Страница 15 из 88
Во владения командора по провиантувключались кухни, винный погреб и печи, где целый день у братьев-пекарей были руки в тесте (поэтому им прощали непосещение дневных служб, как и братьям из кузницы). Командор по провианту заведовал также свинарниками, курятниками и огородами, где растились чечевица, бобы, капуста, чеснок и лук. До сих пор существуют вырубленные в скале огромные площадки, отведенные под силосные башни, а также под зерно и фураж. Глубокие цистерны использовали как бассейны или водопойные желоба. Хлевы, овчарни располагались за городом, где паслись и табуны лошадей.
Вся эта кипучая деятельность имела целью содержание монастыря, подвижной военной силы ордена Храма, состоящей приблизительно из трех сотен рыцарей и неопределенного числа сержантов. Рыцари носили гербовую котту [*12] и белую эксклавину [одежда с капюшоном], сержанты одевались в черное; коричневый цвет предназначался для рыцарей-мирян, примыкавших к ордену. Все нашивали на одежду большой красный крест, помещая его на груди и спине. [142]
По правде говоря, вряд ли рыцари ордена Храма презирали своих сержантов. Напротив, в статутах обычно пишется о братьях монастыря,без уточнения, о ком идет речь. Все подчинялись одной и той же дисциплине; одежда, снаряжение, обязанности приблизительно были одинаковы. Братья сержанты-ремесленники,работавшие в кузнице, швейной или сапожной мастерской, были скромнее рангом, так как не проливали кровь за Святую Землю. Но алый крест тоже был на их одежде из грубого сукна, и они давали те же обеты, что и тамплиеры-воины. Оруженосцы, служившие по найму, не являлись частью ордена, как и туркополы,то есть местные наемники, сражавшиеся под командой рыцаря из монастыря, называемого туркополье.[143] Для самого тяжкого труда использовались рабы, сарацинские пленники или обитатели замков, принадлежащих ордену Храма, откуда присылали на работы непокорных братьев, будь то рыцари или сержанты.
Но Иоанн из Вюрцбурга смотрел на все это совсем не благосклонно. Он был немцем (кто станет утверждать, что в XII в. не существовало национального сознания?), и его самолюбие бъшо задето жалкими неуспехами его императора в Палестине.
Сей Дом ордена Храма содержит великое число рыцарей для покровительства Христианской земле; но, как говорят (не знаю, правда это или ложь), их подозревают в предательстве, которое было хорошо доказано их поведением в Дамаске по отношению к королю Конраду. [144]
Несколькими годами ранее цитадель принимала более приветливого путешественника. В ту пору франки и дамасские мусульмане часто создавали союзы против общего врага, атабека Мосула. Султан отправил в Иерусалим "самого обворожительного из послов", [145] Усаму ибн Мункида, который описал свое пребывание там с великим воодушевлением:
Во время моего посещения Иерусалима я вошел в мечеть Аль-Аксар. Рядом находилась маленькая мечеть, которую франки обратили в церковь. Когда я вступил в мечеть Алъ-Аксар, занятую тамплиерами, моими друзьями, они мне предоставили эту маленькую мечеть творить там мои молитвы. Однажды я вошел туда и восславил Аллаха. Я был погружен в свою молитву, когда один из франков набросился на меня, схватил и повернул лицом к Востоку, говоря: "Вот как молятся". К нему кинулась толпа тамплиеров, схватила его самого и выгнала. Я вновь принялся молиться. Вырвавшись из-под их надзора, тот же человек вновь набросился на меня, и обратил мой взор к Востоку, повторяя: "Вот как молятся!" Тамплиеры снова кинулись к нему и вышвырнули его, а потом извинились предо мной и сказали мне: "Это чужеземец, который на днях прибыл из страны франков. Он никогда не видел, чтобы кто-либо молился, не будучи обращен к Востоку". Я ответил: "Я достаточно помолился сегодня". Я вышел, дивясь, как искажено было лицо этого демона и какое впечатление на него произвел вид кого-то, молящегося в сторону Каабы.
