Страница 16 из 130
И все же наступление следовало считать достаточно успешным. Например, в наши руки попало около четырехсот пленных и большое количество снаряжения. В среднем противника отбросили на пятьдесят километров, а 9-я армия, продвинувшись на сто километров, дошла до Станислава и взяла под контроль карпатские перевалы. Была захвачена вся Буковина. Если вспомнить, в каком состоянии армия была предыдущей осенью, следует признать, что целенаправленная работа в течение зимы принесла ощутимые результаты. Особо надо подчеркнуть их влияние на военные действия на других европейских фронтах. Австрийцы прекратили свое продвижение на итальянском фронте, а натиск на участок французского фронта во Франции близ Вердена ослаб. Из Франции на восточный фронт были переброшены двадцать четыре немецкие дивизии, и это позволило французским и британским войскам 1 июля начать наступление на Сомме.
Другим последствием удачного наступления Брусилова следует считать тот факт, что Румыния в конце августа 1916 года решила выступить на стороне Антанты. Впрочем, с военной точки зрения для России это составило определенную проблему. Румыния не заботилась о мощи своих вооруженных сил. Они состояли из десяти действительных и десяти резервных армий. Командирских кадров не хватало, их подготовка оставляла желать лучшего, а сами воинские части были плохо обучены и слабо обеспечивались вооружением. И вот этот новый союзник должен был укрепить левый фланг российской армии!
Прошло совсем немного времени, и стало ясно, насколько были правы те, кто считал нейтральную Румынию более выгодной для России. Противник развернул наступление через Карпаты на Добруджу, к концу года была захвачена вся Валахия, а вместе с ней и столица страны Бухарест. Уже на ранней стадии военных действий Румыния запросила у России помощи, причем размер этой помощи постоянно увеличивался по мере того, как развивалось наступление Германии и Австро-Венгрии. К началу весны 1917 года на румынском фронте, протяженность которого составляла 500 километров, находилось 36 пехотных и 6 кавалерийских русских дивизий. Это означало, что российская армия отправила в Румынию примерно четвертую часть своих сил и сама осталась практически без резервов. Ко всему прочему, Россия должна была снабжать румынскую армию продовольствием и снаряжением, а в это время ее собственное положение день ото дня ухудшалось. Хрестоматийный пример того, как слабый союзник приносит больше забот, чем от него можно получить помощи!
Поздней осенью к силам, переброшенным в Румынию, присоединилась и моя дивизия, которая в конце ноября совершила семисоткилометровый переход по совершенно разбитым дорогам. Спешная помощь была, конечно же, необходима, однако, несмотря на срочность, высшее командование и в этом случае не дало согласия на увеличение объема железнодорожных перевозок.
В Молдове близ города Романа моей дивизии была оказана честь пройти маршем перед командующим 9-й армией генералом Лещинским, который одобрил действия моей дивизии в тот период, когда она была подчинена его армии. Генерал выразил сожаление, что в скором будущем дивизии предстоит неблагодарная и тяжелая работа из-за низкой боеспособности румынской армии. «Армия развалилась, у них нет армии», — была его суровая оценка. 20 декабря мы прибыли в маленький город Одобешти, располагавшийся в 25 километрах к северо-западу от Фокшани. За долгий переход дивизия не потеряла ни одной лошади.
В Фокшани я представился генералу Авереску, командующему 2-й румынской армией, который тепло встретил прибытие моей дивизии. Ситуация на фронте несколько стабилизовалась, поэтому генерал предложил мне дать войскам несколько дней отдыха. К сожалению, радость была недолгой: уже следующей ночью пришел приказ о выступлении. Прорвавшись к реке Путна, немцы атаковали железнодорожную станцию с тем же названием. Державшая оборону румынская бригада под командованием полковника Стурдзы оказалась в затруднительном положении. 12-я кавалерийская дивизия и бригада Стурдзы, которую мне подчинили, были объединены в одно войсковое соединение — так называемую группу Вранца.
