Страница 27 из 28
— Полагаю, удовлетворять чужие интересы в подобных вопросах — твоя прерогатива, сестричка.
Морт не унимался.
— Почему ты делаешь из этого тайну?
— Это не тайна.
— Тогда скажи, как его зовут.
Люси посмотрела ему в глаза и поняла: он все прекрасно знает. Знает этот чертов ответ — но хочет услышать правду от нее. На всех остальных ему наплевать, и на Веронику ему наплевать, и Люси сама, своими руками загубила собственное счастье, потому что Морт не простит ее, и правильно сделает, что не простит…
— Никак его не зовут. Он совершенно незначительная фигура, он остался в далеком прошлом, и там ему самое место. Теперь, если вы с Вероникой закончили упражняться в остроумии, я пойду. Спасибо за прекрасный вечер, мистер Бранд. Сара, Джош… всего доброго всем.
Она шла к выходу не оборачиваясь и потому не видела, как вскочил с искаженным лицом Морт, как Джош и Дерек повисли у него на плечах, как Сара встала перед ним, что-то торопливо шепча, как Вероника в изумлении смотрела на все это безобразие… Люси Февершем ничего этого не видела.
Она бы так и шла, но уже на лестнице ее догнал оклик Морта — и нервы Люси сдали. Подобрав платье, она ринулась бегом.
Он догнал ее на улице и прорычал, схватив за локоть:
— Куда, во имя всех святых и демонов, ты несешься, а?!
— Я хочу такси…
— Не-ет! Ты моя гостья, и я сам отвезу тебя домой.
— Я передумала. Хочу проветриться. Пройдусь, пожалуй, пешком.
— Полезай в машину — или мы подеремся на глазах у всей деревни!
Что-то подсказывало Люси, что сейчас с Мортом лучше не спорить, поэтому она поплелась за ним и молча уселась в его машину. Морт для верности запер ее снаружи, обошел машину и сел за руль.
Некоторое время оба молчали. Потом Морт тихо спросил:
— Неужели ты думаешь, что теперь я просто позволю тебе уйти?
— Морт, выпусти меня…
— Нет. Билли мой сын?
— Зачем ты спрашиваешь?
— Потому что хочу услышать это от тебя. Он мой сын?
Она набрала воздуху в грудь и произнесла почти по слогам:
— Да. Билли твой сын. Морт ударил по газам.
Машина с визгом затормозила перед большим домом, и Люси отчаянно дернула ручку двери. Морт безучастно нажал какую-то кнопку — и Люси едва ли не вывалилась наружу. Плевать на прохладную ночь! Она стремительно сбросила с ног туфли и припустила по тропинке босиком. Не станет же он ломать дверь…
Он не стал ломать дверь. Он просто догнал Люси у самого коттеджа, схватил на руки, прижал к себе, замер.
— Теперь ты не сбежишь. Или ты думаешь, что можно сказать такое — а потом спокойно отправиться домой и лечь спать?
— Что еще ты от меня хочешь услышать?
— Все! Правду, черт побери! Давай ключи! Он держал ее за руку, а сам открывал дверь.
Потом втолкнул ее внутрь, запер дверь и сунул ключи в карман. Зажег свет — и Люси отшатнулась при виде выражения его лица. Морт прорычал:
— Не смей так на меня смотреть, поняла?! Я же сказал, я не собираюсь причинять тебе боль… Я хочу знать только одно: какого дьявола ты мне ничего не сказала раньше?
— Я должна была сказать это перед всеми твоими гостями?
— Я имею в виду, когда ты забеременела!
— И как я должна была это сделать? Сесть на самолет, прилететь в Штаты, встать на первом перекрестке и орать: «А кто видел Морта Бранда из Грин-Вэлли»?
— Я же послал тебе письмо, я просил тебя написать, если что-то понадобится, дал адрес…
— Я не получала никаких писем. Я вообще в школе была, когда все выяснилось.
— Это твоя мамаша! Она перехватила письмо, зуб даю!
— Зачем? Она же ничего о нас не знала.
— Может, решила, что я охочусь и за второй ее дочкой?
— Возможно… Я не знаю…
— А если бы ты знала адрес? Написала бы мне?
— Не знаю. Морт, не добивай. Я правда не знаю. Ты хоть можешь представить, что я тогда чувствовала?! Мне было шестнадцать лет, когда Билли родился. Я сама чуть не умерла, пока рожала…
Он отошел к окну, вцепился обеими руками в волосы.
