Страница 62 из 66
— Не могли бы вы сделать кое-какие заметки на тот случай, если мы все-таки решим попробовать? — осторожно напомнил Элайджа.
Доктор посмотрел на него почти с ненавистью.
— Лучше бы вы никогда не появлялись в моем кабинете!
— А мы бы и не появились, не будь герцог Бомон также хорошо известен в Спитлфилдзе, как и вы, — парировала Джемма.
— Не оставите ли нас на минуту? — попросил герцог.
— Хорошо, сейчас же напишу подробную инструкцию, но повторяю: я решительно, категорически возражаю! — Доктор скрылся за дверью.
— Ты тверда в своем решении? — тихо спросил Элайджа.
Джемма посмотрела ему в глаза.
— Это твой единственный шанс.
— А что, если потом начнешь сомневаться?
В болезненном волнении она схватила мужа за плечи и попыталась встряхнуть, однако ничего не получилось: герцог оказался слишком высоким и тяжелым, да и на ногах держался крепко.
— Мы с тобой вдвоем, Элайджа! Ты и я — вместе! Никогда не забывай об ответственности и не бери на себя право принимать важные решения в одиночку. Пожалуйста!
— Что-то подсказывает мне, что в данном случае последнее слово останется за тобой.
— Правило номер три семейной жизни гласит: никогда не позволять морю снова разделить нас. Смерть намного шире Ла-Манша, милый, и я готова до конца сражаться за это правило.
Лицо герцога посветлело.
— Знаю.
— Может быть, сегодня ночью тебе суждено умереть, — уверенно продолжала Джемма. — Но я останусь рядом до последнего вздоха, и буду знать, что мы испробовали все возможные средства и честно пытались продлить твои дни на земле.
Они стояли, обнявшись, и ждали возвращения доктора. А спустя десять минут вышли из приемной, крепко сжимая исписанный мелким почерком лист бумаги, и пять драгоценных пузырьков с отваром наперстянки.
Глава 29
Остаток дня Джемма провела словно во сне. Фаул подал, ужин, и господа сели за стол. Все чувства обострились до предела. Рыба приобрела вкус моря, а маринованные персики щекотали язык и напоминали о лете.
Губы то и дело раскрывались, как будто она собиралась что-то сказать мужу, но слова не находили выхода.
Наконец ужин подошел к концу. Откуда-то издалека донесся разговор Элайджи с Фаулом: герцог предупреждал, что сегодня они лягут раньше, и просил приготовить ванну.
Джемма понимала смысл распоряжения. Муж заранее готовился к худшему и не хотел затруднять слуг мытьем мертвого тела.
Герцогиня медленно поднялась наверх. Ужасное решение тяготило, словно камень на шее.
— Думаю, для начала стоит выпить половину пузырька, — спокойно произнес Элайджа, входя в спальню после ванны. Он был в халате и держал в руке небольшой бокал бренди.
— Кажется, Уидеринг дал последнему пациенту полную дозу. — В экипаже оба внимательно прочитали сопроводительное письмо.
Элайджа кивнул.
— В таком случае, почему бы, не начать с четверти? — предложила Джемма. — Если не подействует, выпьешь еще четверть.
— Разумно, — согласился герцог и вылил в бокал четвертую часть содержимого пузырька. Смесь получилась мутной и на вид вполне безобидной. Почему-то очень захотелось обнаружить признаки магического присутствия — ну хотя бы волшебное перо или каплю чудесной росы. Трудно было поверить в целительную силу одного-единственного растения. Разве цветку под силу продлить человеческую жизнь?
Элайджа осторожно поставил бокал на камин и заключил жену в объятия.
— Мне выпало счастье любить тебя.
— Наше чувство взаимно, и в этом главная радость. Жаль только, что…
На ее губы нежно легла теплая ладонь.
— Мы уже простили друг друга за прошлое, повторяться не стоит.
Элайджа бережно приподнял взволнованное лицо, заглянул в полные сомнений и надежды глаза и склонил голову. Остальное сказал последний поцелуй. Джемма попыталась передать переполнявшие душу чувства — любовь, нежность, преданность — и ни на миг не усомнилась в искренности ответного послания.
Увы, всему в мире рано или поздно приходит конец, даже поцелую.