Далее Усама рассказывает:
Я увидал одного тамплиера, подошедшего к эмиру Муин-ад-Дину (да будет к нему милостив Аллах!), когда тот находился в Соборе в Скалах. "Ты хочешь, - спросил он его, - увидеть Бога [в тексте - Аллаха] ребенка?" - "Да, конечно", - ответил Муин-ад-Дин. Тамплиер шествовал перед нами до тех пор, пока не показал нам образ Мариам с Мессией (да пребудет спасение с ними!) в ее лоне. "Вот, - сказал тамплиер, - Бог-ребенок". Да вознесется очень высоко Аллах над тем, что говорят неверные. [146]
В 1144 г., после смерти своего покровителя Муин-ад-Дина, Усама покинул Дамаск и явился ко двору каирских халифов Фатимидов, где прожил десять лет. Таким образом, его не было в Сирии во время крестового похода Людовика VII и первых подвигов Балдуина III.
В 1149 г. молодой иерусалимский король и его бароны начали приготовления к наступлению на Аскалон.
Близ Аскалона в десяти милях на юг было старинное местечко, названное Газа. Оно было большим и было разрушено, так что в нем никто не жил: это бъш один из пяти городов филистимлян. Король и бароны полагали, что, если бы они смогли вновь обнести Газу стенами и укрепить, Аскалон оказался бы со всех сторон окружен их крепостями <...>
Однажды они все собрались и приехали на это место, и обнаружили высокие стены, церкви в руинах, разрушенные водоемы, колодец с чудесной живительной водой, по-видимому, это было величайшее творение. Оно раскинулось на довольно высоком холме, но так как кольцо стен было достаточно широким, мудрые мужи ясно поняли, что снова восстановить все эти стены - дело нелегкое. Слишком продолжительные и большие расходы пришлось бы понести, и весьма серьезным делом было бы укрепить хорошо. Поэтому они взяли часть этой земли, заложили там фундаменты и возвели тяжелые и крепкие башни, высокие и толстые стены, отвесные и глубокие рвы; превосходно был построен сей замок, и всё это - по общему совету тамплиеров, ибо тогда в этом ордене доставало братьев, бывших добрыми рыцарями и достойными мужами. И заполучив его, они прекрасно охраняли замок. Много неприятностей доставили они оттуда жителям Аскалона <...> [147]
С 1140 г. тамплиеры являлись сеньорами Сафета в Галилее; возможно, они надеялись стать хозяевами Аскалона, когда этот порт попадет в руки христиан.
В 1153 г. франки начали осаду этого последнего стратегического укрепления египетских сарацин. Через четыре месяца египетский флот прорвал блокаду, доставив гарнизону продовольствие и подкрепления. Павшие духом сирийские бароны были готовы снять осаду, но госпитальеры и тамплиеры держались стойко, и борьба продолжилась. Наконец, 13-го августа осажденные обстреляли их огнем, пытаясь поджечь боевые машины франков, но ветер перебросил пламя на стены. Они горели всю ночь, а на заре часть стены рухнула.
Великий шум произвело сие разрушение, такой, что подскочило все войско, и все бросились к оружию, чтобы войти в город через этот пролом в стене. Но великий магистр ордена Храма, Бернар де Тремеле, со своими тамплиерами намного опередил других и оказался у этого пролома, дабы никто, кроме его братьев, туда не вошел. А поступил он так, чтобы захватить побольше добычи в городе. Ибо обычай сей тогда был распространен в Заморской земле, чтобы придать отваги смелым действиям из-за вожделения: когда крепость бралась силой, каждый вступающий в нее мог получить для себя и своих наследников все, что он захватит у врага. Но в городе Аскалоне было столько ценностей и прочей добычи, что все, кто был снаружи, если бы им удалось, могли бы обогатиться сообразно тому, кем был каждый. Случается много раз, что дела, начатые с дурными намерениями, не приводят к доброму концу, и сие было здесь хорошо доказано. Ибо в город проникло сорок тамплиеров, а прочие обороняли брешь в стене, за ними никто не последовал. Турки, которые поначалу были ошеломлены, увидели, что за теми, кто был внутри, никто не идет. Итак, они воспряли духом и бросились на них со всех сторон. Тамплиеры, которых была лишь горстка, не смогли защититься и, таким образом, были перебиты. Когда турки, которые уже отчаялись, услыхали об этом деле, они осмелели и приободрились из-за этого происшествия; тогда они стали сбегаться все вместе к узкому проходу в стене и защищать вход. Они поспешно подтащили к пролому большие балки и брусья всех пород дерева, которых у них было достаточно; таким образом, вскоре проход в стене был так хорошо заделан, что никто не мог туда войти <...> Потом они схватили тех тамплиеров, которых убили, и повесили их всех на веревках на стенах пред войском. [148]