Страница 9 из 12
— Куда? — поинтересовался Костя.
Она бросила на него торопливый взгляд:
— У меня нехорошее предчувствие. Что-то подсказывает мне: с девочкой случилась беда! Постараюсь потормошить ее предков, хотя и не уверена, что это у меня получится.
Киселев дотронулся до ее руки:
— Давай, Катя. В случае чего, звони. Коллег своего мужа ты знаешь. Мы всегда придем на помощь. Как Чип и Дейл.
Глава 10
Зорина беспокоилась не напрасно. Глаза Вероники Петровны, открывшей ей дверь, красные от бессонницы и пролитых слез, сказали ей о многом.
— Анечка не вернулась?
Мать покачала головой.
— Вы побывали у этого прохвоста? — спросила Соболева.
— Он утверждает, что не видел ее со дня подачи ею документов в вуз.
Соболева усмехнулась:
— И вы поверили? Надо было зайти к нему в квартиру. Она наверняка там!
Катя пожала плечами:
— Я заходила. Вашей дочери там нет.
Женщина ударила кулаком по тумбочке, стоящей в прихожей:
— Значит, негодяй где-то прячет ее! Вы должны его прижать!
Журналистка, не дожидаясь приглашения, прошла в гостиную и тяжело опустилась на диван:
— Так помогите мне. Без вашего заявления в милицию никто не окажется способным выудить у Славика нужные сведения.
Вероника Петровна побелела:
— Вы хотите, чтобы мы обратились в милицию?!
— Да.
Дама повернулась к Зориной спиной:
— В таком случае я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Покиньте, пожалуйста, мой дом!
— Как прикажете, — Катя направилась к двери.
— Стойте! — несчастная мать протянула к ней руку, вдруг разразившись рыданиями и бессильно опустившись на пол.
Журналистка подбежала к ней.
— Я понимаю вас, — девушка приподняла хозяйку и повела ее в комнату. — Вы боитесь, что милиция раскроет причастность вашей дочери к каким-нибудь правонарушениям. Даже если это так, послушайте меня… Для вас ведь важно найти своего ребенка, который в данный момент может оказаться в беде!
Вероника Петровна вытирала катившиеся градом слезы рукавом халата:
— Она всегда умела постоять за себя!
— Вы не правы, — Зорина обняла ее за плечи. — В трудное положение попадают не только девочки-паиньки.
Женщина всхлипнула:
— Я понимаю… Но поймите и вы меня! Это наш единственный шанс наладить отношения с Аней. Если она узнает, что мы обращались в милицию…
— А если сейчас она молит бога, чтобы вы сделали это?
Соболева покачала головой:
— Все равно… Я не могу.
— Ваша дочь отсутствует уже четыре дня, — резко сказала Катя. — После подачи документов ее никто не видел, даже ее парень, дожидавшийся ее у входа. У меня нет оснований ему не верить.
Женщина достала платок, шумно высморкалась и упрямо повторила:
— Она у него!
— Это ваше мнение. Для чего ему прятать ее?
Вероника Петровна наморщила лоб:
— Не знаю. Наверное, по ее просьбе. Поэтому я и прошу: заставьте этого Славика вернуть мою дочь или… — несчастная помедлила секунду, — уходите.
Катя уже и сама хотела уйти, послав все это ко всем чертям, однако перед самой дверью она резко обернулась.
— Я, конечно, еще раз проработаю вашу версию, — жестко заявила она Соболевой. — Не ради вас, ради вашей дочери. И все равно, на прощание я предупреждаю вас: может случиться непоправимое! Мой номер у вас есть, телефон милиции — тоже.
Соболева ничего не ответила.
Глава 11
Преподаватель Приреченского университета, замдекана факультета журналистики, кандидат историко-филологических наук, доцент Владислав Анатольевич Шумелов сидел в аудитории, не сводя глаз со студентки, второй раз пытавшейся сдать ему зачет. Худенькая высокая блондинка стандартной модельной внешности (девяносто — шестьдесят — девяносто) корпела над листками, нажимая на гелиевую ручку так, что та жалобно скрипела. От ее гладкого лба, покрытого капельками пота, казавшимися доценту жемчужинами, мужчина перевел взгляд на ее стройные ноги, почти не прикрытые мини-юбкой, и в волнении облизнул губы.
— Елена, пора! — проговорил он неожиданно звонким голосом.
— Я сейчас!
Дрожащими руками девушка сгребла в охапку исписанные листы и прошла к его столу.
— Садись. Какой у тебя вопрос?
— Характеристика перестроечного периода, — произнесла она.
— Я слушаю.
Лена зашуршала бумажками, пытаясь отыскать начало ответа.
— А без этого никак?
Он знал: своим ехидным тоном ему ничего не стоит довести ее до состояния полной прострации, когда бедняжка будет не в силах вымолвить и собственное имя.
— Подождите секундочку…
— Разве только секундочку… — он игриво посмотрел на часы. — Время истекло. Начинай!
Студентке удалось отыскать начало, однако она не могла выдавить из себя ни звука. Мужчина усмехнулся:
— Что такое? Опять не готова?
Из ее огромных глаз покатились слезы:
— Я готовилась. Просто не знаю, что со мной! Если бы не… — Красотка запнулась, испуганно взглянув на преподавателя.
— Если бы не я… — закончил он за нее. — Какие у тебя оценки по другим дисциплинам?
— Отличные.
Он накрыл рукой ее ладошку:
— Как же ты отвечаешь другим преподавателям?
Слезы ее полились еще обильнее.
— Я не знаю…
Зато он знал, причем прекрасно. Наморщив брови, Шумелов строго сказал:
— Иди, учи. Придешь еще раз, последний. Не сдашь — тебя не допустят к экзаменам и лишат стипендии.
Всхлипывая, Елена стала запихивать листки в маленькую сумочку.
— До свидания.