Страница 9 из 87
– Знаю, – ответила Аннунсиата, вновь резко и беспокойно пожав плечами. – Если только... – она внезапно замолчала. Ральф взглянул на девушку с неожиданным сочувствием.
– Если только достоинства Эдуарда не соединятся с положением Кита? – Девушка удивленно и беспокойно взглянула на него. – В жизни так не бывает, кузина. Так что если вы хотите избежать разочарования, танцуйте с Китом и будьте полюбезнее с ним, а не гоняйтесь за Эдуардом. Удовлетворитесь Китом.
– Кит не любит меня, – произнесла Аннунсиата так естественно и просто, что Ральф застыл, изумленно глядя на нее. Кит не любит ее? Но ведь его влюбленность очевидна. Однако Аннунсиата, несомненно, хорошо разбирается в людях ~ неужели она понимает его лучше, чем остальные? Или сегодняшняя обида Кита была вызвана всего лишь уязвленной гордостью?
– Ну, тогда удовлетворитесь моим сердцем и рукой Кита, – продолжил Ральф, желая свести разговор к шутке. – Вы потанцуете с ним следующий танец?
– Я хочу еще раз потанцевать с вами, – ответила девушка.
– Я польщен, шалунья, и вы это знаете, но я не буду больше танцевать. Так вы потанцуете с Китом?
– Хорошо, если вы настаиваете, – ответила Аннунсиата. После танца Ральф подвел ее к Киту и, заметив удовольствие на лице молодого человека, решил, что Аннунсиата заблуждается – Кит, несомненно, влюблен в нее. Будучи великодушной, Аннунсиата охотно танцевала с Китом, была с ним обходительна и мила, улыбалась ему и смеялась его шуткам, так что на лице Кита появилось блаженное выражение человека, пребывающего в раю. Однако девушка проделывала все это машинально, в то время как ее глаза под скромно полуопущенными ресницами внимательно оглядывали зал. Она высматривала Эдуарда, чтобы выяснить, с кем он танцует на этот раз, но Эдуарда не было среди танцующих. Наконец, Аннунсиате удалось разглядеть, как Эдуард с Ральфом потихоньку вышли через южную дверь зала.
Закончив танец, девушка присела перед Китом в реверансе и быстро ускользнула, направившись к слуге, который стоял у буфета, помогая подавать прохладительные напитки.
– Вы не знаете, где хозяин и мастер Эдуард? – невзначай поинтересовалась она.
– Хозяин сказал, что идет посмотреть лошадь – сегодня вечером она беспокойно вела себя.
Аннунсиата кивнула и отошла. Дождавшись, пока гости засуетятся, выбирая партнеров для следующего танца, она выскользнула в южную дверь. Большая лестница была хорошо освещена свечами в больших серебряных подсвечниках. Опасаясь, что кто-нибудь из слуг подойдет узнать, не нужно ли ей чего, Аннунсиата беззвучно пробежала по коврам через гардеробную в спальню, а оттуда – в небольшую галерею, ведущую к старой винтовой лестнице, выходящей к домовой церкви. На этой лестнице было довольно темно, но Аннунсиате приходилось тысячи раз подниматься и спускаться по ней, так что она двигалась довольно уверенно. Спустя минуту она оказалась в нижнем зале и через заднюю дверь попала на залитый лунным светом двор.
Она торопливо шла к конюшне, когда услышала стук копыт, и инстинктивно прижалась к стене дома. Из конюшни вывели большого жеребца, копыта которого звонко цокали по булыжнику двора. За ним следовала еще одна лошадь, они остановились во дворе, пока двое мужчин, ведущих их, садились в седла. Аннунсиата молча наблюдала, как они проезжают под аркой ворот и их силуэты вырисовываются на фоне слегка освещенного неба. Осторожность, с которой двигались эти двое, не оставляла сомнений в том, что этот неожиданный выезд связан с какой-то тайной целью, как не вызывало сомнений то, что высокая, широкоплечая фигура могла принадлежать только Ральфу.
Недолго думая, Аннунсиата подобрала юбки и побежала в сторону конюшни, туда, где находился ее пони.
Глава 3
Пони Аннунсиаты, Нод, тихо фыркнул в знак приветствия, когда она пробралась к его деннику и принялась отвязывать недоуздок. В конюшню пробивался слабый свет, поблескивая на узде, висящей на стене над головой пони. Аннунсиата могла бы дотянуться до нее, только встав на какое-нибудь возвышение, но она подумала, что у нее нет времени взнуздывать пони, или она окончательно потеряет из виду Ральфа и Эдуарда. Нод был смирным, а Аннунсиата ездила на нем с пяти лет, так что она ничего не боялась.
