Страница 19 из 22
– Не хотелось бы отвлекать, но вы протрете ковер, – и, как всегда, с лучезарной улыбкой. Следователю ничего не оставалось, кроме как успокоиться и вежливо похихикать. Хотя сощуренные в щелки глаза и растянутые до ушей тонкие губы симпатичности его физиономии не добавили.
Алесса, когда следователь отвернулся, вытерла о подол обмусляканную поцелуем руку. К счастью, Лис ничего не выкинул. Видимо, пока только принюхивался. А, может, молча оплакивал песца, чей мех пошел на дареную Алессе шубку…
За двадцать с небольшим минут, дарованных медлительными лошадями магов и дворцовыми гобеленами, Шантэль успел-таки, маятником расхаживая взад-вперед, раздать ЦУ, основные из которых имели приставку «не».
Не рассказывать о кэссиди.
Не упоминать Ярини.
Веррею тоже.
О Володе вообще забыть на время допроса.
О том, кто громил лабораторию, – тоже.
Угнали обычный фрегат и затопили его на побережье: впятером при поддержке мага воды такое вполне возможно.
Если магам известно точное количество прибывших в город, то смело врать, мол, остальные – морок для отвода глаз, наведенный Триш. Девушка робко попыталась возразить, дескать, магией иллюзий она не владеет, на что л’лэрд недовольно заметил: «Скромность в данной ситуации неуместна, тем более что милая барышня сказала неправду». Остальное можно выкладывать… за исключением еще десятка оговорок. Конечно, история была шита белыми нитками, но, как невесело заверил Шантэль, там подскажут, какую «правду» написать.
– И еще одно, – напоследок сказал л’лэрд. – Маги не посмеют применить физическую силу, но ментальную – наверняка. Попробуют загипнотизировать и считать память, запутать, сбить с толку, заставить изменить показания. В общем…
– Следите за базаром! – подсказал Володя.
Из всех четверых только Триш послушно кивала (то и дело она виновато косилась на шишку л’лэрда, которую придворный целитель намазал чем-то бледно-зеленым), зато Вилль стоял, скрестив на груди руки, непоколебимый и суровый, аки скала. Метис на допрос не попал по одной простой причине – дорвавшись до императорского стола, он решил печень не щадить и напился в сосиску. Шантэль, конечно, набросился на слуг, но как-то неубедительно, и в их оправданиях было не больше искренности. Ищейка из Ковена, увидав исходящее винными парами тело, к моменту его прибытия уже переложенное на кровать, скривился и отмел свидетеля как непригодного.
– Боюсь, такие, как он, надолго выпадают из реальности, – вздохнул Шантэль, провожая их с вершины лестницы.
Когда Алесса обернулась с середины, решив помахать на прощание, то готова была поклясться, что эльф подмигнул, сохранив при этом каменное выражение лица.
«Тип 1. Дети-губки. Легко воспитываемы и обучаемы, общительны, дружелюбны, рассудительны, склонны приходить к единственно верному решению из порядка предложенных. Однако зачастую недооценивают собственные таланты, что может пагубно сказаться на развитии в нужном направлении. Обладают необъяснимой с точки зрения науки особенностью вызывать к себе расположение как других детей, так и взрослых, не прилагая к этому усилий. Следует помнить: всплески агрессии не есть стремление действительно навредить окружающим, а попытка доказать, что они «ничем не хуже» стандартных детей-муравьев.
Типовая ситуация:
Воспитатель.Я знаю, что ты хороший ребенок, но сейчас ведешь себя плохо.
Ребенок. Я уже не ребенок, и я плохой. У меня есть рогатка в кармане.
Воспитатель. Помнишь, как было жаль тебе птичку со сломанной лапкой? Ей было больно. Мне тоже будет больно.
При верной методике воспитания эти всплески постепенно сходят на нет, дети-губки проявляют активность и колоссальную тягу к познаниям и впоследствии становятся выдающимися историческими деятелями.