— Господи… Билли — мой… наш сын! Люси… ну почему же ты молчала весь этот месяц с лишним, когда я вернулся?!
— А откуда мне было знать, как ты отреагируешь? Ты и сейчас не больно-то похож на счастливого папашу. Я думала о Билли и только о нем, уж извини.
Тут Морт взорвался:
— Черт тебя возьми, Люси! И ты взяла бы деньги на школу — и продолжала бы молчать?
— Что ты орешь? Он приходит к тебе, вы общаетесь…
— Но ты собиралась уехать! Увезти его от меня!
— А ты что предлагаешь — взять и вывалить на девятилетнего мальчика всю правду разом? Я не собиралась убегать, я хотела выждать…
— Не ври! О, какие же вы все актрисы — барышни Февершем!
— Не смей сравнивать меня с Вероникой, понял?! Иди к ней, целуйся — теперь она не против. Ты же этого хотел, не так ли? Меня ты трахнул просто от злости, потому что не вышло с Вероникой…
— Я сейчас убью тебя, идиотка несчастная!
— Сам дурак! Не хочу больше тебя слушать…
— А придется. Слушай, тупица. Я не спал с твоей сестрой. Ни в то лето, никогда. И не потому, что она не хотела этого — да она из трусов выпрыгивала, мне бы и делать ничего не пришлось!
— Я не слушаю!
— Я не хотел ее никогда в жизни. Я считал и считаю ее пустоголовой нимфоманкой. Она поняла это и решила отомстить. Наплела вашей мамаше с три короба — и меня выперли из усадьбы.
— То есть тебя выгнали за то, что ты НЕ спал с ее дочерью?
— Она слышала другую версию и действовала согласно ей. Ты понимала, что Вероника ведет свою игру, и попыталась предупредить меня…
— А ты смеялся.
— Да потому что для меня была дикой сама мысль об этом! Ведь для меня давным-давно существовала только одна барышня Февершем!
— Морт…
— Ты, дуреха! Солнышко мое бестолковое. Это тебя я любил с детства, тебя и только тебя, и в ту нашу ночь я был счастлив, хотя и знал, что поступаю плохо, потому что я — взрослый, а ты еще совсем девчонка. Но ты пудрила мне мозги, а ведь это все было враньем, ты же невинна была…
— Нет!
— Опять врешь! Я и тогда все понял, но ты меня сбила с толку. Господи, да я все эти десять лет мучился угрызениями совести из-за той ночи. Для тебя это был первый раз, а я был груб…
— Ты был прекрасен.
— Я не… Что? А ну иди сюда.
— Морт, мы не можем…
— Почему это? Вот теперь мы точно взрослые. И я докажу тебе… ну тебя, Люси, ничего я не буду доказывать. Я просто буду любить тебя. Всю ночь. Всю жизнь.
И тьма расступилась, принимая их тела, летящие в вечность. Морт поцеловал Люси, и она ответила, больше не боясь и не сомневаясь, а потом тьма засияла мириадами звезд, и потолок маленького домика распахнулся прямо в небо, когда от него отразился счастливый стон женщины, бьющейся в объятиях своего единственного мужчины…
Блаженную тишину нарушил яростный стук в дверь. К этому времени они уже перекочевали в комнату, и теперь Люси погрозила Морту кулаком, чтобы молчал. Накинула халат и бросилась к двери.
Вероника была зла, как сто тысяч ос и шершней.
— Она спит, вы подумайте! Спровоцировала такой скандал, сбежала, а теперь спит! Да ты знаешь, что Морт выбежал как безумный, и теперь никто не знает, где он…
— Я здесь, Вероника. И я не безумный, а вполне довольный жизнью. Почему ты кричишь?
— Я… Мне… А-ах…
— Вот что, ты пока продышись, попей водички — а мы с Люси пойдем. Мы, собственно, тебя ждали. Домик в твоем полном распоряжении. Приходи завтра обедать. Люси, собирайся.
— Я…
— Побыстрее. У меня к тебе еще пара вопросов… насчет дизайна.
Морт так и не застегнул рубашку, вышел на крыльцо и блаженно потянулся, подставив могучую грудь ночному ветерку.
Люси метнулась в комнату — и остолбенела. Морт успел выгрести из ее шкафа абсолютно все вещи, и теперь оставалось только сунуть их в чемодан. Значит, это не шутка?