Страница 14 из 47
Вряд ли найдется в завалах что-либо по-настоящему ценное, ибо предприимчивые люди в свое время перешерстили чуланчики и снесли в скупку и ломаный бронзовый подсвечник, и фарфоровые настенные тарелки, и даже старый веер с костяной ручкой и усохшие от времени лайковые перчатки.
Дворничиха Зина нисколько не боялась пыли и грязи, зато всегда хотела подзаработать, поэтому именно ее нанимали жильцы для разборки завалов.
Зина несла из соседнего подъезда целый узел вещей и с удовольствием отдаст зеленое бархатное пальто Катерине за символическое вознаграждение...
Катя накинула свою многострадальную куртку и бросилась на поиски дворничихи.
...– А он сидит на кухне, и на голове у него – полиэтиленовый мешок! – закончила свой рассказ Жанна.
– И тишина! – не удержалась Ирина.
К счастью, Жанна, глубоко погруженная в свои переживания, не расслышала эту язвительную реплику. Она задумчиво смотрела на пустой стакан.
Ирина поспешно подлила подруге коньяку, и та выпила его как воду.
– И самое главное – меня соседка видела!
– Какая соседка? – озабоченно переспросила Ирина.
– Да такая... с собакой выходила... неприятная такая...
– С собакой? Тогда я ее должна знать! Я всех собачников во дворе знаю! Какая у нее собака?
– Ну, такая... тоже противная... кривоногая, толстая, и морда приплюснутая...
– Мопс, что ли?
– Ну, наверное, мопс...
– А-а... – Ирина погрустнела, – так это Ксенофобия Никитична... трудный случай!
– Что? Ксенофобия? – Жанна вытаращила глаза. – Это у нее такая кличка, что ли? Ну тогда мне точно конец!
Какая кличка! Настоящее имя, по паспорту! Но в данном случае, имя вполне соответствует содержанию! – Ирина придирчиво оглядела подругу и тяжело вздохнула: – А ты, конечно, как всегда вырядилась на манер пожарной машины! Кто там в малиновом жакете вошел в подземный переход!
– Знаешь, лучше ты меня не зли! – окрысилась Жанна. – Что же я, должна носить вещи нежно-крысиного цвета? Или цвета осенней грязи, как Катерина? Я – яркая женщина, и мне идут яркие цвета!
– Ну вот, теперь я тебя узнаю! – обрадовалась Ирина. – А то совсем скисла! Но насчет одежды – что-нибудь крысиное тебе сейчас не помешало бы, а то в таком виде тебя только слепой не узнает! Да и то вряд ли, потому что духи у тебя тоже... с ярко выраженной индивидуальностью! Даже Яша чихает!
– Ничего, доберусь до дома – что-нибудь подберу!
– До дома? – Ирина подошла к окну и снова помрачнела. – Это тоже будет не просто. Посмотри-ка, кто тут у нас!
Жанна встала (при этом кухня поплыла у нее перед глазами) и выглянула в окно.
Перед тем подъездом, где обитал покойный господин Цыплаков, стояли целых три машины с синими милицейскими мигалками. Около этих машин слонялись, курили и переговаривались несколько мрачных парней в кожаных куртках, удивительно похожих на персонажей милицейских телесериалов. Еще один такой же парень разговаривал с бдительными пенсионерками, оккупировавшими ближайшую скамейку. Причем, судя по их энергичной жестикуляции, разговор был плодотворный и содержательный.
– И почему это все реальные менты так похожи на телевизионных? – задумчиво проговорила Жанна. – Телевизионщики точно уловили их стиль или живые милиционеры стали косить под телеперсонажей?
– Сейчас тебя не это должно волновать, – прервала подругу Ирина, – сейчас нам нужно думать, как тебе отсюда вырваться!
– Однако быстро же они узнали про убийство! – продолжала Жанна. – Интересно, откуда?
– Насколько я знаю Ксенофобию, она любые скандалы сквозь стены чувствует!
– Ну, на этот раз ей такие способности не понадобились! – вздохнула Жанна. – Кажется, убегая из квартиры, я забыла закрыть за собой дверь...
– Ну вот видишь...
– Ох, ну надо же так вляпаться! А я еще Катьку всегда ругаю!
– Ну, раз ты способна на самокритику – значит, пока еще не все потеряно!
– Короче, как мне добраться до своей машины?
– До машины? – Ирина хмыкнула и покосилась на подругу. – Кажется, ты немного горячишься!