Тип 2. Дети-бабочки. Самоуверенны, упрямы, вспыльчивы. Нередко от природы наделены талантами скульптора, художника, писателя и т. п., в чем проявляется их тяга к красоте и гармонии. Находясь в состоянии «куколки», такой ребенок прячет ранимую и мягкую сущность в оболочке жесткой и неприглядной для окружающих, и это есть естественная защитная реакция. Характер пребывает в состоянии постоянных метаморфоз до определенного момента, когда под влиянием обстоятельств бабочка вынуждена «расправить крылья».
Такие дети плохо поддаются воспитанию (особенно диктатуре) и соглашаются с мнением взрослого лишь в том случае, когда уверены, что приняли решение самостоятельно.
Тип 3. Дети-скорпионы. Агрессивны, упрямы, замкнуты, непредсказуемы. Прилагают максимум усилий к тому, чтобы причинить вред всем, включая самих себя.
Методика воспитания в процессе разработки.
* Заметка на полях:Хотя разумнее всего изолировать таких детей от общества.
Тип 4. Дети-раковины. Упрямы, замкнуты, хладнокровны, терпеливы, болезненно принципиальны. Как правило, это дети, в раннем возрасте оставшиеся без родительского присмотра. Опасность состоит в том, что воспитатель не может с первого взгляда четко определить сущность обитателя раковины и его намерения…»
– И вот с ними труднее всего… – Мужчина вернул перо в чернильницу, посмотрел на баночку с пудрой, но решил поработать еще недолго. А пока чернила сохнут, поразмышлять о двойственной природе всего сущего.
Он с гордостью посмотрел на полки. Сорок девять томов мемуаров – вот наследие для потомков и достойное завершение жизненного пути. Воспоминания, наблюдения, описания ландшафтов, фауны и флоры всего изученного мира, карта, а также белые пятна на ней, где, возможно, когда-нибудь кто-нибудь обнаружит новые земли. Осталось дописать последний том и передать ценность в надежные руки. Уходить не страшно. Страшно уйти, не оставив следа.
Еще страшней – оставить след, запятнанный чужой кровью. Как эти… политики…
– Целый эскорт прислали, мажьи баргузы, – стоя у окна, вполголоса выругался мужчина.
У дворцовых ворот стояли две темно-коричневые кареты. Стоящему у окна они напомнили гробы, над которыми кто-то поглумился, изобразив сбоку герб Ковена – имперского грифона в солнце о девяти лучах. Экипажи сопровождали десять всадников, таких же коричневых и безликих, как их лошади.
Четверым детям не позволили сесть вместе.
Здание следственного отдела Ковена Равеннской губернии, как и остальные строения Седьмого Лепестка, внешне выглядело симпатично и безобидно. Еще бы! Маги в доску готовы были расшибиться, лишь бы их проспект оставался самым аккуратным, чистеньким и опрятным в столице. Летом в палисадниках работали фонтанчики, бьющие разноцветными струями; на подстриженных газонах кучковались крохотные глиняные скульптурки; фигурный кустарник не скрывал окрашенные в пастельные тона фасады домов, крытых черепицей самого модного цвета. Брусчатку поновляли регулярно, а зимой, еще до того, как хоть в одном окошке проснется свет, на улицу выходил маг, слабенький для того, чтобы иметь слово в Ковене, но отлично справляющийся с обязанностями дворника. Вместо орущих на все и вся ворон пели соловьи да щеглы, зимой их сменяли снегири, синеголовые синицы, зяблики. Здесь держали под контролем погоду, фауну и флору, не заботясь о том, сколько магии уходит на это. А зачем? До Академии одним прыжком телепортироваться можно, а в подземелье – «неисчерпаемый» Колодец. К нему, конечно, всех подряд не допускали, но и рядом с башней магией просто разило.
Так вот, Эс О Ка (маги настаивали именно на таком произношении) был трехэтажным зданием, ровно загрунтованным и выкрашенным в спокойный палевый цвет. Однако кому-то их вариант названия пришелся не по вкусу.
«Волшебный СОК – 10 империалов, и ваши почки здоровы!»
– Детишки шалят, – кисло умилился дознаватель, плавным пассом стирая недвусмысленное обвинение, намалеванное красным поверх букв «СОК Равеннской губернии», выбитых и вычерненных на листе латуни.