Страница 139 из 215
Повинуясь едва заметному сигналу, патруль альпов замер. Особого покроя плащи, тем более «сдобренные» чарами, позволяли им буквально слиться со скалами. Достаточно было замереть — и патрульная группа пропала без следа.
Шайрьеф остановился последним. Сначала он выполз на круглый валун и распластался на нем, выбирая удобное место для наблюдения.
Вверх по склону двигалась небольшая группа… э-э… существ. Во всяком случае, лишь четверых замыкающих Шайрьеф определил как людей, которых ему приходилось видеть несколько раз. В отличие от светловолосых и бледнокожих северян, эти были смуглые и темноволосые. Но казались бледными блондинами по сравнению с их предводителем.
Существ такого телосложения Шайрьефу приходилось видеть лишь однажды — когда его патрульная группа отбивала нападение скальных троллей. И сначала капитан решил, что перед ним именно скальный тролль, но, присмотревшись, он нашел, что этот смуглый черноволосый великан не имеет к троллям отношения. Он вообще не походил ни на одну из известных рас. На поясе у него висел боевой нож длиной с локоть, а в руках он нес копье с наконечником довольно странной формы — им можно было не только колоть, но и резать. Каким-то наитием капитан понял, что этот великан — самый опасный в группе.
И только он так подумал, как тот замер, шевеля ноздрями. Вся его фигура выражала напряжение и настороженность. Под гривой спутанных черных волос, собранных на макушке в хвост, шевельнулось остроконечное ухо…
«Он нас не видит, но чувствует», — догадался Шайрьеф. Но принять решение о том, как поступить, капитан не успел. В следующий миг черноволосый великан кивнул кому-то за спиной, и вперед выступил хрупкий юноша. Капитан вытаращил глаза. Это был эльф, точно такой же, как и спутник врача-магри, только намного моложе. Чем-то он напомнил Шайрьефу того самого заложника, подростка из Гнезда Теплого Солнца. Может быть, открытым, чуть наивным блеском глаз? Взяв юношу за плечо, черноволосый великан кивнул прямо в ту сторону, где затаились альпы.
— Дай ветер, — услышал капитан обрывок сказанной шепотом фразы.
Юноша кивнул, прикрыл глаза… Вытянув губы трубочкой, великан тихо подул ему на лицо…
— Что он делает? — нарушая маскировку, шепнул маг.
Ответить Шайрьеф не успел — порыв резкого ветра долетел с вершин и ударил альпам в спины, взъерошив маскировочные плащи. Ноздри черноволосого великана раздулись. Он с шумом втянул носом ветер и вдруг, коротко взревев, огромным прыжком бросил свое тело вверх.
— Ого! — ахнул кто-то.
Шайрьеф еле успел вскочить, слишком пораженный, чтобы сопротивляться, но черноволосый великан одним прыжком преодолел невероятное расстояние и вмиг оказался на том же камне, что и капитан. Светлые, кажущиеся еще светлее по сравнению со смуглой кожей, глаза его сверкнули, как две льдинки, когда он замахнулся копьем для удара.
Маг успел вскочить тоже и взмахнул руками, начиная начитывать первые строки заклинания, но снизу долетел звонкий предупреждающий крик: «Сзади!» — и маг рухнул, получив камнем в висок. А потом и Шайрьеф упал к ногам черноволосого, и острие копья уперлось ему в горло.
— Стоять! Ни с места! — прозвучал голос великана.
Каждый вечер и каждое утро Каспар взял себе за правило появляться на пороге спальни лэда Ретьорфа. В него кидались подушками, на него ругались, ему угрожали, даже несколько раз применили магию, но упрямый врач оставался непреклонен, и пациент сдался. Во всяком случае, сегодня на рассвете, когда магри постучал в дверь, изнутри не донеслось ни звука. И это насторожило Каспара больше, чем крики боли и ужаса, и, уж конечно, больше, чем привычный разряд магии в грудь.
Дверь была заперта изнутри, что тоже было странно: обычно хозяин просыпался с первыми лучами солнца, в это время уже был на ногах и успевал дважды обматерить Каспара за навязчивость. Но сегодня…
— Лэд? — рискнул позвать Каспар. — Это я, ваш врач. С вами все в порядке?
