Страница 4 из 53
Окно спальни выходило на крошечный палисадник и на улицу. Все пространство спальни занимала широкая кровать и белый шкаф до потолка с пятью секциями. Марлен открыла одну дверцу, и Фабио узнал несколько своих пиджаков и брюк.
– Welcome back, [1]– сказала она. Положила руки ему на плечи и поцеловала в губы.
Губы Фабио онемели, как после визита к зубному, когда еще действует укол, но все-таки он смог вернуть поцелуй. Ее губы были мягкими, а язык податливым. Но как Фабио ни старался, поцелуй не вызвал в нем никакого воспоминания.
Он открыл глаза и увидел, что и Марлен смотрит на него.
– Может, тебе нужно больше времени, – прошептала она.
Жара не давала Фабио уснуть. Он лежал на спине и пялился в низкий потолок. Рядом лежала Марлен в благопристойной пижаме и спала, как дитя. Окно было открыто настежь, ночь почти не принесла прохлады. Уличный фонарь отбрасывал на стену прямоугольник синеватого света. Изредка слышался шум проезжавшей мимо машины.
Одним из самых ранних детских воспоминаний Фабио была чужая комната. Лет тридцать тому назад они приезжали на лето в Урбино, к бабушке. Фабио проснулся среди ночи, а все оказалось чужим. Кровать, свет, запах, шорохи. Он заплакал, но никто не пришел. Он вылез из постели и нащупал дверь. В доме было тихо и темно. Заливаясь слезами, он блуждал по чужим комнатам, пока не нашел входную дверь. Он вышел из дома в сад и услышал голоса. Его родители, бабушка и какие-то незнакомые люди сидели за столом, пили и болтали. Он с ревом бросился к матери и стал бить ее кулаками. Все смеялись.
Фабио тихо поднялся и вышел в туалет. Вечером, пока Марлен находилась в ванной, ему было неудобно им пользоваться. Он дважды спустил воду и настежь открыл окно.
В зеркале над умывальником он увидел свое лицо. От огромного синяка на правом глазу осталась только легкая желтизна. Рваную рану на голове, сшитую черными нитями, уже скрывала щетина отросших волос. Дырка от введенного в мозг зонда затянулась и почти не была заметна. Правая сторона лица все еще казалась чужой. И чужим казался глядевший на него из зеркала мужчина в трусах-боксерах и белой майке. Он не вписывался в антураж из неизвестных тюбиков, баночек и флаконов.
На трехногом табурете рядом с умывальником были сложены вещи Фабио: электрическая зубная щетка, ножнички для ногтей, расческа, щетка, электробритва, гель после бритья и туалетная вода. Они тоже казались здесь неуместными.
Фабио прошел на кухню, взял из шкафчика стакан, наполнил водой из крана и отнес на балкон. Он встал у перил и стал смотреть в ночь.
На границе с соседним участком росли две березы. Их стволы мерцали в лунном свете.
С балкона этажом выше доносились приглушенные голоса, изредка прерываемые коротким смехом.
По газону шла кошка. Фабио отхлебнул воды. Кошка заметила его движение, остановилась, взглянула вверх и двинулась дальше. На детской площадке она обнюхала песок, выкопала ямку, присела над ней, забросала ямку песком и двинулась дальше.
Фабио захотелось выкурить сигарету. А ведь он никогда не курил.
Утром он услышал, как встает Марлен, и притворился спящим. Вчера она сказала, что ей пора выходить на работу. И он хотел дождаться ее ухода.
В ванной зашумел душ и снова затих. Чуть позже приотворилась дверь в спальню, и в комнату проник запах слишком дамских духов. Теперь, побывав в ванной, он знал, что это Шанель № 5.
Он слышал, как Марлен возилась у шкафа, и чуть-чуть приоткрыл глаза. В высоком настенном зеркале он увидел ее отражение. На маленьких ягодицах солнце совсем слабо вычертило трусики. На узких бедрах еще заметен был след резинки от пижамы. В каждой руке она держала по вешалке с блузкой.
И как только Фабио совсем открыл глаза, она обернулась и пошла к зеркалу. Он тотчас опять зажмурился.
Когда он снова осторожно приподнял веки, Марлен сделала выбор в пользу одной из блузок, достаточно длинной, чтобы оставить его в неизвестности насчет выбора трусиков.
На стойке для завтраков его ждала записка: 10 часов 30 минут, Штейнхофштрассе, 23, 1 этаж, доктор Фогель.Округлый женский почерк, три крестика, подпись Марлен,номер телефона и приписка: Целый день!Рядом лежал мобильник Фабио.
