Страница 7 из 7
Тот, кто убивает другого, являет собой умаление образа Всемогущего, лишает его облика, уничтожает его труд и умаляет воздаваемые ему почести. Убийство было первым запрещенным насилием, когда Ною были даны семь заповедей вместе со строгим требованием дословно передать их потомкам патриарха; запреты часто повторялись, и все действия, которые вели к нарушению их, объявлялись преступлениями, подлежащими наказанию по Моисееву закону. Убийство – это предел святотатства, ибо человек представляет собой храм Божий. Оно называется вопиющим грехом, потому что вопиет к Небу о воздаянии. Случались странные и чудесные явления крови, что свидетельствовало: «Убийство, хотя и не имеет языка, заговорит самым сверхъестественным органом».
Убийца не сможет возместить свой грех никакими жертвами; не будет ни укрытия, ни места, куда бы мог скрыться убийца. Даже у Моисея или Иеговы нет власти простить его, или избавить от части предписанного наказания, или какой-то жертвой возместить жизнь убийцы. «И не берите выкупа за душу убийцы, который повинен смерти, но его должно предать смерти» (Числа, 35: 31). Если даже городские власти откажутся выносить наказание, говорится, что «земля не иначе очищается от пролитой на ней крови, как кровью пролившего ее». Когда кого-то убивают, город должен провести торжественное очищение. Никакое убийство не имеет оправдания, кроме, во-первых, по приговору суда после беспристрастного процесса, во-вторых, на войне и, в-третьих, во время неизбежной самозащиты. Во времена Давида три голодных года стали наказанием за кровь Гедеона, которую его предшественник Саул неправедно пролил, и кара не была отменена, пока семь отпрысков Саула не были казнены (повешены).
Давиду было запрещено строить Иерусалимский храм, потому что на нем была кровь, и Иаков проклял жестокость и гнев своих сыновей, Леви и Симеона, потому что, разгневавшись, они убили человека.
Философ говорит: «Если кто-то выходит против другого с мечом в руках, намереваясь убить его, то он повинен в убийстве, пусть даже не преуспел в своем намерении; он не достоин прощения, пусть даже его попытка была пресечена, и должен понести такое же наказание. Если же кто-то осмеливается на открытое нападение и ждет в засаде, чтобы коварно причинить смерть другому человеку, он гнусный бандит с грязными мозгами. Если мы считаем врагами не только тех, чьи армии воюют против нас на суше, а флоты на море, но и тех, кто лишь готовится к нападению, и тех, кто подводит свои осадные машины к нашим стенам и воротам, пусть даже нападения пока не происходит, то не только они должны считаться доподлинными убийцами, но и те, кто втайне или открыто делает все, чтобы лишить жизни другого человека, даже если их попытка не увенчалась успехом».
Если я дерусь на дуэли, то тем самым нарушаю завет, который был дан мне при крещении, – что я должен отвергать дьявола и его искушения, а также пышность и тщеславие порочного мира; тем самым я оскорбляю Священное Писание, которое запрещает месть и строго предписывает прощать оскорбления и снисходительно относиться к порочным действиям; оно говорит, что такие действия имеют истоком наши недостойные страсти и что дьявол с самого начала был убийцей, я же не должен давать место гневу и обязан жить в мире со всеми.
Каждый аргумент против войны или самоубийства может быть применим к преступлению дуэли; а что, если я, не в силах противостоять этому порочному обычаю, неумышленно причиню вред моему противнику, моим друзьям, своему телу и своей душе, а также своей стране, ее морали, ее религии и ее Господу? Прости, милость Господня! Прости, любовь к стране! Прости, человечность! Подлинная честь заключается скорее в противостоянии этой порочной практике, а не в убийстве сотни противников во многих боях, и пока я придерживаюсь этого мудрого и благочестивого мнения, то бесстрашно следую примеру отважных Тюренна и Гардинера. Я буду сознательно избегать общества тех, кому свойственны оскорбительный язык и поведение, и приложу все способности, чтобы добиться создания суда чести и антидуэльного общества, подобного тому, которое уже существует в Нью-Йорке.
Джозеф Гамильтон
Аннадейл-коттедж,
близ Дублина
СОПРОВОДИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА СУДА ЧЕСТИ
Но они идут против закона.
Если вы согласитесь с прилагаемым извлечением из дублинского «Фрименз джорнал», я буду считать себя обязанным вашему добровольному сотрудничеству в деле изучения этой темы вместе с благородными людьми, офицерами и другими, которые испытывают неприязнь не столько к принципу, сколько к порочному обычаю дуэли.
Есть много уважаемых людей, которые вместе с Лаэртом могут сказать, что не хотят, дабы их имя было обагрено кровью.