– А что такое?
– Ты сколько коньяку выпила?
– Ах да... – Жанна удивленно посмотрела на полупустую бутылку и снова села за стол. – Ну раз так – налей мне еще немного! Да и себе тоже, а то одной как-то грустно пить!
Ирина разлила остатки коньяка и села, подперев подбородок кулаком:
– Однако переодеться тебе непременно нужно! В таком виде ты и десяти шагов не пройдешь, первая же бабка остановит!
– Да? – Жанна фыркнула. – Не хочешь ли ты сказать, подруга, что дашь мне что-то из своих шмоток?
– А что? – Ирина обиделась. – Ты хочешь сказать, что мои вещи никуда не годятся?
– Нет, я только хочу сказать, что они с меня будут сваливаться, как с вешалки! Они все велики мне на четыре размера!
– Ну уж и на четыре! – Ирина подпрыгнула от возмущения. – Максимум на размер! Вот у тебя какой размер, какой?
– Ни за что не скажу! – Жанна схватилась за сердце. – Хоть пытай меня! Хоть жги каленым железом!
– А я и так знаю, – фыркнула Ирина, – я видела этикетку на твоем желтом пиджаке...
– Вечно ты подглядываешь, вынюхиваешь... подруга, называется!
– Жанна, ну что мы вдруг так раскричались, – опомнилась Ирина, – разве можно?
– Действительно! – усовестилась Жанна. – Это все коньяк! Ты мне больше не наливай!
– А там больше и нету, – Ирина перевернула бутылку и потрясла ее над своим бокалом. По стенке скатилась одинокая капля.
– Но мои вещи тебе действительно будут великоваты. Так что придется тебе выбрать что-нибудь из Наташкиных.
Наташа, дочь Ирины, училась в институте и пока носила одежду несколько меньшего размера.
– Наташкиных? – подозрительно переспросила Жанна. – Я себе представляю, что она носит!
– В твоем положении, дорогая моя, – наставительно сказала Ирина, заваривая крепкий кофе, – совершенно ни к чему капризничать. Откровенно говоря, положение твое – хуже губернаторского, учитывая нашу Ксенофобию Никитичну и ее дурной глаз и злой язычок.
Она нарочно решила немного приструнить Жанку и добилась своего, подруга притихла, даже не стала прохаживаться насчет Ирининых способностей варить кофе.
– Ну, идем уж, – с тоской сказала Жанна, осторожно выглянув в окно. Милиции во дворе несколько поубавилось, зато стоял обшарпанный микроавтобус с затемненными стеклами – надо полагать, труповозка. И вот двое санитаров пронесли носилки, прикрытые старым вылинявшим одеялом.
– А вот интересно, – задумчиво сказала Ирина, – кто же его прикончил, если не ты? Ведь ты этого не делала, хоть и хотела? Настроение у тебя было самое кровожадное!
– Ну, для начала я хотела получить с него деньги за ремонт машины... Потом устроить основательный скандал, попортить ему крови. В общем, запугать, отплатить за мое вчерашнее унижение... как говорят юристы – компенсация морального урона. Но убивать, да кому он нужен-то, форменный тюфяк... Наверное, его эти прикончили, что с ним в ресторане сидели. Один – самый настоящий бандит, второй вроде одет прилично и разговаривает вежливо, но ты бы видела его галстук! Жуткой пестроты и яркости, до сих пор в глазах рябит!
– Да галстук-то тут при чем? – удивилась Ирина.
– Мужчина, который носит такие галстуки, не может быть порядочным человеком! – убежденно ответила Жанна. – И я теперь вспоминаю, этот тип, Цыплаков, чего-то боялся. А второй, так тот прямо потел от страха и трясся.
– Значит, они посидели в ресторане, поговорили, потом сели в машину, приехали сюда, то есть этот Цыплаков сам привез их в свою квартиру и дал себя убить? Может, он еще и пакет добровольно на голову надел? – Ирина недоверчиво пожала плечами.
– А вот кстати, где его машина? – оживилась Жанна. – Где этот чертов «Ситроен»?
– На стоянке за домом, где же еще? – Ирина пожала плечами. – А вот тебе обязательно нужно было свою машину прямо у подъезда поставить, у всех на виду!
– Да ерунда! – Жанна махнула рукой. – Пришлю человека, он заберет мою «Авдюшу» потом, когда народ рассосется, и отвезет в мастерскую. Самой бы только ноги унести!