Страница 74 из 130
3-я дивизия находилась на передовой уже целый месяц, и, поскольку последние две недели противник оказывал на нее непрекращающееся давление, она была до конца измотана, и ее обязательно надо было заменить. Сразу же, как только смена 13 февраля была произведена, дивизия маршем отправилась на отдых и пополнение в район севернее Выборга. Можно было рассчитывать, что снова боеспособной она станет через 8–10 дней. На этот период времени западная часть Карельского перешейка осталась бы без резервов. Поскольку решающие бои, несомненно, будут вестись на этом участке фронта, 21-й дивизии, частично занявшей оборону на рубеже Тайпале, было в тот же день приказано отправить один полк (62-й пехотный полк) на западный участок Карельского перешейка. За день до этого туда направили из Котка два батальона войск береговой обороны.
13 февраля русские свежими силами начали новое наступление на оборонительные укрепления в районе Лэхти. Сначала атаки были отбиты, но после того, как полсотни танков прорвались почти до развилки дорог, ведущих в Лэхти, обстановка стала критической. В течение дня противнику удалось расширить прорыв в восточном направлении. Воздушные налеты стали столь частыми и такими мощными, каких войска не испытывали до этого. Для наблюдения за боем с ближнего расстояния в ночь на 14 февраля я на автомашине выехал на командный пункт 2-го армейского корпуса, который находился в усадьбе Саарела севернее Выборга. Там был и командующий армией. Стало ясно, что корпус не располагает необходимыми силами для ликвидации прорыва противника в Лэхти. Те два батальона 62-го пехотного полка, прибытия которых на поезде ожидали с восточного участка перешейка, опаздывали, поскольку железнодорожный путь в Каарлахти был разбомблен. Прибытие 3-го батальона, который в условиях тридцатиградусного мороза на открытых автомашинах ехал в Лейпясуо, ожидалось в лучшем случае к полудню, но без обоза. Два батальона из Котка не успевают добраться до цели раньше утра следующего дня. Командиру корпуса удалось сформировать из выборгских шюцкоровцев один батальон, который на автомашинах был направлен в Сумма. Противник осуществлял операцию дивизиями, а мы батальонами.
В утренние часы 14 февраля были потеряны и остатки оборонительной линии на рубеже Лэхти, но противник пока не проник в глубину. Это дало нам возможность привести в порядок наши перемещавшиеся войска, и на открытой местности севернее создать сплошную оборонительную линию. Однако прорыв сделал неизбежным отход в районе Сумма, что и было выполнено в течение дня. Пятая дивизия получила приказ отойти на несколько километров к северу и занять оборону по линии Лейпясуо-Раяхарью, однако там не было укрепленных позиций и полагаться на этот рубеж с доверием было невозможно. Прорыв фронта в момент, когда число дивизий противника на театре военных действий достигло 30, создавал опасность для обороны всего западного участка Карельского перешейка.
Вечером того же дня я вернулся в Ставку, не переставая думать о том, где взять дополнительные силы. Из войск, сражавшихся на восточном фронте, действия которых были столь многообещающими, едва ли можно было перебросить хоть какие-нибудь части, а те отдельные слабые батальоны, которые можно было взять у войск береговой обороны, не могли сыграть большой роли в таких крупномасштабных операциях. Единственным соединением, имевшимся в моем распоряжении, была 23-я дивизия. Несколько раньше она была подчинена 4-му армейскому корпусу и предназначалась для смены защитников в полосе Койлая, которые, как никто другой, нуждались в отдыхе. Один из ее полков уже был на передовой. Тщательно продумав вопрос, я принял тяжелое решение о переброске на перешеек оставшихся полков дивизии, несмотря на их малую боевую ценность. Там дивизию пополнили ранее упоминавшимся 62-м пехотным полком.
Утром 15 февраля противник перешел в наступление против группировки войск, обороняющих дорогу на Кямяря, и вечером прорвал оборону. Хотя прорыв произошел на довольно узком участке, руководство армии посчитало, что удерживать импровизированные позиции без резервов войскам не по силам. Поскольку я придерживался того же мнения, разрешил генерал-лейтенанту Эстерману при необходимости отвести войска 2-го армейского корпуса на промежуточную позицию.
