Страница 6 из 61
Пока я как загипнотизированный смотрел на недоступные сокровища, мама их мерила. Туфли оказались немного маловаты. Точнее, требовали времени, чтобы быть по ноге.
— А на тебя налезут? Может, разносишь? — со смехом спросила она.
— Конечно, — на полном серьезе, скрывая радость согласился я.
Иногда я разнашивал ее обувь. Первый раз вызвался сам, а она не поинтересовалась, чего ради помогаю ... Мне показалось, туфли на мне сидят идеально, и я цокал каблуками по полу, пытаясь подражать женской походке.
— Что ты делаешь?! — Голос отца, вернувшегося улицы, заставил подпрыгнуть.
— Мама попросила разносить. Ей малы, — в ужас пробормотал я, в мозгу проносилось: «Поймали! Мне конец!!!»
Отец в гневе страшен, а уж узнав про такое...
— А-а, понятно, — как ни в чем не бывало, бросил он и прошел на кухню.
Сердце успокоилось не сразу. Хотелось срочно вылезти из туфель, но вдруг слишком быстрое отступление вызовет подозрения (хотя отец, скорее всего, уже забыл обо мне), и я продолжал цокать с трясущимися коленями, а липкий холодный пот выступал на спине.
Наконец, решив, что достаточно походил в туфлях, вернулся к себе в комнату. Там осмотрел все, что могло вызвать отцовские подозрения, но ничего не обнаружил. Я всегда был аккуратен. Нашел только искусственные ресницы. А их нельзя положить ни в одну из шкатулочек мамы. Ресницы принадлежали ТОЙ, чьих вещей не было и не могло быть в этом доме, как и ЕЁ самой. Пришлось спрятать их в карман школьной формы и постараться забыть о них на все время папиного отпуска.
И действительно... полностью про них забыл.
...Через пару дней вместе с приятелем Димкой пошли после школы в кино. Набрали мороженого, потом подошли к кассе. В одной руке я держал деньги, в другой пломбир, а он считал мелочь.
— Не хватает, у тебя еще есть?
— Не знаю. Может, в кармане.
Не раздумывая ни секунды, Димка запустил руку ко мне в карман и выгреб оттуда все. На ладони среди мелочи лежали... искусственные ресницы.
— Что это?
Мороженое застряло у меня в горле.
— Это?..
Спас меня висящий на стене прямо за его спиной плакат фильма «Спартак», вечно популярного среди советского народа.
— Я хотел... хотел сделать маленькие фигурки спартанцев, а мех прикрепить на шлемы. У них такие шлемы странные, мне кажется, вполне подойдет.
— Да? — Он заинтересованно уставился на ресницы. — А из чего ты будешь делать фигурки?
— Из пластилина. — Я уже пришел в себя и сейчас удивлялся только собственной способности к молниеносной импровизации. — Потом покрою лаком, и они будут смотреться просто изумительно, как настоящие! — Я поймал себя на том, что использовал какое-то девчоночье слово.
— Покажешь? Почему ты мне раньше не говорил? А кого из них ты хочешь сделать? — Он сыпал вопросами, но я отвечал без запинки. Мы даже забыли о том, что опаздываем на сеанс, так гениально я врал! Наверное, из меня вышел бы неплохой писатель. Может, не гений, но автор приключенческих бестселлеров — точно.
Сразу после кино помчался в магазин, слава богу, пластилин там был, и вечером уселся за работу. Ресницы безумно жалко, но лучше все-таки сделать фигурки и показать Димке. Может, он и забыл, но так будет спокойнее.
...Он остался в восторге, да и мне спартанцы в итоге понравились, только ОНА осталась недовольна.
