Страница 2 из 66
Джемма посмотрела в зеркало. В неглиже она выглядела особенно мило: личико уже подкрашено, но волосы еще свободны от помады; стройные ноги просвечивают сквозь тончайший батист сорочки. Если бы Элайджа хоть раз зашел в это время… но он никогда не заходил. Лишь посторонние джентльмены — пусть даже и возомнившие себя близкими знакомыми — толпились в гостиной, вымаливая позволение прикрепить вуаль или выбрать цветок для платья.
Должно быть, мужья не интересовались процессом облачения своих жен: все секреты давно известны, трепет новизны утрачен. Хотя если учесть, что они с Элайджей не встречались в будуаре уже девять лет, не грех было бы проявить каплю любопытства. Когда супруги в последний раз спали вместе, она еще была неуклюжей плоскогрудой девятнадцатилетней девчонкой.
— А если бы внизу ждал Вильерс, вы бы его приняли? — осведомилась Бриджит и, словно художник, создающий яркие театральные декорации, причудливо высыпала на туалетный столик целую коробку разноцветных лент, а сверху — якобы небрежно — положила изящное зеркальце с серебряной ручкой.
— Вильерс опасен, — заметила Джемма.
Да, герцог сочетал в себе качества, которыми не обладали ни Корбин, ни Делакруа. Во-первых, он блестяще играл в шахматы, обладал острым умом и умел создавать оригинальные, непредсказуемые комбинации. А во-вторых… Во-вторых, он не скрывал вожделения. Пыл Вильерса ничем не напоминал легкие чувства галантных поклонников. Его откровенное восхищение больше походило на мрачное подводное течение; дерзкий красавец неумолимо притягивал мощной энергией обаяния, неотразимым очарованием улыбки, магнетическим взглядом доставшихся в наследство от матери бездонных глаз…
Бриджит вздохнула:
— Да, конечно, он француз, и это обстоятельство в корне меняет дело.
— Но только наполовину.
— Assez! Assez! C’est assez [1].
Горничная, как всегда, не ошибалась. Унаследованной от матушки французской крови действительно оказалось более чем достаточно… особенно в сочетании с английской мужественностью и силой. Необычный человек представлял серьезную опасность для душевного покоя любой женщины — не говоря уж о репутации.
— Значит, пригласить только Корбина, и больше никого? — уточнила Бриджит, забирая поднос с карточками.
Как правило, светская леди впускала в будуар двух, трех, а то и четырех джентльменов — тонких ценителей кружев и глубоких знатоков мушек. Приглашение одного лишь Корбина могло бы вызвать скандал, но разве кто-нибудь заподозрит, что она затевает интрижку с галантным кавалером? Да, лорд Корбин неизменно оставался любимым партнером в менуэте и удобным компаньоном. Блестящий танцор, элегантный щеголь, искусный собеседник. А главное, Джемма давно сделала вывод, что по большому счету интересует его так же мало, как и он ее.
Что, если, несмотря на почти официальный договор, Элайджа не приедет? Что, если дела государственные окажутся важнее и весомее дел сердечных?
Нет, исключено.
Кроме того, сердечные дела с собственной женой невозможны в принципе.
— Да, только лорда Корбина, и больше никого, — решительно кивнула герцогиня.
Бриджит поспешила в холл, чтобы пригласить счастливца, разочаровать неудачников и посеять семя сплетни относительно персональных предпочтений леди Бомон.
Спустя несколько мгновений блестящий джентльмен появился в дверях и помедлил ровно столько, сколько было необходимо, чтобы Джемма успела по достоинству оценить изысканный костюм, а сам он смог восхититься живописным беспорядком на туалетном столике. Искренний восторг на лице верного поклонника благотворно подействовал на обремененную сомнениями душу.
— Не откажусь от бокала шампанского, — обратилась Джемма к горничной. — Присоединитесь, лорд Корбин?
— Безусловно, — томно протянул гость.
Отец признанного законодателя светских нравов, скромный сельский помещик, должно быть, с трудом воспринимал образ жизни и манеры старшего сына. Парик модника отличался безупречной белизной, а каблуки украшенных пышными бантами башмаков вполне могли бы соперничать с каблучками дамских туфелек. От полной женственности образ спасали лишь ширина плеч да волевой подбородок.