Пусть и рядовые, и влиятельные люди без проволочек приступят к великой моральной революции. Рыцарский дух смягчал строгие правила турниров, а мальтийские рыцари дрались на дуэлях, руководствуясь спасительными правилами [21]. И кто теперь возьмет на себя смелость быть адвокатом бессмысленной резни и откровенно защищать эту позицию в цивилизованном обществе? Чуждый королевскому понятию чести, он может, скрывая лицо, водить компанию с пьяницами в тавернах или шумными хулиганами в борделях, но он больше не может безнаказанно участвовать в таких сценах, которые мы привели в наших соображениях о дуэлях и по поводу которых мы можем процитировать эти печальные строки:
«И вот мы видим горе любящей матери и рухнувшие ожидания отца. Юноша рос, как прекрасное дерево, которое обильно поливали водой; у него были глубокие корни и высокая крона, но как только кедр начал воистину возвышаться, обещая стать гордостью всего леса и прекрасным принцем среди окружающих деревьев – увы! Топор примерился к корням; нанесен гибельный удар, и гордая крона рухнула во прах. Один ли он пал? Нет – ушли в небытие надежды родившего его отца и вскормившей его матери; они погибли вместе с ним».
Когда стороны, желающие выслушать мнение суда чести, просят с деликатностью отнестись к вопросу публикации их имен, их случаи могут рассматриваться анонимно или на условиях конфиденциальности сообщены регистратору, который через несколько дней может собрать суд в Лондоне или Дублине.
Я буду весьма признателен тем аристократам или джентльменам, которые изъявят желание помочь мне или сообщить подробности отдельных случаев, представляющих особый интерес; их любезность будет оценена самым высоким образом.
Все сообщения могут быть направлены наложенным платежом в мою резиденцию или в «Кофе-Хаус» в Лондоне на Ладгейт-хилл для
Вашего покорного
и почтительного слуги
Джозефа Гамильтона,
Аннадейл-коттедж,
Дублин
Извлечение из «Фрименз джорнал» от 18 июля 1828 года
«В нескольких континентальных странах суд чести для урегулирования споров, которые могут привести к дуэли, появился позднее. Среди их покровителей были короли Пруссии и Баварии [22], а к появлению их в Великобритании благожелательно отнесся покойный герцог Йоркский. Прошло время, когда дуэли считались развлечением или любовью к боевым искусствам, и ныне мужчины встречаются лишь по вопросам чести, ибо никаких иных под небом не существует – потому что, как они считают, мир требует от них, дабы они дрались на дуэли. Пусть они думают, что полностью удовлетворили пожелания человечества, когда избежали возможности почетного примирения. В армии же, где, естественно, ценятся высшие доказательства отваги, для джентльменов привычно учитывать мнение своих собратьев-офицеров.
Мистер Джозеф Гамильтон из Аннадейл коттеджа близ Дублина, который является автором двух работ по вопросам дуэлей, ныне собирает имена лиц, чье положение в обществе, а также опыт дуэлянтов или секундантов позволяет составить из них компетентный трибунал для решения всех вопросов чести; и если кто-то из джентльменов будет настолько любезен, чтобы занять его место, он по своему желанию может быть регистратором. Он предлагает, чтобы суд состоял из президента, четырех вице-президентов и следующих лиц, готовых подтвердить свое участие в трибунале, а именно пэров, сыновей пэров, членов парламента, баронетов, обладателей рыцарских званий, профессиональных военных, медиков и хирургов, сотрудников офисов мэра и главного шерифа, мировых судов, членов конных и гребных клубов, банкиров, управляющих банками и купцов, а также авторов и издателей публичных работ. Почтительно приглашаются для оказания покровительства члены королевской семьи. Дуэлянты, их друзья и все присутствующие в суде получат право задавать в письменном виде вопросы, по которым желательно получить суждение, а все за и против будут предоставлены в виде черных и белых бобов, чтобы предотвратить возможную подозрительность истцов по отношению к своим судьям. Чтобы предотвратить неприязненные отношения, которые часто возникают на личной почве или из устных заявлений, он предлагает, чтобы все факты и заявления представлялись суду в письменном виде без умаления чести сторон. Расходы на проведение заседаний возмещаются сторонами или добровольными взносами великодушных жертвователей.
21
Рене д’Анжу, который описывал турниры, рассказывает нам, что перед началом схваток герольдмейстер обычно подводил какого-нибудь отважного рыцаря или эсквайра к женщинам и говорил: «Трижды благородный и смелый рыцарь, или трижды благородный и великодушный эсквайр, поскольку женщинам всегда свойственно испытывать сострадание в глубине сердца, они, которые собрались здесь в ожидании завтрашнего турнира, сообщают, что им было бы приятно, коль скоро бои у них на глазах не были бы слишком жестокими, и чтобы у них не возникала необходимость оказывать помощь. Посему они приказывают самым известным рыцарям и эсквайрам, собравшимся здесь, кто бы они ни были, нести справедливость на конце своего копья, и, если кто-то, не в силах вынести напряжения схватки, даст об этом знать атакующему, тот должен немедленно прекратить нападение и больше не прикасаться к своему противнику, потому что с этой минуты и до конца дня женщины берут его под свою защиту и покровительство».
22
Король Пруссии представил правительству свой приказ военному министру, обязывающий его сообщить армии неудовольствие его величества частыми дуэлями по ничтожным поводам, которые лишают страну многих способных офицеров и ввергают в траур их семьи. Его величество приказал, чтобы корпус офицеров и генералов бдительно следил и предотвращал этот гибельный предрассудок и в случае необходимости доставлял инициаторов вызовов в трибунал чести, в соответствии с указом от 15 февраля 1821 года.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.