Страница 24 из 59
До недавнего времени лучшим – впрочем, и единственным – другом Такера в округе оставался сосед, известный как Фермер Джон – по названию древней песни добрых старых «Премьеров». Звали его Джон, жил он на ферме – чем не Фермер Джон? Затем спокойную сельскую жизнь нарушило некое заметное происшествие, одним из следствий которого стало переименование Фермера Джона в Факера. К телячьему восторгу Такера и ужасу Кэт, с особым энтузиазмом употреблял новое имя их приятеля малолетний Джексон. Происшествие же стряслось вот какое: в 2003 году один из получокнутых фанатов, называющих себя кроуведами, появился на разбитой грунтовой дороге перед жилищем Фермера Джона – в полной уверенности, что здесь обитает Такер Кроу. Джон направился к машине приезжего, чтобы выяснить, что к чему, но тут дверца водителя распахнулась, на дорогу выскочил фанат с фотоаппаратом наперевес, и началась пальба очередями из объектива. Такер никогда особенно не интересовался, чем Фермер Джон зарабатывает на хлеб насущный, но что не фермерским трудом – знал точно. От любопытных Фермер Джон отделывался прибаутками, а то и посылал подальше. Соседи полагали, что живет он каким-то нелегальным, хотя и достаточно безобидным бизнесом. Надо полагать, именно по этой причине Фермер Джон и взбеленился, увидев перед собою фотокамеру. Фотограф спешно ретировался, но, даже оказавшись за рулем и удирая, успел щелкнуть еще несколько снимков. И наиболее жуткие из этих кадров (а Джон даже в спокойном состоянии выглядел устрашающе: здоровый бугай с седыми спутанными космами и угрюмым выражением вечно небритой физиономии) появились в Интернете, начав путешествие от сайта к сайту. Автор снимков Нил Ричи стал чуть ли не знаменитостью. Как же, ведь он видел Такера Кроу после его более чем пятнадцатилетнего затворничества… Эти снимки так и остались последними в Интернете «фотографиями Кроу».
Первым делом Такера удивило такое легковерие киберпространства. Никого не заинтересовало, каким образом человек с 1986 по 2003 год мог настолько измениться. Конечно, он мог поседеть, отпустить космы и зарасти грязью. Но затупить нос и расширить его до пропорций картофелины? Перетащить глаза кучкой к носу? Растянуть рот до ушей, сузить губы в ниточки? Впрочем, сравнивать фото на предмет истинности модели никто не удосужился. Такера успели основательно подзабыть. Да и какая разница, как он теперь выглядит в реальности? Те немногие, кто не забыл его песен, кто возвел их на уровень боевых маршей и молитвенных гимнов, желали видеть именно такого Такера. Если им верить, Такер гений, гений этот свихнулся, а свихнувшегося гения они представляли себе именно таким, каким оказался Фермер Джон. И ярость Джона пришлась как нельзя к месту. Нил Ричи наверняка отщелкал и кучу кадров спокойно шагающего к нему Джона, однако они плохо передавали одержимость человека своим уединением. Как только Фермер Джон взбесился, он мгновенно стал Такером Кроу, повредившимся в уме отшельником. Между тем реальный Такер возил Джексона на матчи Малой лиги, аккуратно подстригал и расчесывал свой серебристый ежик, украшал нос умеренно модными очками без оправы и ежедневно брился по утрам. Может, внутренне он и кипел, как взбесившийся Фермер Джон, но внешностью напоминал эталонного страхового агента с рекламного снимка.
Именно после того инцидента Фермер Джон стал известен Такеру, Кэт (и Джексону!), а также нескольким соседям как Фальш-Такер. Ну а этот вполне приличный псевдоним как-то сам собою редуцировался в кличку Факер. Когда Такеру иной раз приходилось выехать из дому «в широкий мир», он не забывал прихватить Факера. Не для того, чтобы за него в случае чего спрятаться, а просто за неимением кого-либо лучшего. Без сложностей с этим попутчиком не обходилось, ибо Такер теперь не пил, а Факер не мог не пить. Такер спокойно выдерживал, когда кто-то не спеша потягивал спиртное из стакана, но как лакает Факер… Поладили они на том, что Факер заблаговременно получал предупреждение и доводил себя до кондиции из бутыли «Бушмиллз». Когда Такер его забирал, Факеру уже только-то и надо было, что слегка потянуть из стакана, а иной раз он вообще довольствовался чашкой кофе.
Сегодня Факеру с чего-то вдруг захотелось послушать группу в местном баре.