Чуткое ухо уловило какой-то звук. То ли шорох, то ли скрежет. А потом раздался… тихий стон?
— Господин, — чуть громче позвал магри, — подайте какой-нибудь знак, что с вами все в порядке. А иначе я вынужден буду войти!
Он приник ухом к двери и разобрал что-то вроде: «Интересно как…», процеженное сквозь зубы с явным усилием.
— Внимание, — предупредил он, — я вхожу!
Удар двумя пальцами в самую сердцевину хитроумного замка подействовал, как прикосновение клейма к нежной детской кожице: сложный механизм, не рассчитанный на такое обращение, рассыпался в труху, и Каспар плечом распахнул дверь. Руки машинально сложились для удара, которого не последовало, ибо сражаться было не с кем.
Лэд Ретьорф, приподнявшись на локте, вытаращенными глазами следил за своим врачом.
— Как ты это сделал? — прохрипел он. — Этот замок рассчитан на…
— Он не был рассчитан на меня, — спокойно перебил его Каспар, подходя к хозяину и склоняясь над ним. — С вами точно не все в порядке!
Кожа знатного альпа посерела, на лбу серебрились капельки пота, а под глазами обозначились мешки. И дышал он с трудом, словно что-то мешало ему расправить легкие.
— Демоны тебя разорви, — прохрипел лэд, — ты прав… Но я скорее дам отрубить себе обе руки, чем…
— И давно это с вами? — Каспар взял его запястье. Оно было такое крепкое, что пришлось приложить усилия, чтобы нащупать пульс… который почему-то не нащупывался. — Лягте и расслабьтесь, — распорядился он, проводя руками над телом пациента. М-да, аура полыхала болезненным багровым цветом, в ней тут и там вспухали оранжевые пятна, похожие на гнойники. Для магри это послужило тревожным сигналом, тревожным еще больше от того, что он никак не мог определить природу заболевания. Может быть, это что-то специфическое, чем болеют только альпы?
Он поделился сомнениями с хозяином и получил в ответ полный ненависти взгляд:
— Ты идиот? Да половина врачей Ийеллилора давно подкуплена моими врагами, а вторая половина — обычные шарлатаны, которые больной зуб лечат припарками из конского навоза. Нет уж! Ты — единственный врач, которому я доверяю, ты меня и лечи! А иначе…
Сердце Каспара дрогнуло. Он давно подозревал своего хозяина в неспецифических для альпа чувствах, а теперь получил тому подтверждение. Ему доверяли! Кроме людей с Ледяных Островов ему как врачу никто и никогда прежде не говорил таких слов.
Склонившись над больным, он осторожно начал осмотр. Вначале движения его были уверенными — к демонам эмоции, он все-таки был врачом, он сейчас работал! — но постепенно тревога стала овладевать магри. Симптомы не укладывались ни в какую картину. Более того, с каждой минутой силы все больше покидали крепкое и явно никогда не знавшее болезней тело лэда Ретьорфа. Кожа его совсем посерела и стала сухой и шершавой. Он дышал с явным трудом и постепенно проигрывал борьбу за каждый глоток воздуха. Но взгляд его пожелтевших глаз оставался таким же ясным. В них бушевали эмоции, которые умирающий лэд больше не мог выражать словами.
Но самое страшное — это подозрительно воспалившиеся и словно пульсировавшие ярким светом энергетические точки на лбу, гортани, под ключицами, напротив сердца и ниже. Словно что-то высасывало из них жизненную силу лэда.
Едва ли не впервые в жизни Каспар почувствовал отчаяние. За долгую врачебную практику ему приходилось сталкиваться с самыми сложными и запущенными случаями, но никогда болезнь не была такой! Собственно, это была даже не болезнь, а именно лишение пациента жизненных сил. По всем магическим законам такое невозможно без посредника! Либо маг, выкачивающий его жизнь, должен находиться на расстоянии вытянутой руки, либо где-то здесь должен быть посредник. А им может быть кто угодно…
Каспар выругался. Посредник тоже должен находиться достаточно близко, а он чуял, что ближайшее живое существо находится на расстоянии в несколько саженей, на этаж ниже. Не станешь же всерьез подозревать птиц, пролетающих за окном? Тем более что между посредником и объектом не должно быть материальных преград. Но тогда выходит…