствоваться с самого начала. Возможно, из-за поклонов этих идиотских и необходимости во всем следовать установленному ритуалу. Нет чтобы по русскому обыкновению похлопать друг друга по плечам, расцеловаться троекратно, восклицая: «Сколько лет, сколько зим! Что ж не пишешь-то, а? А помнишь как мы с тобой?.. Пошли-ка хлопнем с дороги по рюмашечке!» Ну и так далее. Вместо этого — сплошные церемонии.
— Ну мало ли почему люди задерживаются, — пожал плечами Артем. — Скажем, в день отъезда я заболею и слягу. И пролежу никак не меньше месяца, а то и двух. Что тогда делать?
Хотя Артем говорил полушутливым тоном, Хидейоши был предельно серьезен:
— Я отправлю в Киото гонца с письмом. В письме я объясню причины задержки.
Артем продолжал поглядывать в сторону девушки, но Ацухимэ как сидела, опустив глаза, так и продолжала сидеть.
— А если твой гонец не доедет? Скажем, по дороге конь под ним сломает ногу, падет, придавит гонца, сломав ему чего-нибудь… ну и так далее…
— Я не понимаю тебя, Ямомото! — Хидейоши сдавил пальцами колени.
— Чего ж тут непонятного? — развел руками Артем. — Один знакомый мне чиновник, посланный с важным поручением, помнится, тоже попал по дороге в неприятную историю и чуть было не загубил все дело. Такое случается.
— Что ты хочешь от меня услышать? — в голосе Кумазава слышалась некоторая растерянность.
— Он хочет вызнать, — неожиданно вступила в разговор Ацухимэ, — не даны ли тебе полномочия доставить даймё в столицу любым способом. Включая силу. А также Ямомото хитрыми вопросами пытается дознаться, не известно ли тебе что-нибудь о тайных замыслах двора. Не хотят ли, выманив даймё по имени Ямомото в столицу, там его убить.
Глаз при этом Ацухимэ так и не подняла.
«А сестра умнее своего брата, — подумал Артем. — Впрочем, это не новость. Хотя, конечно, благородства и храбрости Хидейоши не занимать. Этим он сам со всеми поделиться может». Вслух же он сказал, виновато разведя руками:
— Не удалось мне надежно упрятать тайный умысел своих вопросов. Женщина, она сердцем чует.
— Теперь ясно, — кивнул Хидейоши. — Ты мне не доверяешь, ты полагаешь, что я способен стать твоим врагом. Но ты мог бы спросить у меня обо всем прямо! Ведь мы же сражались бок о бок и спасли друг другу жизнь!
— Прости, если обидел, — сказал Артем. — Отлично, давай поговорим начистоту, не утаивая друг от друга ровным счетом ничего. Подожди… — Он хлопнул в ладоши и громко позвал:
— Рётаро!
Дверь отъехала в сторону, и в нее просунулся сидевший на коленях слуга Рётаро.
— Принеси нам саке.
— Ты пьешь много саке, Артем-сан, — вдруг сказала девушка и впервые подняла голову, впервые открыто взглянула на Артема.
И вот тогда под взглядом ее агатовых миндалин он ощутил укол в сердце. Будто кольнули коротким женским кинжалом, каи-кэн.
— Я? Много? — пробормотал Артем. — С чего ты взяла, Ацухимэ-сан?
— Я увидела Омицу, подошла к ней, спросила у нее, как ты. Она ответила, что хорошо, только пьет много саке. И часто… — Ацухимэ мило наморщила лоб, что-то вспоминая, — и часто «ханадрит».
— Не так уж и часто, — вырвалось у Артема. «Ай-яй-яй, — тут же пришло ему в голову, — еще подумает, что я оправдываюсь. А это несолидно для большого феодала».
— И что ты еще успела узнать от Омицу? — может быть, с некоторой поспешностью задал он следующий вопрос.
— Мы говорили о ее будущем ребенке, — Ацухимэ вновь опустила взгляд. «Ну да, действительно, — подумал Артем, — об этом трудно не заговорить двум женщинам, когда одна ходит с животом».
— Я думаю, о женских делах можно будет поговорить в другое время, — Хидейоши сурово посмотрел на сестру. Потом снова перевел взгляд на Артема: — Ты хотел говорить прямо и открыто. Так вот слушай. Ты прав, двор пока не знает, как быть с тобой. Двор не знает, чего от тебя можно ждать. В Киото осведомлены обо всех твоих делах и начинаниях. И мнения высказывают разные…
— Ах вот как, осведомлены, — понимающе закивал Артем. — Впрочем, я и не сомневался в этом. Только вот хочется узнать, от кого в Киото получают сведения? Сам ведь понимаешь, есть некоторая разница в том, кто пишет донесения, друг или враг, доброжелатель или человек, за что-то на меня обиженный. Или вам разные люди пишут?
— Я не знаю, кто пишет, — сказал Хидейоши. И вряд ли, насколько Артем его знал, он обманывал. — Но о тебе говорят везде. Не только в императорском городке, в домах столицы, но и в Камакура.
4
Тэнно («верховный правитель») — официальный титул правителей Японии. А микадо (буквально: «почтенные врата») и некоторые другие наименования императора — это эвфемистические титулы, которых за японскую историю было множество, но некоторые не прижились, некоторые не столь часто используются.