– Зачем?
– Да так, просто интересно.
– О черт… Может, обойдемся?
– Вот глянь: ты не пьешь, музыку не слушаешь… Тогда какого черта ты меня тащишь из дому на ночь глядя, а? Могли бы за завтраком встретиться… или ты и яиц не переносишь? Может, так наелся их в восьмидесятые, что теперь даже видеть не можешь?
– Наверное, мне просто надо выговориться.
– Чего, с Кэт расплевался?
– Ага.
– Надо же. Кто бы мог подумать.
Такеру язвительность Факера пришлась как раз к настроению. Она действовала как мозольный наждак, снимающий раздражающие наслоения.
– Может, ты кругом прав. Давай сходим на этих ребят. Хоть твоего нежного голоска за ними не услышу.
– Да я уже сказал все, что хотел. Разве что забыл добавить, что ты дубина. А Джексон-то как?
– Нормально. Не удивился. Ему бы только со мной остаться. И в этом доме.
– А получится?
– Кэт подыщет квартиру в городе, поближе, чтобы Джексон смогу нее иногда ночевать, если захочет.
– Х-хе, ты, выходит, у Кэт домишко-то подтибрил?
– Пока что.
– А разве потом что-то изменится?
– Может, я начну зарабатывать, или Джексону стукнет восемнадцать и он поступит в колледж.
– Интересно знать, что из этого случится первым.
– Ну а вдруг я на «Голой» приподнимусь.
– О да, твой новый альбом, я и запамятовал. Не иначе как мильон человек рвется заиметь новые хилые копии старых песенок, которых никто не помнит.
Такер рассмеялся. Джон утверждал, что никогда не слышал его вещей до переезда на свою ферму, но однажды вечером по пьянке признался, что такеровскую «Джульетту» крутил без конца, когда разошелся с женой. «Голую» он отвергал по тем же причинам, что и та девица из Англии, хотя и не столь эмоционально и красноречиво.
Такер давно не бывал в заведениях с живой музыкой, но обстановка показалась ему на удивление родной. Неужели за эти годы ничего не изменилось? Неужели по-прежнему приходится таскать на себе всю аппаратуру, продавать в уголке диски и футболки, трепаться с одиноким фанатом, который пришел тебя послушать уже третий раз за неделю? Но что тут, собственно, можно изменить? Живая музыка – это живая музыка. Люди те же, бары такие же, и группы, в них играющие, мало подходят для стерильного внешнего мира. Те же ломтики плавленых сырков на ужин, те же засранные сортиры, ныне и присно и во веки веков.
Такер направился к стойке, взял себе колу, Факеру виски, и они устроились за столиком в сторонке, у стены, подальше от крохотного подиума, обозначавшего сцену, от прожекторов и мигающих разноцветных огоньков.
– Ну, у тебя все путем? – лениво справился Факер.
– Нормально.
– Небось думаешь, удастся ли еще когда-нибудь потрахаться?
– Пока мне не до того.
– А зря.
– Не проблема. Раз уж ты находишь, то и я найду. – Факер навещал разведенную учительницу английского из местной средней школы.
– Да куда тебе до моего обаяния.
– А может, Лизетт тоже приняла тебя за меня.
– Вот уж хрен. Та фотка мне с бабами не помогла, понял?
– Понял. Понял, что на фотке ты, а не я, и выглядишь ты там с выпученными глазами и разинутой пастью как полный псих.
Верхний свет погас, на сцену выползла группа. На посетителей ни изменение освещения, ни появление музыкантов впечатления не произвели. Музыканты уже не пацаны, и Такер тоскливо прикинул, сколько раз они уже собирались покончить с этим занятием и почему до сих пор за него цепляются. Может быть, не могут придумать ничего лучшего, а может, им такая жизнь приносит удовольствие. Ничего ребята, нормальные. Собственные их вещи качеством не блистали, и они это понимали, перемежая их с «Хикори винд», «Хайвэй 61» и «Свит хоум Алабама» [10]. Для кого они стараются, исполнители хорошо понимали, и старались соответственно. Головы сидящих за столиками венчали седые хвосты и крысиные хвостики, перемежавшиеся проплешинами и лысинами разных габаритов и конфигураций. Такер огляделся, выискивая хоть одного «юношу» моложе сорока, встретился взглядом с каким-то молодым человеком, и тот мгновенно опустил голову, уставившись в пол.
10
Композиции Грэма Парсона, Боба Дилана и Lynyrd Skynyrd; классика фолк-рока.