Страница 11 из 137
И тут я увидел, как Ангел простер свои руки, и обнял пламя, и исчез в нем, и вознесся, как Илия.
Заметь: этот Ангел стал Дьяволом и ныне мой лучший друг; мы часто вместе читаем Библию и находим в ней инфернальный или дьявольский смысл, и мир его узнает, если того заслужит.
И еще у меня есть Библия Ада, и смысл ее мир узнает, хочет он того или нет.
Томление — общий закон для Льва и Вола.
1. Возопила Вечная Женственность! Весь Мир услыхал ее.
2. Но брег Альбиона безмолвен; луга Америки далеки!
3. Зыблются Тени Пророчества по озерам и рекам, взывают через Атлантику: Разрушь темницу, о Франция!
4. Золотая Испания, рви оковы ветхого Рима!
5. И ты, о Рим, брось ключи свои в бездну, да канут в вечность.
6. Зарыдай и склони почтенную седину.
7. Ибо новорожденный ужас взяла Женственность в слабые руки и указала:
8. На бескрайних нагорьях сиянья, за океаном — новорожденное пламя восстало пред оком алчного короля.
9. В хмурых снегах и грозных виденьях вороньи крылья взвились над пучиной.
10. Но рука с занесенным копьем горит, рухнул щит; взметнулась рука алчности к вспыхнувшим волосам и отбросила в звездную ночь новорожденное диво.
11. Пламя, пламя с небес!
12. Ввысь, ввысь глядите! Увидь, что творится в мире, о горожанин Лондона! Брось считать золотые монеты, о Иудей, вернись к библейскому ладану и вину! О Африканец! О черный Африканец! (Лети, крылатая мысль, расширь ему разум.)
13. Руки и волосы в пламени, словно вечернее солнце, скрылись в западном море.
14. Нарушен вечный сон древней стихии, с ревом она уносится прочь:
15. Рухнул алчный король, тщетно крыльями бил он; седые его советники, грозные воины, дрогнувшие ветераны средь шлемов, щитов, колесниц, коней, слонов и знамен, крепостей, луков и стрел
16. Мечутся, падают, гибнут! Погребены под руинами в подземельях Уртоны;
17. Всю ночь под руинами; иссякло мрачное пламя, толпятся они вкруг угрюмого Короля.
18. В огне и громе ведет он орды бесплодной пустыней, провозглашает десять вороньих заповедей, но в черном унынии из-под век косится он на восток,
19. Где в златопером облачке утра сын пламени
20. Разгоняет тучи, исчерченные проклятьями, воздвигает столп закона на прахе, выпускает из подземелий ночи коней вечности и возглашает:
ИМПЕРИЯ УМЕРЛА! ОТНЫНЕ СГИНУТ И ЛЕВ И ВОЛК!
О Жрецы вороньего утра, теперь чернота ваша не смертоносна, не хулите ж сынов веселья! О приемные братья Во́рона, — вас он, тиран, именует свободными, — не воздвигайте стен, не скрывайте крышами небеса! О бледный церковный разврат, сойди с пути вольных желаний девства!
Ибо все живое Священно.
1790–1793.
ВИДЕНИЯ ДЩЕРЕЙ АЛЬБИОНА
Перевод А. Сергеева
[21]
У. Блейк. Видение Дщерей Альбиона.
Титульный лист поэмы. 1793 г.
Расскрашенная гравюра на металле.
21
Видения Дщерей Альбиона. — Поэма издана Блейком в 1793 или в 1794 году, три оттиска относятся к 1815 году; всего сохранилось семнадцать экземпляров. Поэма в известном смысле является продолжением «Книги Тэль» и содержит в первую очередь протест против семейных отношений в современном поэту обществе, сопоставляемых им в символическом плане с рабовладением. Она представляет собой вариацию на тему поэмы Макферсона-Оссиана «Ойтона», героиня которой любит Гола, но обесчещена Данромматом и умирает от стыда во время их поединка. Дщери Альбиона— англичанки, порабощенные обычаями своего времени.
22
Теотормон— символ желания, которое, будучи подавленным, превращается в ревность. Имя его произведено от слов «теон» (бог) и «тора» (закон). Его противоположностью является Бромион— символизирующий в поэме закон, господствующий в человеческом обществе; то есть противопоставляются «божеский» и «человеческий» законы.
23
Левта— символизирует дозволенную обществом плотскую любовь, которая в поэме оборачивается насилием; является эманацией Бромиона.
24
Утуна— символ разбитой любви, идеал физической свободы; в этом смысле названа «Душой Америки» — намек на Войну за независимость; Утуна — эманация Теотормона.
25
То вижу я цветок, // То нимфу. — Характерное для Блейка «обнажение» двоякого смысла поэмы: указание на то, что «сюжетное произведение» одновременно является и аллегорией.
26
Бромион. — В других поэмах Блейка символизирует Разум, здесь — людской закон, понимаемый как нечто бесчеловечное; тот же дух, который порабощает женщину (Утуну), порабощает негра (Теотормон, придя к его пещере, слышит голоса рабов). Таким образом, Бромион — дух рабовладения.
27
Уризен, творец людей— один из самых многозначных символических образов в поэмах Блейка, имя его, по-видимому, следует понимать как «Your Reason», то есть «ваш разум». По другому толкованию, оно произведено от греческого «Уридзейн» (ограничивать) (ср. слово «горизонт»). Возможны также производные от имен Уриен (ср. «Сын Уриена-короля»: «Ивэйн» Кретьена де Труа, т. 22 БВЛ или же «Замок семи щитов» Вальтера Скотта, см. наст. том, с. 145) и Уриэль (имя одного из архангелов).