...Началось лето, отец снова отбыл в далекие края, а мы с мамой, бабушкой и овчаркой Магдой отправились на дачу. Тут я мало что могу позволить ЕЙ. Мама не берет на дачу ни косметику, ни туфли на шпильках, ни одежду на выход. Ведь у нас маленький летний домик. Зато участок большой, тридцать соток. Магда носится по нему целый день, бабушка занимается хозяйством, а мама ездит на рыбалку. Непонятно, то ли отец научил ее любить рыбную ловлю, но она может пропадать там целый день. Возвращается в обед, привозит улов, ест и снова в лодку. А я слоняюсь вдоль забора и не знаю чем заняться, как вдруг... обнаруживаю мешок со старыми материнскими вещами. В такой обстановке — это практически клад! Старые колготки сарафаны, белье, чулки и комбинации... Именно и чулок я и решил сделать новую кожу, точнее, имитацию кожи. Сшить их как комбинезон и надевать так, чтобы не выступала... ненужная часть тела.... Было еще очень далеко до выхода на экраны знаменитого фильма «Молчание ягнят», но ведь желание иметь другое тело так схоже у всех... транссексуалов...
Бабушка нашла мое творение, когда ей понадобились кухонные тряпки. Она распотрошила мешок и с удивлением стала вертеть в руках мою «вторую кожу».
— Что за ерундовину твоя мать тут соорудила?
— Это? Ничего... У нас в школе трудовик болел, мы ходили на уроки к девчонкам. А там всех шить учили, я просто использовал ненужные тряпки.
Бабушка поверила, так как других версий у нее просто не нашлось.
Загрузили? Разгружай!
Ни хуя вы нахуячили!
Ну-ка расхуячивайте всё на хуй!
...Вопрос с клубом все никак не решается: то ли работаем, то ли нет.
Зато появилось время изучить дневник — вот ведь всего-то неделю как нет работы, а я уже весь извелся, а ведь кто-то сорок лет не мог определиться с полом...
Сегодня совершенно неожиданно выяснилось, что мы можем работать еще неделю. Я решил этим воспользоваться, чтобы закрыть дыры в клубном бюджете... Что непросто, публику еще надо собрать. Дело в том, что мы уже успели убрать рекламу из всех журналов и интернета, и народ мог просто-напросто забыть о нашем существовании. Вы думаете, легко в таком городе, как Москва, открываться-закрываться? Народ хочет точно знать, не зря ли он потратит время, доехав до твоего заведения. Так что для ночного клуба жить под знаком вопроса — все равно что умереть. Тем не менее пусть и без рекламы, но открыться надо!... И вот опять мы вдвоем с водителем принялись загружать клубные пожитки теперь уже на прежнее место «Картины, костюмы, картонки и маленькие книжонки...» — все, что под присмотром бдительных старушек на лавочках мы не так давно затаскивали в подъезд, теперь вытаскивали обратно к чертовой матери, то есть в кафе.
Работаем.
...Сегодня на программу пришел очередной заместитель одного из моих великих начальников. Видимо, из опасения, что заведение закроют, а он его так и не посетил. Причем говорил, что придет с другом, а сам явился с женой, о чем мне сообщить не успели — перед шоу была настоящая «запара», — и я лихо прошелся по всем телкам в зале. Обычно супруги, зачем-то пришедшие в клуб с мужьями, реагируют лошадиным фырканьем, но мне все равно. Ведь не они мои главные зрители. Хотя умным женщинам у меня нравится, но такие — редкость. В основном, они все что-то строят из себя.
— Кем у тебя жена работает?
— Строителем.
— Что строит? Дома?
— Нет. Строит из себя приличную.
После шоу начальственный заместитель зашел ко мне в кабинет, в пьяных и счастливых соплях, радуясь жизни и хорошо проведенному вечеру. Как ни странно, его бабе шоу пришлось по вкусу.
— Мы тебе поможем! Поможем! — вопил он. — Все так охуенно! А это у тебя че? Ты здесь анекдоты записываешь? — Он уставился на Хельгин дневник с жадным любопытством. — Дай почитать.
— Нет. Анекдоты все здесь! — Я гордо показал на голову. — Это просто дневник, у меня трансуха одна работала и забыла.
— Транс? — Он сморщился, как если бы ему подложили дохлую крысу. — Ты чего, хочешь пригласить работать транса?