Страница 4 из 61
Но зато есть что вспомнить.
Лицом к лицу
— Дамочка, что это вы по морозу, да в балетной пачке...
— Позвольте отрекомендоваться, Керенский Александр Федорович, глава Временного правительства.
Уже целый год мне снится СТРАННАЯ ДЕВОЧКА. ОНА рвется на свободу, и, хотя не говорит вслух об этом, я-то знаю, что ЕЙ нужно. Особенно если дома один, что бывает редко. Но вот сегодня...
— Я буду ночевать у тети Тани,— звонит мама. По голосу слышу, что она немного выпила.— Не испугаешься один?
— Нет!
Сердце уже прыгало от радости, предвкушая общение с «моей» девочкой.
— Не забудь погулять с собакой. Ты уроки сделал?
— Да.
Я едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть. Вся ночь моя! В полном распоряжении шкафы с одеждой, косметика, бижутерия, колготки, лифчики и туфли. Можно все перемерить, перекраситься всей помадой, и не надо трястись, что в замке повернется ключ. Я тут же напялил на себя один из маминых париков: их у нее полно, а еще есть шиньоны! А еще косы!.. Из радостной сладостной пропасти, в которую начинал погружаться, меня вырвал холодный мокрый нос Магды, уткнувшийся в мою коленку. Она ждет прогулки.
Но «вылезать наружу» уже не хотелось. Парик щекотал шею, и ушам в нем тепло, можно идти без шапки. Была не была, пойду так! ...Подхожу к вешалке, тянусь за своей курткой и ...беру плащ матери. Потом надеваю материнские сапоги. На улице уже темно, вряд ли кто что заметит. А если и заподозрит, так не решится подойти к девушке, выгуливающей овчарку. Правда, соседи знают Магду... Я в сомнениях замер на пороге, едва удерживая рвущуюся на улицу собаку. А, в сущности, все овчарки похожи друг на друга, особенно в темноте.
И вышел из квартиры!!!...
Никто из соседей не увидел меня, и все-таки от страха трясло. ...А вернувшись домой, продолжил праздник! ...Полночи делал макияж. Получалось медленнее, чем у мамы; тени расползались кругами, румяна ложились нездоровыми пятнами, тушь оставляла грязь на веках, помада размазывалась. Но зато... лицо становилось ярче, женственней, необычней... Через пару часов я привел «раскрас» к более-менее приемлемому результату. Потом выбрал новый паричок с самими длинными локонами... Потом отодвинулся от трюмо и ...дико испугался. Оттуда на меня смотрела ТА САМАЯ НЕЗНАКОМАЯ ДЕВОЧКА, которая приходила в снах и воспоминаниях. ОНА молчала. Я тоже. Сложно сказать, сколько длился шок, но из него вырвал звонок телефона:
— Олег.
— Мама?
— Ты проснулся уже? Не опоздай в школу. Можешь не гулять с Магдой, я скоро приеду и сама выведу ее.
Я в ужасе огляделся. Шкафы открыты, вещи разбросаны по всему дому, даже зеркало в косметике. Мне конец!!! Господи, спаси меня! Я не помню, в каком порядке висели платья, как лежали парики,.. Меня не пугал скандал, но если бы беспорядок можно было хоть как-то объяснить?!.. В панике как попало развесил шмотки, смыл косметику с лица мочалкой, В школу безнадежно опаздывал. Оправдания не было, но идея пришла неожиданно. Я достал из ящика нож и, не глядя, резанул по ладони левой руки. Скажу, что нечаянно порезался, когда делал бутерброды, и потому не пошел в школу. Мама напишет записку. ...Если, конечно, напишет, обнаружив, что я натворил.
— Ой, как ты умудрился?! Никогда не буду оставлять тебя одного на всю ночь, — мама долго ахала.
Меня ее заявление совсем не обрадовало, может, не стоило так делать?
— Хорошо еще, что рука левая! А то как бы ты писал на уроках?!
...Да, и красился?