Девушка вывела пони из конюшни и повела к воротам, причем стук копыт по булыжнику раздавался так гулко, что Аннунсиата была уверена, что ее услышат и остановят. Заставляя себя двигаться спокойнее – ибо если бы пони разволновался, на него нельзя было бы сесть верхом – она подвела его к тумбе. Нод смирно ждал, пока Аннунсиата поднимется на тумбу и усядется на его широкую спину. Аннунсиата никогда не ездила верхом по-мужски, но она решила, что это легче, чем удержаться в дамском седле, к тому же она была лучшей наездницей графства. Взявшись за прядь гривы пони, как за поводья, Аннунсиата пустила его шагом, а как только выехала за ворота, перешла на легкий галоп, держась ближе к обочине, чтобы трава заглушала стук копыт и всадники впереди не услышали ее.
Разглядеть Ральфа и Эдуарда оказалось труднее, чем ожидала девушка, и она чуть было не наткнулась на них, ибо всадники двигались в тени живой ограды вдоль тропы. К счастью, Ральф не взял с собой собак, поэтому Аннунсиата смогла пустить пони шагом прямо вслед за ними. Девушка видела, как Ральф неожиданно оглянулся, услышав что-то, но она не остановилась. В следующий момент они выехали на тропу, оказавшись в пятне лунного света, и Аннунсиата могла ясно видеть их. Теперь преследование пошло легче – девушке понадобилось только держаться в тени и не давать пони идти слишком быстро.
Вначале Аннунсиата думала, что всадники направляются в Шоуз, но вскоре они повернули в сторону Тен-Торп. Здесь им пришлось пересечь довольно большую открытую поляну, и Аннунсиата была вынуждена сдерживать пони – если бы всадники обернулись, они неизбежно заметили бы ее. Поэтому Аннунсиата стояла в тени деревьев до тех пор, пока всадники не нырнули в проход в ограде из высоких кустов боярышника. К тому времени, как Аннунсиата оказалась за оградой, Ральф и Эдуард скрылись из виду.
Остановив пони, Аннунсиата задумалась. Всадники могли бы направиться или к лесу и деревушке Раффорт, или же на север, к Нэптону и северным полям. Вероятнее всего, они направились к лесу, ибо если этот таинственный выезд не был связан с беззаконными действиями Макторпа, девушка не знала, что и подумать. Она уже почти повернула Нода к лесу, но остановилась. Сама не понимая, почему так делает – вероятно, ей подсказало какое-то шестое чувство, – после минутного колебания она повернула на север и шагом поехала по тропе к северным полям.
Перед ней расстилалась плодородная равнина. С обеих сторон от тропы поднималась быстро созревающая кукуруза, овёс и ячмень, мягко огибая и очерчивая контуры рельефа, напоминающего отпечатки ступней великана. При лунном свете поле выглядело серебристым, и, проезжая мимо, Аннунсиата представила себе, что равнина – это спина громадного коня, а растения – это его шерсть, вычищенная великанской скребницей. Теперь слева от тропы оказалось большое квадратное поле, где рос не овес, не ячмень, и даже не горох, а пшеница. Поле окружали рвы, и было очевидно, что об этом поле заботятся больше остальных. В здешних местах редко сеяли пшеницу, из нее обычно пекли хлеб для самих хозяев, поэтому пшеница ценилась на вес золота. Даже оставшиеся после жатвы колосья слуги собирали для своих господ, не оставляя их крестьянам, как это обычно бывало с другим зерном. Аннунсиате случалось отведать белый хлеб всего несколько раз – на церковных праздниках и торжествах в большом доме, так как в Шоузе никогда не сеяли пшеницу, и черный хлеб или хлеб из смешанной муки считался достаточно хорошим для детей. «Когда я стану богатой, – размышляла Аннунсиата, – я буду каждый день есть белый хлеб».
Из глубокой задумчивости ее вывело блеяние овец. Позади пшеничного поля располагалась закрытая холмами долина, которую местные жители называли Бур, а в центре этой долины находился сложенный из камня загон для овец. Когда-то эта земля принадлежала Морлэндам, на Буре содержали овец, которых по каким-либо причинам приходилось отделять от остального стада – например, маток, или неклейменых ягнят. В суровые зимы овец пригоняли сюда, чтобы уберечь от холода и волков, поскольку долину окружала прочная каменная стена с несколькими деревянными воротами.