Фабио набрал номер Норины. Отозвался ее автоответчик, предлагая на выбор: оставить сообщение, послать факс или позвонить на мобильник. Он произнес: «Норина, меня выписали из больницы. Мне нужно сориентироваться в жизни и для этого поговорить с тобой».
То же сообщение он послал на ее мобильник.
Норина работала помрежем по контракту в различных кинокомпаниях. Фабио позвонил по нескольким номерам. Но в настоящий момент она там не числилась.
Он принял душ и почистил зубы. После чего тщательно побрился. Иногда он брился по два раза в день. Такая вот маленькая хитрость. У него слишком быстро отрастала черная борода, а он не хотел, чтобы люди думали, будто его рыжие волосы – крашеные.
Он надел джинсы и белую рубашку с короткими рукавами. День снова обещал быть жарким. В какой-то момент Фабио собрался позвонить Лукасу Егеру, узнать у него, где можно найти Норину. Но потом вспомнил, что в понедельник утром в редакции проводят планерку, и его звонок будет совсем некстати.
Марлен оставила кофеварку включенной. Он рассмотрел кнопки и выключатель и решил, что выпьет кофе по дороге.
Не имея понятия, как добраться до Штейнхофштрассе, он заказал такси.
Перед домом какой-то парень в шортах и футболке катил пустой мусорный контейнер в арку ворот. При виде Фабио он крикнул:
– Каузио, Росси, Беттега!
– Тарделли! – ответил Фабио.
– Бенетти, Заккарелли! – не унимался парень.
– Джентиле, Куккуредду, Скиреа, Кабрини, – ответил Фабио.
И оба одновременно завопили:
– Дзофф!
Парень подошел к Фабио, поздоровался по-итальянски и засмеялся:
– А говорят, у тебя проблемы с памятью!
Фабио рассмеялся тоже и сел в такси. Незнакомец махнул ему рукой на прощанье. Фабио махнул в ответ.
В 1978 году, во время чемпионата мира по футболу, Фабио исполнилось десять лет. На все важные матчи отец брал его с собой в «Солнце», кафе, где постоянно собирались итальянцы из их квартала. На время чемпионата там был установлен телевизор.
21 июня 1978 года итальянцы играли полуфинальный матч с голландцами. Они были бесспорными фаворитами. Чтобы выйти в финал, им достаточно было ничьей. На девятнадцатой минуте дело казалось решенным: Брандтс забил гол в свои ворота и травмировал вратаря Шрейверса, да так сильно, что пришлось заменить его Йонгблудом. Но голландцы не сдавались. На сорок девятой минуте Брандтс сравнял счет, на семьдесят четвертой Ари Хаан забил второй гол. И с этого момента итальянцы потеряли преимущество.
Фамилии игроков итальянской команды, покрывшей себя несмываемым позором, занимали почетное место в бранном лексиконе отца Фабио. «Каузио-Росси-Беттега-Тарделли-Бенетти-Заккарелли-Джентиле-Куккуредду-Скиреа-Кабрини-Дзофф!» Никто не умел выплевывать эти имена с такой скоростью и презрением, как Дарио Росси. Разве что его сын Фабио, который много лет подряд слышал от отца эту исполненную ненависти тираду.
Но у Фабио имелся и хвалебный гимн итальянской сборной: «Конти-Росси-Грациани-Альтобелли-Каузио-Ориали-Тарделли-Кабрини-Колловати-Скиреа-Джентиле-Бергоми-Дзофф!» Его ода была посвящена парням, выигравшим финальный матч у Германии в 1982 году. Они кардинально изменили всю жизнь Фабио Росси.
Правда, к тому времени итальянцев в Германии уже перестали считать гражданами второго сорта. К ним относились почти как к равным. А уж после победы над Германией, исконным своим футбольным врагом, итальянские гастарбайтеры окончательно завоевали сердца немецких работодателей. С того дня быть итальянцем стало престижно.
Четырнадцатилетний Фабио обладал умением приспосабливаться и кучей подростковых комплексов. Внезапный итальянский бум дал сильный толчок его самосознанию. Он открыл в себе итальянскую природу и в теплые летние вечера праздновал сие открытие, встречаясь со своими соотечественниками на тусовках, которые в одну ночь превратились в сплошные итальянские сходки. Он стал по-итальянски одеваться, по-итальянски говорить и вести себя по-итальянски. Как и положено тезке короля бомбардиров мирового чемпионата Паоло Росси (шесть забитых мячей).
1
С возвращением (англ.).