Темно-розовый камзол украшали манжеты цвета хурмы — в тон бриджам, а чулки…
— О, что за восхитительные чулки! — воскликнула герцогиня. — Кремовые, с розовыми стрелками по бокам!
Корбин любезно поклонился:
— Должен признаться, что увидел фасон на лорде Ститтле.
Гость опустился в ближайшее кресло — так удобнее было помогать в выборе украшений.
— Предпочла бы не представлять картину, — отозвалась Джемма.
— Знаю, знаю. Сам говорил франту, что на толстых ногах предпочтительнее темные тона. Как бы там ни было, а имя галантерейщика удалось вырвать лишь после долгих пререканий. Не поверите: Уильям Лоу с Бонд-стрит. А я-то всегда считал, что Лоу продает деревенским жителям шерстяные носки, и больше ничего.
Глаза, еще минуту назад полные восторженного внимания, вспыхнули веселыми искрами, и Джемма сразу почувствовала себя в пятьдесят раз лучше.
— Сегодня я должна выглядеть превосходно, — заметила она и с сожалением услышала в собственном голосе опасную искренность.
— Но, дорогая, вы всегда выглядите превосходно! — Джентльмен красноречиво вскинул брови. — Всегда! Подумайте, разве стал бы я так настойчиво искать вашего общества если бы не считал самой изысканной, самой достойной светской леди во всем Лондоне?
— Взаимно, — лаконично заметила Джемма.
— Естественно, — широко улыбнулся Корбин. — Кстати, что скажете об этой легкой тени на подбородке? Целую неделю сидел в деревне и старательно отращивал бороду, а к четвергу уже почти отчаялся выглядеть на королевском приеме прилично.
Джемма присмотрелась. Ослепленная чулками, она даже не заметила крошечную эспаньолку — такой маленькой бороды, пожалуй, еще не доводилось встречать ни разу: всего лишь полоска темных шелковистых волос под нижней губой, игриво напоминающая букву V…
— Да, — медленно произнесла она. — Мне нравится. Уверена, что это начало нового течения в моде. Так вы выглядите старше и… опаснее.
— Качества, разрушительные в женщине и неотразимые в мужчине, — со счастливым видом заключил гость. — Особенно в моем нежном возрасте. Позволите ли спросить, какие обстоятельства наполняют особым значением сегодняшний вечер и волнуют вашу душу? Надеюсь, Делакруа в ваших планах не фигурирует. Только что пришлось отпихнуть наглеца, чтобы подняться наверх. Признаюсь, не хочу даже рядом стоять: боюсь заразиться простодушием.
Джемма рассмеялась:
— Не будьте жестоким, дорогой. Делакруа считает себя воплощением искушенности.
— Если бы не возраст, можно было бы назвать его зеленым подростком. Бедняга так старается, что я мгновенно устаю от одного его вида. Право, подобную искренность давно пора объявить вне закона.
— Коварный! — Эмма взяла со стола три ленты поднесла к свету, внимательно рассмотрела и положила на место. Нет, для ее замысла ленты не подходили: слишком наивно и по-девчачьи.
— Планируете особенный туалет? — Корбин мгновенно уловил тень сомнения.
— Никак не могу сделать выбор. — Джемма кивнула в сторону кровати, где ожидали решения два приготовленных Бриджит наряда.
Джентльмен тут же поднялся и подошел, чтобы вынести авторитетное суждение.
Слева лежало восхитительное произведение портновского мастерства, созданное из муара цвета морской волны. Вышитые шелком мелкие зеленые розочки придавали фасону особенную, утонченную пикантность. Пышные юбки расходились спереди, открывая гармонирующие по оттенку светлые воздушные нижние юбочки.
— А что будет в волосах? — деловито уточнил Корбин.
— Розы в тон. — Джемма протянула гостю шедевр ювелирного искусства.
— Восхитительно, — отозвался гость, придирчиво изучив цветок со всех сторон. — Надеюсь, герцогиня, серединка изумрудная, а не из зеленого стекла?
— Из очень мелких драгоценных камешков, почти незаметных. — Джемма кокетливо повела плечом.
1
Достаточно! Достаточно! Этого достаточно (фр.).