Сразу же после этого корпус получил приказ начать отвод. Наступление противника с обеих сторон главной железной дороги уже могло помешать отходу войск прибрежного фланга, однако нам удалось добиться того, что атаки превратились в локальные, и отвод войск произошел в полном порядке. Противник даже не попытался наладить преследование. Во многих местах он атаковал оставленные нами позиции после настоящей артподготовки. Больше всего наши войска страдали от беспрерывных налетов авиации, которая сбрасывала тяжелые бомбы на дорожную сеть.
Отвод сил прибрежного фланга значительно облегчал огонь батарей с Койвисто. Еще раньше на случай возможного отвода войск я подчеркивал необходимость прочно удерживать эти острова. Сейчас 4-я дивизия получила приказ перебросить туда часть своих войск. Усиленному гарнизону удалось на многие сутки связать значительные силы противника.
Только 21 февраля, когда отвод прибрежного фланга был завершен, был отдан приказ об отходе сил с Койвисто. Расстреляв до конца снаряды и уничтожив пушки, гарнизон вечером следующего дня отправился в сорокакилометровый переход по льду до озера Сяккиярви, забрав с собой все, что можно было увезти. Наконец-то бог погоды смилостивился над нами и 23 февраля закрутил сильнейшую снежную бурю, когда гарнизон трудным маршем проходил мимо фланга противника.
С тяжелым сердцем я был вынужден согласиться на отвод 2-го армейского корпуса с позиций, которые он упорно защищал более двух месяцев. Как такой отход повлияет на дух войска и народа, которые до сих пор радовались нашим успехам на восточном фронте?
Конечно, возможность отступления принималась в расчет и ранее, разрабатывались соответствующие планы. Как уже упоминалось, резервы и рабочие команды использовали для строительства промежуточной позиции по линии Самолла-Сомме-железнодорожная станция Кямяря и далее вдоль перешейков между озерами до Вуокси, однако жестокие морозы, нехватка рабочей силы и саперных средств не дали ее довести до готовности. На линии Тали-Вуокси шла подготовка и дальней линии, роль которой увеличивала гористая и труднопроходимая для танков скалистая местность.
Уже 18 февраля противник вошел в соприкосновение с промежуточной позицией, которую заняли отступившие в порядке войска 2-го армейского корпуса. Воодушевленные своими успехами и веря в то, что наше сопротивление сломлено, русские снова прибегли к шапкозакидательской тактике и атаковали позицию тесными рядами без основательной артиллерийской подготовки. Особенно недооценили нашу сопротивляемость в танковых войсках, и танки врывались в оборонительные линии без сопровождения пехоты. Случалось, что за один день уничтожали до тридцати танков. Вообще, на этом этапе наша оборона отличалась необыкновенной активностью, это свидетельствовало о том, что отступление не ослабило боевого духа войск.
Одновременно с атаками на промежуточную позицию продолжались яростные бои и в районе Тайпале.
Самым тревожным последствием отвода войск явилось то, что у противника появилась возможность угрожать нашим коммуникациям, пролегающим через Выборгский залив. Это означало увеличение протяженности нашего фронта на 30 километров. К сожалению, у нас не было возможности перебросить дополнительные силы на побережье западнее Выборга. Ядром обороны прибрежной полосы были береговые батареи и переброшенная в этот район 4-я дивизия, усиленная несколькими батальонами и батареями. Последние были сформированными недавно из плохо обученных резервистов. Вооружены и снаряжены они были тоже плохо. Скалистая местность, непригодная для рытья окопов, затрудняла оборону, отчего наши потери только росли.
На войне случается, что нагрузка на руководителей в критической обстановке оказывается чрезмерно велика, и это заставляет предпринимать шаги по их замене. Такое бывает не только с фронтовыми командирами, но зачастую и с высшим командным составом, с людьми, которые самостоятельно, в одиночку, находясь далеко от поля боя, откуда поступают противоречивые и обрывочные сведения, вынуждены принимать тяжелые и ответственные решения. Это требует надежной интуиции, реалистического воображения, большой силы воли и душевного и физического напряжения, которое для многих может оказаться непосильным. Если войска, в особенности на участках, на которые противник оказывает сильное давление, измотаны и выбились из сил, то, естественно, и стойкость командиров всех уровней подвергается серьезному испытанию.