Покончив с бинтами, мама пошла переодеться. Мое сердце замерло, когда она открыла шкаф и стала вешать туда блузку. Потом юбку. И... ничего не произошло. Она не обратила ни малейшего внимания на то, как развешаны платья. Еще не веря своему счастью, облегченно вздохнул и посмотрелся в зеркало. Вот чёрт! На лице куча улик: в уголках глаз черные комочки от туши, помада впиталась в трещинки на губах. Я снова помчался в ванную, где долго отмывался, а когда вышел, начались новые сюрпризы. Мамины сапоги на шпильках, в которых гулял вчера с Магдой, оказались в грязи, а мама никогда не надевала их в сырую погоду, значит — моя вина. Но не мыть же при ней!
— Я в магазин схожу, что тебе купить? — Она появилась в дверях так неожиданно, что я вздрогнул.
— Ничего.
— Ничего? У тебя там конфеты кончились, что, не брать?
— Возьми.— Ноги подкашивались. Вот сейчас, она начнет обуваться и заметит грязные сапоги.
Мама наклонилась к полке с обувью, достала свои любимые растоптанные ботинки без каблуков, влезла в них, чмокнула меня в щеку и исчезла в подъезде.
Я оторопел. Но вынес важный урок: люди невнимательны. Если есть предмет, к которому они привыкли, который всю жизнь выглядел одинаково, то им и в голову не придет присматриваться к нему.
Кто-то хихикнул внутри меня. Услышав счастливый смешок, я понял, что ОНА никуда не ушла. Девочка из снов — девочка из зеркала... НЕЗНАКОМКА не жила отдельно от меня и не была воспоминанием. ОНА и есть Я. А Я — это ОНА. И как такое могло случиться, не имею ни малейшего понятия!
Произведение для сортира
— Почему ты не девчонка? — Я тогда ему сказал.
Он сморкнулся, усмехнулся И пизду мне показал.
...Уже несколько дней звоню Хельге, но телефон стабильно не отвечает.
А мне в голову уже пришла одна идея — поскольку моя постоянная работа в клубе накрылась, — я решил вспомнить о своем контракте с издательством и сообщил им, что у меня есть забойный материал для книги: дневник первого и самого старого русского транссексуала. Ну... почти первого. Зато работавшего у меня в клубе!
Идею романа о трансе издатели оценили, и я тут же позвонил своему литературному редактору Елене Черданцевой.
— Что-о-о? Роман о транссексуале?!! — В трубке телефона зависла долгая пауза. — Пожалуй, я откажусь.
— Ты что, наследство получила?
— Нет.
— В казино выиграла? А что же еще? Тема-то благодатная!
— Лучше голодать, чем такая благодать!!!
— Ну а тебе-то трансы что сделали?
— Ничего.... Мне на них, вообще, наплевать.
— Это, жирная радость моя, говорит лишь о том, как ограничен скудный круг твоих интересов: выпивка, мужики... И иногда редкая удача — просьба Трахтенберга помочь сляпать еще одну гениальную нетленку. Помни: я — единственное светлое пятно в твоей жизни... И, кстати, единственный источник живительного бальзама знания на твоем бездарном пустынном писательском пути. Издатели, между прочим умные и образованные люди, эту прогрессивную тему уже одобрили, деньгами сдобрили и план книги устаканили.
— Да?... «План» был марокканский или какой там самый лучший? Поделишься? Я всегда подозревала, что многие издатели решения принимают именно по укурке.
— Хватит сочинять! Я же пишу не про мальчика из какого-нибудь наркоманского притона.... Хотя, наверное, это тоже интересно. Нет. У меня герой не алкоголик, не наркоман и даже не гомосексуалист... Положительный мужчина, начальник цеха на крупном заводе, дважды женат, сын уже в институте учится... А он взял и от всего отказался ради того, чтобы стать женщиной, и в сорок лет сделал операцию. А потом этот экс-руководитель и талантливый инженер блистал... блистала новенькой свежескроенной пизденкой у меня в питерском клубе. Чем тебе не выдающаяся биография?