— Возможно, ты почувствуешь себя нехорошо, но ни за что не умрешь, — уверенно заявила Джемма.
— Почему? Потому что ты не позволишь?
— Я же герцогиня, — серьезно, без тени улыбки пояснила она.
Элайджа снова поцеловал ее — мимолетно, но так сладко, что если бы сердце уже не превратилось в камень, то, наверное, непременно бы разбилось. А потом без единого слова взял бокал и залпом осушил.
Взявшись за руки, они сели рядом и погрузились в ожидание. Джемма положила ладонь мужу на грудь, чтобы не пропустить ни единого удара. Два или три раза в душе пробуждалась надежда, но потом снова ощущался лишний толчок или, напротив, пауза затягивалась.
— Наверное, надо принять еще четверть пузырька, — заметил Элайджа десять минут спустя. — Уидеринг написал, что тот пациент, который выпил полную дозу, отличался рыхлым телосложением. Но если он не очень высокого роста, то скорее всего я вешу больше.
— Но ты же подтянутый, — возразила Джемма.
— Мускулы тяжелее жира, — пояснил герцог. — Среди боксеров это нетрудно заметить: при одинаковом росте полный соперник всегда весит меньше, чем худой, но мускулистый.
Элайджа вылил в бокал еще немного отвара и, прежде чем Джемма успела что-нибудь сказать, проглотил.
— Немного мутит, — вскоре признался он.
— Это хорошо, — поспешно успокоила Джемма. — Значит, лекарство работает. А круги видишь? — Она подбежала к камину и подняла свечу.
— Трудно сказать, — пожал плечами Элайджа. — Наверное, существует и естественный отсвет.
— Тогда посмотри на меня. На голову! Не замечаешь подобия нимба?
— Пытаешься выяснить, достойна ли звания ангела? — с улыбкой уточнил Элайджа и слегка прищурился. — О да! А еще отчетливо вижу белоснежные крылья!
— Как можно шутить в такой момент!
— Когда же еще смеяться, если не перед лицом смерти? — беззаботно заметил герцог. — Тем более что сердце, кажется, бьется ровно.
Слов не нашлось, и Джемма молча прижала руку к тому месту, где пряталось чудесное, ритмично работающее сердце. Прошла минута, потом еще одна и еще. Ничего не изменилось: мерный отсчет энергичных, полных жизни ударов продолжался.
— Ни единого сбоя, — ошеломленно прошептала Джемма.
— Наперстянка возвращает к нормальному состоянию, — подтвердил Элайджа, — Так же, как твоя любовь. Забавно: бутылочка лекарства вместо постели.
Джемма задумчиво прикусила губу.
— А как же понять, когда следует принимать новую порцию? Об этом забыли спросить.
Элайджа встал и потянулся.
— Существует лишь один способ выяснить периодичность.
— Какой?
Он усмехнулся лукаво и отважно:
— Устать, довести себя до физического истощения и разогнать сердце.
Джемма на шаг отступила и с сомнением покачала головой:
— Нет, это чересчур рискованно.
Но муж уже схватил ее в охапку. Оставалось одно: выдвинуть собственные условия.
— Только если позволишь постоянно проверять сердце.
— Решено: сначала доведу себя до истощения любовью, а потом выпью бокал бренди и лягу на пол.
— Опасно!
Однако супруг не внял предостережениям и уложил Джемму на кровать — энергичный, полный сил и стремления жить. Склонился и начал покрывать страстными поцелуями.
— Смотри, все прекрасно. Попробуй! — Он прижал ее ладонь к груди.
Случилось самое большое, самое главное чудо на свете: сердце стучало ровно, мощно, словно никогда не пугало жестокими предательскими сбоями. А ведь они только собирались отдаться друг другу.
К глазам подступили слезы.
— О, милый…
Однако заплакать так и не удалось, потому что его губы, его руки оказались повсюду… герцог Бомон забыл о сдержанности.
Среди ночи, когда весь дом уже спал, супруги медленно спустились в библиотеку. Волосы Джеммы рассыпались по плечам, а из одежды присутствовали лишь сорочка да накинутое на плечи одеяло.
Элайджа налил себе большой бокал бренди, а поскольку пить одному не хотелось, наполнил еще один и протянул жене.