Теперь мои войска были развернуты на плацдарме шириной 60 километров. Через эту территорию протекали горные реки Сусица, Путна и другие. Переправляясь через них, немцы упорно продвигались в сторону долины реки Рымник-Сарат, чтобы создать там плацдарм и затем ударить по тылам 9-й армии. Наиболее упорные бои шли за железнодорожную станцию Путна, где уже с первых дней сражения наши части несли большие потери. Там героически погиб подполковник Богальди из Ахтырского гусарского полка, что было для нас невосполнимой потерей. Хотя у моих кавалеристов не было опыта боевых действий в горах, они, тем не менее, достойно выполняли свои обязанности. И все же сил группы Вранца не хватало, чтобы противостоять все более усиливавшемуся натиску противника, поэтому время от времени мои части пополнялись. Вскоре в группу входило уже две русские и две румынские кавалерийские дивизии и одна румынская пехотная бригада.
Наиболее критическое положение сложилось на левом фланге, где конная дивизия генерал-майора Крымова, выступавшая связующим звеном между группой Вранца и 3-м армейским румынским корпусом, обороняла центральный участок горного хребта Магура (высшая точка — 1001 метр над уровнем моря). На востоке с горы был виден город Фокшани и окружающая его равнина, которая казалась безграничной.
Поздним вечером 2 января 1917 года я получил ошеломляющее известие. До этого мы в течение дня безуспешно пытались связаться с полевыми частями Крымова, и, наконец, выяснилось, что генерал со всей своей дивизией отошел, не предупредив соседние соединения. Ни у меня, ни у штаба румынской армии не было свободных сил, чтобы занять эту позицию, а немцы не замедлили захватить участок, который контролировал Крымов, и начать артиллерийский обстрел Фокшани. Генералу Авереску с его штабом пришлось оттуда уйти. Когда через несколько дней наши части перегруппировались для нанесения ответного удара, горная гряда была уже очень сильно укреплена, и потребовалось гораздо больше войск, чтобы вернуть этот участок.
Несколько недель спустя я получил разъяснения о странном поведении Крымова. Основанием для приказа об отходе было следующее: «Потеряв всякое доверие к румынской армии, я решил отвести свою дивизию к ближайшему русскому армейскому корпусу и присоединиться к нему». Какое простое решение! Трудно понять, как генерал Крымов, имевший хорошую репутацию, мог так грубо нарушить законы войны. Помимо всего прочего, он оставил позиции без предупреждения, поэтому нечего было даже пытаться исправить нанесенный им вред. И такое преступление этот офицер генерального штаба совершил совершенно безнаказанно!
Группа Вранца в течение месяца обороняла подходы к Фокшани, после чего ее отвели для отдыха и пополнения. Приказ по 12-й кавалерийской дивизии гласил, что она должна передислоцироваться в Бессарабию, а точнее — в окрестности Кишинева. Я не мог не испытывать сожаления, что мне пришлось оставить командование войсками в Трансильванских Альпах.
Я нанес прощальный визит генералу Авереску. Он поблагодарил меня за стойкость, проявленную группой Вранца, и уговаривал написать ходатайство, чтобы 12-я кавалерийская дивизия осталась в его армии. Однако такие просьбы не были приняты в русской армии. Много позже я был награжден румынским орденом Михая Храброго третьей степени. Задержка с наградой произошла, по всей видимости, из-за того, что я не разрешил двум румынским дивизионным командирам покинуть свои войска во время сражения, хотя их приглашал лично король Фердинанд.
В городе Бырлад, где заночевала моя дивизия, я представился командующему 4-й русской армией генералу Рагозе — его войска обороняли местность, расположенную между притоками Дуная Сирет и Прут. Генерала Рагозу очень ценили в армии, за глаза его называли «Богом войны». Скорее всего, причиной для клички послужили густые брови и окладистая борода генерала, которые и впрямь придавали его внешности весьма воинственный вид. Рагоза попросил меня остаться на обед. К моему удивлению, генерал, будучи румынским офицером, высказал несколько обидных замечаний в адрес румынской армии. Я позволил себе возразить, заявив, что за месяц горных боев у меня в подчинении были пять румынских соединений, и хотя, на мой взгляд, эти части были сильно утомлены и снабжались явно недостаточно, их героизм не вызывал никаких сомнений.